Ошибочные действия




НазваниеОшибочные действия
страница1/6
Дата публикации16.06.2013
Размер0.82 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6
Глава 9 ОШИБОЧНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

1. Мелочи жизни

«Толкование сновидений» (1900) было первой фундаментальной работой Фрейда, в которой содержались важные психоаналитические идеи, получившие в дальнейшем свое развитие. «Психопатология обыденной жизни» (1901) — вторая из его наиболее крупных работ. В ней Фрейд обстоятельно рассмотрел те «мелочи жизни», те «отбросы мира явлений», которые чаще всего отвергались исследователями как недостойные внимания. Казалось бы, если следовать хронологическому порядку, то прежде всего надо было бы начать с разбора взглядов Фрейда на сновидения, а затем перейти к анализу ошибочных действий. Я же поступаю наоборот, меняя последовательность освещения психоаналитических идей, что, возможно, покажется нелогичным.

Однако в том, что последовательность раскрытия психоаналитических идей выстраивается в ряд «ошибочные действия — сновидения — невротические симптомы», есть своя логика, которая представляется оправданной и соответствующей исследовательскому духу Фрейда. Эта логика незамысловата, поскольку она следует принципу восхождения в процессе изучения от простого к сложному. Собственно говоря, данной логике придерживался и сам Фрейд. Не случайно в своих лекциях по введению в психоанализ он именно так и выстраивал изложение материала — от ошибочных действий через сновидения к общей теории неврозов.

Кроме того, логика перехода от рассмотрения ошибочных действий к раскрытию представлений Фрейда о сновидениях и их толковании хронологически совпадает с его публикациями. Дело в том, что до выхода в свет «Толкования сновидений» в 1898 году он опубликовал небольшую

284

статью «О психическом механизме забывчивости», содержание которой стало исходным пунктом его дальнейших рассуждений об ошибочных действиях, нашедших отражение в работе «Психопатология обыденной жизни». Стало быть, рассмотрение сперва ошибочных действий, а затем сновидений является оправданным и в хронологическом отношении.

В статье «О психическом механизме забывчивости» содержались, фактически, некоторые результаты самоанализа Фрейда. Речь шла о том, что на примере, взятом из его собственной жизни, он подверг психологическому анализу в общем-то довольно распространенное в жизни человека явление — забывание какого-то имени и неверное припоминание его. Осуществление подобного анализа привело Фрейда к двум следствиям. Во-первых, он пришел к выводу, что, не являющаяся серьезным расстройством одной из психических функций, способность забывания собственных имен и их неверного припоминания допускает такое объяснение, которое выходит за пределы привычных представлений, связанных с тривиальными ссылками на невнимательность, рассеянность или усталость человека. Во-вторых, подобного рода «мелочи жизни» представляются важными и значительными с точки зрения понимания механизмов работы бессознательного, и, следовательно, они могут стать объектом психоаналитического исследования, способствующего раскрытию специфических характеристик и особенностей бессознательного психического. Отсюда — интерес Фрейда к психоаналитическому осмыслению ошибочных действий, результаты которого нашли свое отражение в работе «Психопатология обыденной жизни».

Первое обращение Фрейда к серьезному, глубинному, выходящему за рамки поверхностных объяснений, анализу ошибочных действий было непосредственно связано с его самоанализом. Однажды он никак не мог вспомнить имя художника, автора известных фресок, расписанных в соборе небольшого итальянского города Орвието. Он знал имя этого художника, пытался его вспомнить, но вместо Синьорелли ему упорно приходили на ум два других имени — Боттичели и Больтраффио. Несмотря на все его старания отбросить оба имени как неверные и вспомнить настоящее имя художника, Фрейду никак не удавалось извлечь из своей памяти то, что, казалось бы, должно было

285

всплыть само собой. И только после того, как ему назвали настоящее имя художника, он с некоторой досадой на самого себя, но без каких-либо сомнений признал, что речь идет о Синьорелли.

Для другого человека забывание имени художника и неверное его припоминание скорее всего обернулось бы в худшем случае легкой досадой, незначительным переживанием по поводу своей плохой памяти, а в лучшем — признанием недоразумения, на которое не стоит вообще обращать внимание. Но Фрейд, имевший опыт эпизодического и систематического самоанализа, отнесся к подобному инциденту со всей серьезностью, усмотрев за неприятным для него забыванием имени художника нечто такое, что заставило его задуматься над теми бессознательными процессами, которые совершались в глубинах его психики.

В самом деле, в своих воспоминаниях Фрейд говорил о том, что с детства обладал феноменальной памятью и мог с легкостью сдавать экзамены по тем учебным дисциплинам, которые не вызывали у него особого интереса. Его знакомство с такими учебными дисциплинами ограничивалось беглым прочтением соответствующих учебников перед экзаменами, что оказывалось для него вполне достаточным, поскольку он был в состоянии воспроизводить перед экзаменаторами целые куски и даже отдельные страницы из прочитанного накануне. Лишь впоследствии, когда речь заходила об истоках возникновения психоанализа, он мог изредка ссылаться на случаи возможной криптомнезии, так как из за обилия прочитанной в различные годы жизни литературы не мог вспомнить, что являлось его собственными оригинальными идеями, а что было почерпнуто из философских, естественнонаучных и художественных книг.

Надо полагать, что именно сочетание феноменальной памяти с имевшими место в его жизни случаями забывчивости заставило Фрейда обратить особое внимание на его собственные ошибочные действия. И действительно, посвятив свою исследовательскую и терапевтическую деятельность служению истине, он вряд ли мог обойти стороной те незначительные, но вместе с тем удивительные для него провалы памяти, которые требовали объяснения как с точки зрения самоанализа, так и в плане психоаналитического понимания бессознательного психического. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, начав со случая

286

собственного забывания имени итальянского художника, он перешел к психоаналитическому объяснению различного рода промахов в своей жизни и ошибочных действий, совершаемых другими людьми.

Не исключено, что само по себе забывание имени художника могло не вызывать у Фрейда повышенного интереса к провалам памяти. Разумеется, обнаружение у самого себя подобного рода промахов дело неприятное, тем более, что если всегда полагался на свою феноменальную память. Но в случае с Фрейдом значительную роль сыграло то обстоятельство, что он не просто забыл имя художника, но, обратившись к своей памяти, неожиданно обнаружил тщетность своих попыток, так как ему в голову приходили другие, замещающие имена, а не подлинное имя, которое он в принципе знал, но никак не мог вспомнить. Подобное неверное припоминание не вписывалось в привычные объяснительные конструкции, апеллирующие к рассеянности, усталости, несосредоточенности. Напротив, Фрейд прилагал все усилия к тому, чтобы вспомнить имя художника, но его феноменальная память выбрасывала на поверхность сознания совсем другие имена. Вот это как раз и требовало психологического анализа, выходящего за пределы расхожих физиологических объяснений.

В процессе собственного анализа забывания имени художника и неверного его припоминания Фрейд восстановил в своей памяти события, темы разговора и сюжеты, предшествующие данному казусу. Он ехал с незнакомым, случайным попутчиком в Герцоговину. Во время ни к чему не обязывающего разговора с ним речь зашла о путешествиях по Италии, и Фрейд спросил своего попутчика о том, не был ли он в Орвието и не видел ли знаменитые фрески художника... Фрейд хотел назвать имя этого художника, но не смог вспомнить его.

Почему он не помнил это имя? Почему вместо Синьорелли в голове всплывали имена Боттичелли и Больтраф-фио?

Фрейд восстановил в памяти тему, предшествующую разговору о путешествиях по Италии. Перед этим он беседовал со своим попутчиком о нравах и обычаях турок, живущих в Боснии и Герцеговине. Фрейд хотел рассказать о том, что боснийские турки высоко ценят сексуальное наслаждение и, если в случае заболевания оказываются несостоятельными в этом отношении, то впадают в отчаяние

287

и жизнь теряет для них всякую ценность, несмотря на их привычное равнодушие к смерти. Но, не желая касаться в разговоре с незнакомым человеком щекотливой темы о сексуальности и смерти, он воздержался от подобного рассказа. Одновременно Фрейд отклонил свое внимание от мыслей, которые могли возникнуть у него в связи с этой темой, поскольку несколькими неделями раньше, во время пребывания в Трафуа узнал о том, что один из его пациентов, страдавший неизлечимой половой болезнью, покончил жизнь самоубийством.

Восстановление в памяти всего того, что предшествовало забыванию имени художника, позволило Фрейду придти к заключению, что это забывание не было случайностью. Имелись вполне определенные мотивы, побудившие его воздержаться от рассказа о нравах боснийских турок и исключить из сознания мысли, связанные с ассоциациями о полученном им известии в Трафуа о самоубийстве одного из его пациентов. Фрейд хотел забыть о прискорбном случае и вытеснить из сознания полученное им известие о самоубийстве пациента. Однако вместо забывания одного, он забыл совершенно другое — имя художника. Нежелание вспомнить одно обернулось неспособностью вспомнить другое. Пришедшие на память Фрейду замещающие имена Боттичелли и Больтраффио оказались своего рода компромиссом между тем, что он хотел вспомнить, и тем, что забыл. Попытка вытеснения из сознания темы, связанной с сексуальностью и смертью, оказалась таковой, что дала о себе знать в разложении имени Синьорелли на две составные части, включении последней из них (елли) в имя Боттичелли, утратой первой (синьор) и замещением ее путем смещения названий «Герцоговина» и «Босния», а также ассоциацией «Трафуа», в результате чего вместо подлинного имени художника в голове Фрейда возникли имена Боттичелли и Больтраффио.

2. В психике нет ничего случайного

Осуществленный Фрейдом психологический анализ забывания и неверного припоминания имени художника позволил ему придти к таким выводам, которые легли в основу психоаналитического исследования разнообразных ошибочных действий, являющихся наглядным при-

288

мером проявления вытесненного бессознательного в жизни человека. Один из этих выводов имел непосредственное отношение к его самоанализу. Так, по поводу собственных случаев забывания и ошибочного воспроизведения имен Фрейд писал: «Почти каждый раз, как мне случалось наблюдать это явление на самом себе, я имел возможность объяснить его именно указанным образом: как акт, мотивированный вытеснением» [1. С. 207]. Другой вывод касался общего положения, связанного с забыванием имен. Фрейд сформулировал его в достаточно осторожной форме, говоря о том, что «наряду с обыкновенным забыванием собственных имен встречаются и случаи забывания, которые мотивируются вытеснением» [2. С. 207]. И наконец, им был сделан еще од^ин, пожалуй, наиболее важный для психоанализа, в целом, вывод, согласно которому исчезновение из памяти одного имени и замена его другим или другими не может восприниматься в качестве простой случайности. В обобщенной форме этот вывод сводился к одному из основополагающих психоаналитических утверждений Фрейда, а именно — в психике нет ничего случайного.

В «Психопатологии обыденной жизни» Фрейд подробно рассмотрел те ошибочные действия, которые могут иметь место, проявляться и наблюдаться у каждого человека. Он выделил три группы подобных действий. Первую группу ошибочных действий составляют оговорки, обмолвки, описки, очитки, ослышки. Вторую — не длительное, а временное забывание имен, иностранных слов, словосочетаний, впечатлений и выполнение намерений. Третью — запрятывание предметов, затеривание вещей, совершение определенных ошибок-заблуждений, когда на какое-то время веришь чему-то, хотя знаешь наверняка, что это не соответствует действительности, а также целый ряд других явлений, включая симптоматические и, на первый взгляд, случайные действия.

Особенность подхода Фрейда к рассмотрению ошибочных действий состояла в том, что его не удовлетворяли ранее предпринимаемые попытки объяснения этих явлений с физиологической или психофизиологической точки зрения. Он не отрицал того, что нарушение нормальной Деятельности человека может быть вызвано физиологическими причинами, включая, например, недомогание или нарушение кровообращения. Не отвергал он и того, что соответствующие нарушения могут быть связаны с психо-

289

физиологическими причинами, типа усталости, рассеянности или волнения. Вместе с тем, Фрейд исходил из того, что существуют такие ошибочные действия, которые невозможно объяснить только физиологическими и психофизиологическими причинами. Так, нередко человек может совершать ошибочные действия даже тогда, когда он не испытывает никакого недомогания, не чувствует усталости, не является ни рассеянным, ни взволнованным. Напротив, человек может быть исключительно бодрым, предельно внимательным и сосредоточенным на чем-то конкретном и в то же время совершать ошибочные действия.

Если этим действиям давать физиологические и психофизиологические объяснения, то в этом случае действительно можно найти ряд подтверждений, но сами ошибочные действия будут восприниматься в качестве простой случайности или досадного недоразумения. Но на них можно посмотреть с психологической (психоаналитической) точки зрения, то есть попытаться разобраться в том, что происходит при совершении человеком ошибочного действия, почему он совершил именно его, а не другое и почему он совершил его именно таким образом, а не каким-то другим. Фрейд считал, что подобное видение ошибочных действий способствует пониманию того, что они не являются простой случайностью, и что кажущиеся, на первый взгляд, законо-мерзости на самом деле являются такими закономерностями, которые, будучи не понятыми с позиций психологии сознания, могут быть выявлены, исходя из признания бессознательного психического и наличия подавленного, вытесненного из сознания материала, остающегося тем не менее действенным и обусловливающим возникновение тех или иных промахов в жизни человека.

Таким образом, психоаналитический подход к рассмотрению ошибочных действий не только ограничил физиологическое объяснение причин их возникновения, но и расширил границы возможного вторжения психологии в то, что Фрейд назвал психопатологией обыденной жизни. Тем самым, с одной стороны, был переброшен мост между клиническим материалом, почерпнутым из терапевтической практики, и наблюдениями над нормальными людьми, совершающими ошибочные действия в повседневной жизни, а с другой — появилась возможность не только для объяснения причин возникновения разнообразных промахов, с точки зрения психологиче-

290

ского знания мотивов поведения человека, но и для понимания того, что они являются полноценными психическими актами. По словам Фрейда, «психоанализу удалось доказать, что все эти вещи могут стать легко понятными, посредством чисто психологического объяснения, и существовать в уже известных взаимосвязях психологических явлений» [3. С. 6—7].

Психоаналитический подход к ошибочным действиям привел к довольно парадоксальной ситуации. В самом деле, с точки зрения физиологического и психофизиологического объяснения, разнообразные промахи человека оказываются действительно ошибочными действиями. Более того, даже с точки зрения психологии, правда, психологии сознания, промахи человека — это именно ошибочные действия. С позиций психоанализа все выглядит с точностью до наоборот. То, что обычно считается ошибочным действием, может быть рассмотрено в качестве удивительно правильного действия. Для психологии бессознательного промахи человека — правильные, правомерные действия с той лишь незначительной поправкой, что они возникли вместо чего-то другого, ожидаемого или предполагаемого. Поэтому в глазах психоаналитика ошибочные действия выглядят не только полноценными психическими актами, но и имеющими определенную цель, свою собственную форму выражения. И не только это. Для психоаналитика ошибочные, сточки зрения логики сознания, но правильные, с точки зрения логики бессознательного, действия человека имеют смысл и значение.

3. Смыслозначимость ошибочных действий

Для Фрейда смысл ошибочного действия представлял больший интерес, чем условия его возникновения. Психоаналитическое рассмотрение ошибочных действий как раз и предполагало прежде всего выявление их смысла. Под смыслом любого психического процесса Фрейд понимал не что иное, как намерение, которому он служит, тенденцию, которой он придерживается. В одних случаях смысл какого-то ошибочного действия оказывается очевидным, не требующим больших усилий для его понимания. В других — необходима аналитическая работа, прежде чем станет понятным смысл ошибочного действия.

291

Встречаются также случаи, когда за поверхностным, бросающимся в глаза смыслом ошибочного действия скрывается более глубинный, потаенный смысл, выявление которого оказывается делом не простым, но важным и необходимым.

Часто ошибочные действия случаются в результате столкновения двух различных намерений, когда одно намерение может подменяться другим, искажаться, модифицироваться, что ведет порой к образованию таких комбинаций, которые кажутся в какой-то степени осмысленными или, напротив, абсурдными, не имеющими никакого смысла. Однако, как считал Фрейд, в любом случае ошибочное действие выражает вполне определенное намерение человека, прояснение которого необходимо для понимания того, что на самом деле стоит за тем или иным его промахом. В конечном счете, вывод основателя психоанализа по поводу ошибочных действий сводился к следующему. «Они, — подчеркивал он, — не являются случайностями, а представляют собой серьезные психические акты, имеющие свой смысл, они возникают благодаря взаимодействию, а лучше сказать, противодействию двух различных намерений» [4. С. 25].

Если ошибочное действие — это результат столкновения между собой двух различных намерений, то для понимания его смысла необходимо прежде всего выявить данные намерения. Одно из них, нарушенное намерение, как правило, не вызывает трудностей для своего обнаружения, так как совершивший ошибочное действие человек знает об этом намерении и признает его. Второе, нарушающее намерение, в одних случаях может быть явно выраженным, и человек догадывается о нем, но в других случаях оно может лишь частично выражать первоначальное намерение или искажать его, в результате чего утрачивается его истинное понимание.
  1   2   3   4   5   6

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Ошибочные действия iconКвн по физике «Сила»
Почему человек может бежать по тонкому льду и не может стоять на нем, не проваливаясь? (Результат действия силы зависит не только...

Ошибочные действия iconГорькая женщина
Место действия – Москва, Спиридоновка, бывший особняк Рябушинских. Время действия – начало тридцатых годов ХХ века

Ошибочные действия iconМетодика кто я?
Оцениваемые ууд: действия, направленные на определение своей позиции в отношении социальной роли ученика и школьной действительности;...

Ошибочные действия iconРадунская Ирина – Предчувствия и свершения
Некоторые ошибочные теории просуществовали века. Они стимулировали мысль, заставляя искать выход из тупика

Ошибочные действия iconХлестаков и городничий ( анализ II действия комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»)
Знакомство с содержанием II действия и его анализ. Продолжение работы над характеристикой Хлестакова. Понятие о несоответствии как...

Ошибочные действия iconУрок алгебры в 7 классе по теме: «Многочлены и действия с ними»
«Многочлены и действия с ними»; проверить усвоение пройденного материала в нестандартных ситуациях

Ошибочные действия iconШесть книг моих прощаний книга пятая осень прощальная
Осень прощальная – повесть о жизни и любви. Место действия – Санкт-Петербург, время действия – вторая половина 90-х годов

Ошибочные действия iconПарсонс Т. П 18 о структуре социального действия
П 18 о структуре социального действия. М.: Академический Проект, 2000. 880 с

Ошибочные действия iconТ. Парсонс система координат действия и общая теория систем действия:...
Система координат действия и общая теория систем действия: культура, личность и место социальных систем

Ошибочные действия iconСветланы Михайловны «Суффиксы имени действия в русской житийной литературе 15-17 вв.»
Во Введении С. М. Шихалова выдвигает гипотезу, что в русских агиографических текстах 15-17 вв наиболее частотными являются имена...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница