Сорвин К. В., Сусоколов А. А




НазваниеСорвин К. В., Сусоколов А. А
страница1/20
Дата публикации31.07.2014
Размер2.78 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Биология > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20




Сорвин К.В., Сусоколов А.А.
Человек в обществе

Система социологических понятий в кратком изложении

Для учащихся старших классов

и студентов младших курсов





Введение
Еще несколько лет тому назад слова «социолог» и «социология» воспринимались без понимания, а, порой, даже настороженно. Сегодня социология прочно вошла в нашу жизнь. Мнения социологов-экспертов можно услышать с экрана телевизора, прочитать в газете, наконец, можно и самому оказаться участником опроса. И все-таки, даже в наши дни найдется немного людей, чьи представления о работе социологов выходят за пределы образа занимающегося опросом интервьюера.

Многие ли, например, знают, что социологи-профессионалы нужны не только в предвыборных баталиях, но без них просто не может функционировать современная рыночная экономика? Причем, работа социологов необходима не только на уровне определения государственной политики, но и на уровне даже небольших коммерческих фирм и банков. Каким образом, например, заранее предсказать спрос на какой-либо товар? Как провести рекламную кампанию нового продукта, что предпочесть – телевиденье, газеты, или рекламные щиты, в каких районах данного города проводить кампанию наиболее активно, а на какие вообще не тратить ограниченные рекламные средства? Или, например, в какую сферу инвестировать банку имеющиеся него у него денежные средства? Если, скажем, в строительство жилья, то жилье какого типа будет пользоваться наибольшим спросом через два года, когда будет готов дом – дорогое элитное, или же недорогое, ориентированное на среднего потребителя? Эти, равно как и многие другие аспекты маркетинговых исследований рынка, могут быть выполнены лишь с использованием методов социологии.

Похожие примеры можно было бы привести практически из всех сфер жизни общества. Отсюда становится понятным, почему, согласно многим отечественным и зарубежным прогнозам, спрос на социологов-профессионалов в ближайшие годы будет неуклонно расти.

Однако социология не только высокодоходная и престижная профессия, она – одна из самых интересных сфер человеческой деятельности. Рассказывают, что знаменитый Дейл Карнеги не уставал повторять своим ученикам: «Помните, самый интересный предмет для человека – это он сам». Социология дает возможность превратить реализацию этого интереса в свою профессию, ибо эта наука исследует человеческое поведение практически на всех уровнях его социальной организации. Разве не интересно, например, понять и объяснить причины, по которым рубеж двадцатого века, в течение которого люди полетели в космос, расщепили атом, создали компьютеры и открыли клонирование, оказался ознаменован вспышками религиозных и этнических воин – явлениями, которые всегда раньше ассоциировались с невежественными и мракобесными эпохами? И почему, например, в последние годы во многих регионах мира фиксируется возрастание роли религии? А что будет происходить в ближайшие годы с семьей, к чему приведет глобализация мира, будут ли и далее укрепляться позиции науки, или, напротив, она уже скоро будет вытеснена другими формами познания? Объясняя все это, социолог оказывается на стыке самых разных наук и дисциплин – от философии и даже метафизики, до социальной психологии, политологии и даже географии.

Однако знание социологии необходимо не только будущим профессионалам. Практически вся жизнь человека проходит в обществе, и, в конечном счете, от его отношений с окружающим социальным миром зависит и его профессиональный успех, и личное счастье, да и вообще практически все. Но умеем ли мы взаимодействовать с этим миром? Знаем ли мы, как необходимо вести себя в тех или иных ситуациях, как их предвидеть, формировать, или, напротив, как их избегать? Разве редко бывают случаи, когда, казалось бы, совершенно мирная ситуация в трудовом коллективе, в семье, или дружеской кампании буквально взрывается конфликтом? Один социолог как-то удачно сравнил окружающий человека социальный мир с электрической розеткой, неумелое обращение с которой может привести к удару электрическим током, а умелое позволит приготовить еду, обогреть и осветить дом, запустить работу компьютера и т.д. Но не странной ли, в таком случае, выглядит ситуация, когда люди знают больше о свойствах электрического тока, чем о законах социального мира, который окружает его повсюду?

Именно поэтому, социология сегодня стала не только неотъемлемым элементом высшего образования, но, медленно, но верно, приходит в колледжи, техникумы, и даже школы. Естественно, что это процесс предполагает появление разнообразных учебников и учебных пособий, которые уже несколько лет прочно заняли свою нишу на российском книжном рынке. В чем же специфика предлагаемого пособия, какие цели, в первую очередь, ставили перед собой его авторы, чем оно отличается от того, что уже есть?

Первое, к чему должны быть готовы наши читатели – к встрече с разнообразными, порой даже противоречивыми точками зрения. Их изложение – вовсе не прихоть авторов, а неизбежность, связанная со спецификой современных социальных наук. В отличие, скажем, от физики, в которой существуют положения, признаваемые практически всеми современными представителями этой дисциплины (например, истинность законов Ньютона при малых скоростях и достаточно больших размерах), для общественных наук характерно отсутствие такого единства взглядов даже в отношении многих базовых принципов. И особенно ярко это выражено как раз в социологии, в которой существует несколько магистральных направлений, базирующихся во многом на противоположных принципах и постулатах. Поэтому, в отличие от той же физики, социологию нельзя изложить в виде набора готовых и бесспорных формул и правил, и, даже имея собственную позицию, авторы должны показывать столкновение самых разных точек зрения.

Однако множество точек зрения и подходов отнюдь не исключает точности и строгости принятых в науке понятий и определений. Напротив, именно в этой ситуации они особенно важны – в противном случае, дискуссия по действительно содержательному вопросу вполне может выродиться в бесплодный спор о словах. Определения – это важнейший инструмент не только социологии, но и любой науки вообще, особую же роль их точность и однозначность играет в учебном процессе, тем сегодня, когда в обучение все более входит тестовая форма контроля знаний. Однако именно этой однозначности и строгости понятий всего меньше можно встретить в современно учебной литературе по социологии. Это и понятно –указанный выше плюрализм точек зрения делает задачу их выделения особенно непростой.

Однако, с точки зрения авторов, решить ее можно двумя способами, которые и были реализованы в данном пособии. Во-первых, по возможности, ориентация делалась на классические определения понятий, относительно которых у большинства специалистов в настоящее время есть консенсус. При этом многие из них брались непосредственно в том виде, как они были сформулированы классиками социологической науки. Во-вторых, и это даже важнее, поскольку определения имеют свой смысл не сами по себе, а лишь в рамках определенной системы, в настоящем пособии особое внимание было уделено формированию именно строгой системности курса. Что же это значит – системность курса?

Возьмем, к примеру, такую науку, как география. Отнюдь не обязательно для понимания особенностей ландшафта, скажем, Северной Америки, знать ландшафт Африки, и наоборот. Совсем другую ситуацию мы наблюдаем в геометрии, где нельзя доказать терему Пифагора без знания аксиом, а теорему косинусов – без знания теоремы Пифагора. В такой науке, следовательно, последовательность тем и понятий имеет принципиальное значение. Не меньшее, если не большее значение, она имеет в социологии.

В педагогике давно сложились хорошо отработанные правила и принципы введения понятий в ходе преподавания подобного рода наук.

Прежде всего, изложение курса необходимо начинать c наиболее простого, интуитивно понятного учащемуся и не требующего дополнительного объяснения понятия. Так, например, изложение евклидовой геометрии начинается с введения простейших всем понятных определений (точки движения и т.д.), и во всех последующих понятиях и теоремах используются лишь те правила и законы, смысл которых был уже раскрыт выше. Таким образом, каждая последующая ступень системы оказывается более богатой в содержательном отношении и отражает более сложные явления, чем предыдущее.

В социологии таким родовым понятием является понятие группы, с анализа которого и начинается данный курс. Все последующие категории социологии вводятся в данном пособии в качестве его развития и обогащения. Такой подход, с точки зрения авторов, должен не только значительно облегчить усвоение абитуриентами материала и сделать его наиболее привлекательным для логически мыслящих читателей, но, что принципиально, он соответствует реальной структуре современного социологического знания.

Однако системность курса важнейшая, но не единственная особенность данного пособия. Думается, не будет преувеличением сказать, что основные проблемы современного социологического образования в России связаны с практически полным отсутствием в наших учебниках специальных обращений к специфике отечественных социальных реалий. Ведь социология – не кабинетная наука. В ней, как и в естествознании, процесс познания всегда происходит через постоянное сопоставление гипотез с реальной жизнью, однако действительность действительности рознь. Например, общие законы внутригруппового взаимодействия и процессов (структура лидерства, ролевые конфликты и т.д.) будет одинаковы в США и в России. Но в этих странах совершенно по-разному будут выглядеть такие социальные реалии, как образование, религия, совершенно различной будет этническая, конфессиональная и территориальная структуры обществ и т.п. Но, к сожалению, читатели большинства отечественных учебников вынуждены довольствоваться либо изучением чисто абстрактных положений, либо обучаться социологии на американском материале. Учитывая это, авторы данного пособия целенаправленно старались развертывать и раскрывать социологические категории на материале истории России и социальных особенностях ее сегодняшнего дня.

Наконец, последняя особенность пособия. Множественность точек зрения на общество, отсутствие единства взглядов даже на основополагающие принципы науки – все это возникло отнюдь не вчера, так что многие дискуссии социологов сегодняшних дней, на самом деле, являются отголосками споров, возникших в глубокой древности. Именно поэтому, в полноценном социологическом курсе обращение к основным этапам исторической эволюции социальной науки – не просто дань уважения мыслителям прошлого, но особый способ постижения современного состояния этой науки и ее сегодняшних проблем. Как говорится: «кому ведомо прошлое, тот владеет будущим». Поэтому в последних темах читатель встретится с кратким экскурсом в историю мировой социальной и социологической мысли, а также с обзором основных тенденция развития социологии в 20 столетии.

В заключение необходимо сказать о дидактических аспектах пособия. Будучи кратким и системным изложением основ социологической науки, оно, прежде всего, предназначается для людей, впервые преступающих к ее изучению – для школьников старших курсов, абитуриентов социологических факультетов, а также для студентов младших курсов. Поскольку в настоящее время все более распространенной становится тестовая форма контроля знаний, пособие снабжено образцами тестовых заданий, работа с которыми, хотелось бы надеяться, поможет читателям и в усвоении материала, и в подготовке к любым видам экзаменационных испытаний.

^ Раздел I. ЧЕЛОВЕК В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Тема 1. Человек как продукт биологической, социальной и культурной эволюций. Сообщества животных и сообщества человека. Особенности взаимодействия между людьми. Знак, символ, язык. Творческая природа человека. Проблема антропогенеза. Взаимоотношение духовного и телесного, биологического и социального начал в человеке. Социальная сущность человека. Человеческая деятельность и ее многообразие. Основные социальные феномены жизни человека. Труд и трудовая деятельность. Игра в жизни человека. Общение и коммуникация. Понятие социального наследования. Многообразие видов общения. Функции общения.

^ 1.1. Специфика человеческой жизнедеятельности.

Разговор о любом предмете всегда полезно начать с четкого определения его сущности и его границ. Естественно поэтому начать изучение общества с четкого выявления наиболее принципиальных отличий человека от животного.

1.1.1. На первый взгляд, такое различение не должно вызвать серьезных затруднений. Действительно, согласно обыденному представлению, люди – это мыслящие существа, в отличие от животных, которые «думать не умеют». Специфика действий людей в таком случае состоит в том, что действия эти опосредованы неким размышлением. Однако за внешней очевидностью и простотой подобных утверждений, скрывается целый клубок весьма сложных и нетривиальных проблем.

Прежде всего – нестрогость и недоказуемость. Действительно, ведь никто не был ни пчелой, ни муравьем, ни обезьяной. Проникнуть «извне» в их внутренний мир мы не можем, поэтому, откуда же тогда может возникнуть уверенность, что действия этих существ не носят сознательного характера? Быть может, они думают, чувствуют, переживают, как мы, просто не могут сказать? А, может быть, и говорят, только их язык нам не понятен? Наверняка каждый из вас, хотя бы раз в жизни, задавал себе подобный вопрос.

Не случайно, поэтому, что первые научные подходы к строгому определению специфики человека как мыслящего существа, исходили не из обращения к внутренним, на опыте ненаблюдаемым мотивам и причинам действий, а к внешним формам их проявлений. В чем принципиальное отличие характера действий разумных существ в отличие от действий существ неразумных? – именно так эта проблема впервые была поставлена великим французским мыслителем Р. Декартом (1596-1650).

1.1.2. Решая эту проблему, Декарт ввел хорошо известное современному читателю понятие о рефлексах (по более поздней классификации – безусловных рефлексах) как действиях, представляющих собой биологически запрограммированные реакции живых существ на внешние раздражители. Считая, что действия животных полностью исчерпываются системой врожденных рефлексов, он с полным правом смог заявить: все неразумные живые существа представляют собой очень сложные автоматические системы, в своем поведении способные лишь реализовывать набор стандартных, готовых схем.

В итоге, в рамках нового подхода, ученые должны были раз и навсегда распрощаться со всевозможными апелляциями к «жизненным силам», «бестелесной душе», и, в своем познании живой природы, опираться исключительно на законы строгой науки. Но самое главное – концепция Декарта позволяла с совершенно по-новому сформулировать критерии отличия характера жизнедеятельности животных от характера жизнедеятельности человека.

Действительно, если суть чисто животной деятельности состоит в реализации готовых схем реакции на внешнее воздействие, то с проявлениями разума, согласно Декарту, мы сталкиваемся там и тогда, где и когда живое существо начинает активно преобразовывать имеющиеся у него схемы поведения, всякий раз по-новому решая вопрос о способе своего ответа на уникальные ситуации, задаваемые окружающим его миром. А такую - созданную вновь в некоем творческом, а, значит, и свободном акте - схему поведения объяснить сугубо автоматическими действиями уже не удастся. «Но если бы сделать машины, - писал Декарт, - которые имели сходство с нашим телом и подражали бы нашим действиям, насколько это мыслимо, то у нас все же было бы два верных средства узнать, что это не настоящие люди. Во-первых, такая машина никогда не могла бы пользоваться словами или другими знаками, сочетая их так, как это делаем мы, чтобы сообщить другим свои мысли… Во- вторых, хотя такая машина многое могла бы делать так же хорошо и, возможно, даже лучше, чем мы, в другом она непременно оказалась бы несостоятельной, и обнаружилось бы, что она действует не сознательно, а лишь благодаря расположению своих органов.» (курсив наш - К.С.)1. Таким образом, универсальность, способность мыслящего существа действовать не по шаблону, а для каждой новой ситуации находить адекватные именно ее природе схемы и формы поведения, другими словами, принципиально творческая природа любого мыслительного акта - вот что, по мнению Декарта, позволяет провести строго научное различие между поведением животных и поведением человека.

Концепция Декарта впервые позволила выделить важнейшую специфику жизнедеятельности человека – принципиальную невозможность объяснения ее способов и схем через раскрытие биологических механизмов их наследования и передачи. Человек, согласно Декарту, вовсе не обречен жить в соответствии с устройством своего организма, с расположением его органов и их специфической организацией – человек способен жить в соответствии с созданными им самим способами и схемами, и именно этот аспект делает его единственным существом, чье поведение в принципе нельзя объяснить, исходя из его индивидуального телесного устройства.

1.1.3. Однако предложенная Декартом концепция была лишь началом долгого пути к формированию строго научного представления о специфике жизнедеятельности человека, а, значит, и о принципах его научного познания. Уже современникам философа бросилась в глаза явная упрощенность большинства его утверждений. Да и каждого нашего читателя, наверное, не могли не удивить, если не покоробить, приведенные выше утверждения знаменитого француза. Неужели же верный пес, испустивший последний вздох на могиле хозяина, пожертвовал собой, повинуясь лишь бездушным, не знающим ни сострадания, ни сочувствия инстинктам? Уже в двадцатом веке все эти очевидные возражения получили строгое экспериментальное подтверждение, когда в ходе знаменитых опытов по измерению коэффициента интеллекта различных видов обезьян была установлена не только их способность к нешаблонному решению предложенных задач, но были обнаружены даже зачатки абстрактного мышления.

Таким образом, найденный Декартом критерий позволял провести более-менее строгую границу лишь между высшими и низшими животными, тогда как вопрос относительно строго научного определения специфики жизнедеятельности человека оставался открытым.

Тем не менее, дальнейший поиск шел в направлении, обозначенном именно этим мыслителем. Да, высшие животные, как и люди, способны к созданию новых поведенческих схем, но разве одинаковой оказывается дальнейшая судьба этих схем? Как было установлено в современных экспериментах, даже высшие обезьяны либо могут последовать непосредственно наблюдаемому примеру («стадная реакция»), либо воспринять или передать простейшую команду, описывающую конкретную ситуацию («опасность», «добыча» и т.д.), либо, наконец, могут развить посредством обучения у детенышей некие врожденные задатки. Но стоит исчезнуть ситуации, к которой непосредственно относилось сообщение, и подобная передача окажется принципиально невозможной, так что ни одно животное никогда не сможет сообщить другой особи то, что не наблюдается в данный момент. Именно поэтому в современной науке интеллект животных получил название ситуационного или ситуативного. Напротив, человек имеет возможность не просто сохранять найденные им (придуманные, сотворенные) оказавшиеся эффективными схемы и способы жизнедеятельности, но и передавать их (сообщать) другому человеку и даже другим поколениям, т.е. людям, с которыми у него не просто временно отсутствует непосредственная связь, но которых он не может увидеть в принципе. И именно эти, найденные предшествующими поколениями способы, схемы и средства жизнедеятельности, определяют практически весь образ жизни последующих поколений. В итоге человеческое общество оказывается уникальным образованием, в котором, в отличие от животного мира, ушедшие поколения отнюдь не исчезают полностью, а продолжают жить, правда весьма специфическим образом, в социальном (культурном) мире своих преемников. Эту уникальную черту человечества родоначальник социологии О. Конт выразил следующим знаменитым афоризмом «В обществе живые всегда управляются мертвыми». В современной социологии данная особенность человеческой жизнедеятельности получила название культурного или социального наследования.

Культурным (социальным) наследованием называется способность человека без изменения своих биологических признаков передавать (и, соответственно, воспринимать) последующим поколениям найденные и созданные вновь эффективные способы и средства жизнедеятельности.

Очевидно, что объяснить специфику жизни и общества, и человека без обращения культурному наследованию невозможно. Исследование механизмов последнего и составляет одну из важнейших задач социологии.

^ 1.2. Специфика взаимодействия между людьми. Знак, символ, язык.

Однако для реализации этой специфической связи, во-первых, между людьми и, во-вторых, между разными поколениями, человечеству необходимо было выработать принципиально новые, по сравнению с животным миром, средства коммуникации. Тем самым мы подходим к обсуждению важнейшего вопроса наук о человеке – вопроса о природе и специфике человеческого языка и человеческого взаимодействия вообще, о принципиальных отличиях его от языка животных. Впрочем, уже сказанного достаточно, чтобы, по крайней мере в самых общих чертах дать ответ на данный вопрос.

1.2.1. Поскольку групповой образ жизни встречается не только у людей, но и у животных, между последними также должна существовать некая коммуникативная связь. Коммуникация - это процесс передачи информации от отправителя к получателю. Отправитель, цель которого заключается в том, чтобы оказать на получателя определенное воздействие, передает то или иное сообщение с помощью определенного кода. Основу любых коммуникаций, в том числе и в сообществах животных, составляет обмен знаками.

Знак – это материальный предмет (звук, изображение), выступающий в качестве представителя некоторого другого предмета, свойства, отношения, и используемый для приобретения, хранения, переработки и передачи сообщений.

Самые простые знаковые системы информируют партнеров по контактам о физиологическом состоянии организма, то есть знаки непосредственно представляют каждого из участников контактов, и только. Когда, например, пёс метит столб, остающийся запах является знаком пса, и в определенный ситуациях информирует других собак о том, кто здесь был, какого он возраста, пола, роста, и т.д. К такого рода знаковому обмену способны практически все виды животных. Очевидно, что сохраняются они и у человека. Так, например, след ботинка является знаком прошедшего по снегу человека.

Более сложные знаковые системы, возникающие у более развитых животных, позволяют в процессе контактов не только передавать информацию о собственном физиологическом состоянии, но и о каких-либо "третьих" предметах, существах, которые важны для участников контакта. Например, крик птицы способен стать сигналом опасности, или, напротив, сигналом добычи. Это знаки гораздо более высокого уровня, ибо они утрачивают непосредственную связь с тем, что ими обозначается (ведь крик уже совсем не похож ни на врага, ни на добычу). Более того, как показали современные исследования, по крайней мере, высшие приматы способны к выработке знаков, обозначающих новые, ранее неизвестные их предшественникам предметы. Создание подобного рода знаковых систем является своеобразным пределом, который, да и то весьма редко, может быть достигнут в животном мире.

В мире животных любой знак может обозначать лишь какой-то материальный предмет или ситуацию, непосредственно связанную с жизненными интересами данных (взаимодействующих) особей. Даже знаки высшего рода, о которых говорилось в предыдущем абзаце, в конечном счете, оказываются неразрывно связанными с конкретной, единичной ситуацией. Их восприятие может вызвать какое-то, генетически запрограммированное действие, но в животном мире знак никогда не может стать носителем новой схемы поведения – схемы, которая обладала бы самостоятельной ценностью и носила бы некий универсальный характер. На это способны лишь люди, ибо в их коммуникациях знаки впервые освобождаются от какой-либо привязки к конкретной, единичной ситуации. Именно благодаря этой особенности знаковых систем человека с помощью последних оказывается возможным культурное наследование.

1.2.2. Знаки, существующие исключительно в коммуникациях людей и реализующие собой культурное наследование, называются символами.

Символами называются знаки, во-первых, физически никак не связанные с тем, что они обозначают, во-вторых, изображающие не единичный предмет, а, некие всеобщие свойства и отношения, в частности, схемы и способы поведения человека.

Таким образом, если способность к знаковому обмену существует уже у животных, то способность к обмену символами появляется лишь у человека. Причем символы, используемые им, в большинстве случаев функционируют не отдельно, а образуют собой целостную систему, законы которой задают правила их образования. Такие символические системы называются языковыми. В обыденной жизни язык, как правило, отождествляют с языком словесным, или с речью. На самом деле, словесный язык является важнейшим, но не единственным средством коммуникации, ибо существует множество других языковых систем. Например, хорошо известный каждому язык жестов, без которого принципиально невозможно полноценное человеческое общение.

^ 1.3. Проблема антропогенеза. Взаимоотношение духовного и телесного, биологического и социального начал в человеке

Язык, а, соответственно, и речь, свойственны лишь человеку. По мнению многих современных исследователей, устная речь является слишком эфемерным и неустойчивым носителем, чтобы осуществлять жизненно важную связь между поколениями. Поэтому, согласно одной из современных гипотез, именно возникновение письменной речи символизировало окончательное выделение человека из животного царства. И действительно, если практически все остальные особенности жизнедеятельности человека (изготовление простейших орудий, групповой образ жизни, наличие общения посредством звуков) мы, по крайней мере на зачаточном уровне, наблюдаем уже в мире животных, то никаких даже близких аналогов письменной речи в животных сообществах мы не наблюдаем. Другое дело, что подобная речь, по крайней мере, первоначально, могла выступать в весьма непривычном для наших сегодняшних представлений виде – в виде разрисованного и украшенного перьями идола или даже в вид скола на камне2.

Каким образом она возникла, что позволило нашему далекому предку в камне или куске дерева увидеть не просто материальное тело, интересное лишь своими физическими свойствами, а носителя своей (или чужой) мысли или чувства, позволило увидеть в нем средство обращения одного человека к другому – это и по сей день является одной из наиболее фундаментальных загадок антропогенеза.

Итак, в отличие от животных, для человека характерен не просто групповой образ жизни, и, следовательно, постоянные коммуникации людей друг с другом. Прежде всего для него характерно символически опосредованное взаимодействие (общение), причем в этом взаимодействии участвуют как ныне живущие, так и ушедшие поколения. И именно это взаимодействие, в конечном счете, определяет собой формы и способы жизнедеятельности (т.е. социальные, экономические, семейные, политические, религиозные и проч. отношения) человека. Вершина самостоятельности символа – когда его «материя», первоначально абсолютно ничем не связанная с означающим, начинает играть некую существенную роль. Ярчайший пример того – стихи.

Человек, естественно, не перестает быть биологическим существом – как все живое, он рождается и умирает, добывает себе пропитание, обустраивает свое жилище, оставляет после себя потомство. Однако рождается он не в норе, пропитание добывает не в лесу, и даже такой естественный процесс, как прием пищи, осуществляется им не с помощью чисто биологически унаследованных «орудий» – пальцев и кистей рук, а с помощью таких культурных предметов, как ложка, вилка, тарелка и т.д. Таким образом, в человеке мы должны констатировать некое единство биологической и социальной природы. Вопрос о соотношении в человеке этих двух начал и по сей день является весьма дискуссионным, так что представители различных социологических школ дали бы на него весьма разные, если не противоположные ответы. Так, с точки зрения социал-дарвинизма, такие факторы биологической жизни, как борьба за существование, естественный отбор и т.д., являются универсальными для любых сообществ живых существ, а, следовательно, определяют собой и жизнь человеческого общества. С позиций марксистской социологии, напротив, взаимная конкуренция и вражда между людьми, в конечном счете, порождаются вполне конкретными и исторически преходящими («отчужденными») социальными отношениями, поэтому, при определенном общественном устройстве, они могут исчезнуть. Согласно современным данным, многие, кажущиеся врожденными особенности человека, при более детальном рассмотрении оказываются, напротив, имеющими всецело социальное происхождение. Так, например, известный социолог Э. Дюркгейм показал, что даже такая, казалось бы, сугубо биологическая характеристика человека, как размер черепа, в среднем оказывается зависящей от социально-экономических особенностей общества, в котором он сформировался, в частности, от степени развитости в этом обществе разделения труда. Чем выше это разделение, тем, во-первых, в большей степени в этом обществе различаются размеры мужских и женских черепов, во-вторых, оказывается большим разброс в размерах черепов у представителей одного пола. Однако, верно и обратное: многое из того, что кажется чисто социальным явлением (структура лидерства в малых группах и проч.), по данным современной социобиологии, существует уже в сообществах животных.

1.4. Способность к созданию символов и, соответственно, к культурному наследованию, является важнейшим, но далеко не единственным отличием человека от животных. Создание новых поведенческих схем достаточно быстро исчерпало бы свою эффективность, не обладай человек способностью к созданию принципиально новых орудий деятельности или орудий труда. Именно благодаря орудиям труда и труду вообще человек окончательно выделился из животного царства и начал жить по законам созданного им самим социального мира. (В рамках так называемой трудовой теории возникновения человека именно орудийная деятельность, а вовсе не создание символов, считается решающим фактором в возникновении человека).

Трудовая деятельность позволила человеку материализовать свою способность к созданию и сохранению новых способов своей жизнедеятельности и, окончательно выделившись из животного царства, начать жить по законам созданного им самим социального мира. Животные, очевидно, так же способны к преобразованию материальных предметов, однако специфика трудовой деятельности человека состоит в том, что она опирается на искусственно созданные орудия труда. Изготовление таких орудий предполагает наличие у человека способности к так называемой «целесообразной деятельности второго порядка». В отличие от деятельности первого порядка, для которой характерна ориентация на достижение целей, связанных с удовлетворением непосредственных жизненных нужд, деятельность второго порядка предполагает ориентацию на цели, имеющие лишь косвенное (вторичное) отношение к удовлетворению этих потребностей.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Добавить документ в свой блог или на сайт


Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница