Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев




НазваниеЕвгений Васильевич Клюев Между двух стульев
страница3/14
Дата публикации13.06.2013
Размер1.34 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
^

Глава 2. Засекреченный старик



Когда Петропавлу наскучило одному, он двинулся в том же самом направлении, в котором исчез Бон Жуан, и сразу обнаружил, что комната плавно переходит в лес: сначала на полу появились отдельные травинки, потом — пучки, низкие кустики, деревья — и вот уже Петропавел забрел в чащу. Оттуда доносился развеселый какой то голос: там пели песнь. Слова в ней были такие:
Двенадцать человек на сундук холодца —

Йо хо хо! — и ботинки гнома.
Петропавел пошел на песнь и увидел сидевшего на суку небольшого бескрылого старичка, ее распевавшего. Петропавел сразу решил быть с ним строгим и спросил:

— Вы кто такой?

— Не твое дело! — старичок оказался грубым. — Ты так спрашиваешь, словно это ты создал мир, а я, вроде бы, проник в него без твоего ведома! Но мир создал не ты, я точно знаю. Кто такой… Никто такой, вот тебе! — и он запустил в Петропавла шишкой. Тот поднял шишку и удивился ей: дерево, на котором сидел старичок, было березой.

— Откуда у Вас шишка?

— От сердца оторвал, — нашелся старичок в этой, казалось бы, безвыходной ситуации. — Любопытной Барбаре нос в походе оторвали!

— В комоде, — поправил Петропавел.

— Барбара смущена, — диковато отреагировал старичок.

Петропавел не понял и остолбенел.

— Не надо столбенеть, как будто ты услышал чушь, — посоветовал старичок. — Ты ведь не можешь гарантировать, что в настоящий момент где то, пусть даже далеко от нас, не находится какая нибудь незнакомая нам Барбара. А если это так, то не исключено, что именно сейчас она чем либо смущена. Впрочем, это тоже не твое дело.

Разговаривать с грубияном старичком дальше не имело смысла — и Петропавел решительно двинулся вперед. Лес густел медленно и незаметно, как кисель. Петропавел поднял голову на треск сучьев: старичок, оказывается, крался за ним.

— Вы все еще тут? — холодно спросил он его.

— Что ты непрестанно лезешь в мою личную жизнь? — заорал старичок, а Петропавел от возмущения такой постановкой вопроса в сердцах пихнул ногой громадный дуб, который тут же повалился вбок, подминая под себя другие деревья. Одно из них задело грубого старичка, и тот неожиданно неуклюже — мешком — свалился в траву, не проронив ни звука. Петропавел подождал с минуту: может, звук запоздал? Но звук так и не раздался. «Я убил его!» — ужаснулся Петропавел и бросился к пострадавшему. Тот лежал в траве и смеялся. Насмеявшись, он грамотно объяснил:

— Я не убился, а рассмеялся!

— Давайте все таки познакомимся, — смягчился Петропавел при виде такого добродушия.

— Обойдешься, не велика пицца! — без любезности откликнулся старичок и белкой взлетел на сук. «Ну и шут с тобой!» — сказал Петропавел в сердце своем и снова зашагал один. Идти становилось все труднее: похоже, он забрел в самые дебри. Привязчивый спутник следовал за ним и от скуки, должно быть, вдруг громко, но довольно вяло исполнил бессмысленный какой то вокальный номер:
Из за мыса, мыса Горн едет дедушка Легорн…
Не дождавшись поощрения, старичок попытался завязать беседу.

— Хорошо тут, в ЧАЩЕ ВСЕГО, правда?

— Предлог "в" — лишний, — подумав, сказал Петропавел. — Дурацкое словосочетание получается… «в чаще всего»!

— То есть почему же дурацкое? Вокруг нас — чаща. Она называется ЧАЩА ВСЕГО, ибо здесь всего хватает. И если мы находимся внутри нее, то и выходит, что мы в ЧАЩЕ ВСЕГО.

— Ерунда какая! — восхитился Петропавел.

— Не тебе судить, — оборвал старичок.

Петропавел промолчал, ломясь сквозь сучья. На несколько следующих вопросов старичка он не ответил принципиально.

— Сколько волка ни кори… — начал было тот, однако продолжать не стал, а объяснил ситуацию: — Ты идешь прямо в лапы к Муравью разбойнику! — Ответа опять не последовало. — Чего ты надулся? — взвился старичок. — Ну, отказался я знакомиться — так это только потому, что не знаю я — понимаешь, не знаю! — кто я такой… Зовут меня Ой ли Лукой ли — устраивает тебя? Меня, например, не устраивает! Я бы предпочел что нибудь типа Зевеса, если уж обязательно как то называться.

— Ой ли Лукой ли… это, кажется, из Андерсена?  вспомнил Петропавел.

— Да бог меня знает, откуда… Может, конечно, и оттуда, но вообще то я местный, из этой ЧАЩИ ВСЕГО. А вот кто я такой, убей — не знаю! Следовало бы, наверное, назвать какие нибудь мои особенности, вытекающие из того обстоятельства, что я Ой ли Лукой ли, но никакие такие особенности мне неизвестны. Или, скажем, перечислить события, которые в твоих представлениях были бы связаны со мной… У тебя что нибудь со мной связано?

— Ничего, — честно сказал Петропавел.

— Стало быть, на вопрос о том, кто я такой, нет ответа. Я бы квалифицировал этот твой вопрос как праздный, а тебя — как болтуна, но мне до тебя нет никакого дела. Мне есть дело только до себя!.. Вот живу я, — доверительно сообщил он, — и все время думаю: что ж это я за старик такой, а?

— Нормальный старик… только грубый очень, — помог Петропавел.

— Ума я к себе не приложу, — не воспользовался помощью Ой ли Лукой ли. — Знаю только, что таких, как я, нету больше.

— Каждый по своему неповторим, — Петропавел беспардонно улыбнулся.

— Ну, это ты брось! Таких, например, как ты, — навалом: имя им легион. А вот я… Никак не пойму, в чем мой секрет! Всю жизнь бьюсь над собой, да бестолку. Иной раз спросишь себя: «Старик! Чего ты хочешь?» — и сам себе ответишь: «Не знаю, старик».

Петропавлу не понравилось, что Ой ли Лукой ли на ходу растоптал его индивидуальность, и он не без сарказма поинтересовался:

— Да что же в Вас такого необычного?

— В том то и вопрос! — оживился старик. — Я вот каждого вижу насквозь, в мельчайшей букашке прозреваю ее сущность — и нет для меня никакой загадки в мире, кроме себя самого: тут я — пас! Ну, не удивительно ли, что за всю мою долгую жизнь я ни разу — обрати внимание: ни разу! — не встретил никого, кто был бы точно таким же, как я? Вот уж создала природа — так создала…

— Давайте о чем нибудь другом поговорим, — предложил Петропавел. — Про Вас я уже, кажется, все понял. И если попробовать… ну, истолковать…

— Не смей меня истолковывать! — завизжал старик. — Понимаешь — и понимай себе, а истолковывать не смей! Понимать, хотя бы отчасти, — дело всех и каждого; истолковывать — дело избранных. Но я тебя не избирал меня истолковывать. Я для этого дела себя избрал. Есть такой принцип: познай себя. А такого принципа, как познай меня, — нету. Между тем, познать — это и значит истолковать. Так что отойди от меня в сторону… И там заткнись. А я себя без твоей помощи истолкую.

— Ну и пожалуйста, — сказал Петропавел. — Уж лучше я к Соловью разбойнику пойду, чем с Вами тут…

— К Муравью! — перебил Ой ли Лукой ли. — К Муравью разбойнику, это существенно. А что касается СолоВия, то СолоВий… СолоВий, а не соловей! — он не тут живет. СолоВий — это птичка такая страшная, у которой веки до земли, — она там живет, — и он махнул рукой влево, — возле ГИПЕРБОЛОТА ИНЖЕНЕРА ГАРИНА.

— Возле… чего? — обалдел Петропавел.

— Возле ГИПЕРБОЛОТА… ну, это такое сверх болото — жуткое, туда всех затягивает! Болото болот, в общем… А названо оно в честь инженера Гарина — я не знаю, кто это, но в его честь.

— Понятно, — ухмыльнулся Петропавел.

— Так вот, это я насчет СолоВия, что он не тут живет. А Муравей разбойник — гроза лесов и полей. Его вообще никто никогда не видел, но все ужасно боятся.

Тут уж Петропавел не выдержал и расхохотался:

— Как же это он — гроза лесов и полей, когда его никто не видел никогда?

— Ну как как… Плод народного суеверия, следствие неразвитости науки… мифологическое сознание и все такое. Познать не можем — и обожествляем, что ты прямо как маленький! Это и Ежу понятно. Эй, Еж! — крикнул он в пространство.  Тебе понятно?

— Мне все понятно, — отозвался из пространства некто Еж.

— Вы же каждого видите насквозь, — не оценив заявления Ежа, напомнил старику Петропавел. — Почему бы тогда Вам самому не познать вашего муравья?

— Насквозь вижу, ты прав. Но это если видно. А Муравья разбойника не видно. Впрочем, я бы, может быть, его все равно познал… Ан — такого принципа, как познай его, — тоже нету: я же тебе говорил, есть один принцип — познай себя. И потом… он злой как собака. Тут вот кто то из наших гулял по ЧАЩЕ ВСЕГО — в самые дебри зашел, решил: была не была, и шасть — прямо к логову!.. Ну, понятно: чем дальше влез, тем ближе вылез! Слышит — богатырский пописк… Он возьми да и крикни: «Муравей разбойник, разрешите я Вас познаю!» Так тот — ни слова в ответ. Молчит и злится — представляешь?

Петропавел изо всех сил старался сохранить серьезность:

— Да как он хоть выглядит, этот Муравей — разбойник?

Ой ли Лукой ли принял церемонную позу и начал:

— Народное воображение рисует его могучим и громадным — о трехстах двенадцати головах и восьми шеях, с тремя когтистыми лапами, покрытыми чешуей речных рыб. Его грудь спрятана под панцирем пятисот восьмидесяти семи черепах, левое брюхо обтянуто кожей бронтозавтра, а правое…

— Довольно довольно, — остановил лавину ужасов Петропавел. — С народным воображением все понятно. А на самом то деле он какой?

— Да ты что, муравьев никогда не видел? — удивился Ой ли Лукой ли и, как показалось Петропавлу, поскучнел. — Ну, черненький, должно быть, невзрачный такой, мелкий… Букашка, одним словом. Но суть не в том, каков он на самом деле, — суть в том, каким мы его себе представляем. — Ой ли Лукой ли набрал в легкие воздуха, чтобы продолжить повествование, но Петропавлу удалось встрять:

— Какой же смысл приписывать кому бы то ни было признаки, которыми он не обладает? В ответ Ой ли Лукой ли произнес вот что:

— Все таки ты зануда. И ханжа. Можно подумать, сам ты никогда не приписывал никому признаков, которыми тот не обладает! В этом же вся прелесть — видеть нечто не таким, каково оно на самом деле!

— Что то не нахожу тут особенной прелести, — сознался Петропавел. — Во всяком случае, сам я стараюсь этого не делать.

— Но ведь делаешь? — с надеждой спросил Ой ли Лукой ли. — Или ты никогда не был влюблен? Каждый ведь в кого нибудь влюблен. Я даже знаю одного, который влюблен в Спящую Уродину, так вот он…

— Боже мой, кто это? — Петропавла ужаснула подробность имени.

— Неважно! — отмахнулся Ой ли Лукой ли, — он утверждает, что красивей ее нет никого на свете — полный бред! Но, кроме того, он готов поклясться, что она самая чистая и светлая душа в мире. Не— понятно, когда он успел это выяснить: на моей памяти — а я старше его лет на… несколько! — Спящая Уродина ни разу не проявляла вообще никаких качеств, ибо все время спала как убитая. Теперь подумай о той, в которую ты влюблен!.. Петропавел проницательно улыбнулся:

— Той, в которую я влюблен, я ничего не приписываю. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что внешность у нее не фонтан и ума особенного нет, и вообще…

— Ты или не влюблен, или дурак. Петропавел даже не успел оскорбиться — так быстро, с ветки на ветку, исчез Ой ли Лукой ли в ЧАЩЕ ВСЕГО, оставив после себя в воздухе обрывок странным образом видоизмененной «Песенки герцога»:
Серьги красавицы —

Словно пельмени…


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconЕвгений Васильевич Клюев Между двух стульев Лирическое выступление
Лира известно почти каждому и, как ни удивительно, желающих отведать кулинарные шалости эксцентричного британца находится все больше...

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconЕвгений Петров, Илья Ильф Двенадцать стульев
«почистили» его. Правка продолжалась от издания к изданию еще десять лет. В итоге книга уменьшилась почти на треть. Публикуемый ныне...

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconМера пресечения почти семейная история в двух действиях
Олег васильевич, лидер регионального отделения «Партии социального партнёрства» (псп)

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconРайс Эммануил. Николай Клюев : [вступ ст.] / Эммануил Райс // Сочинения...
Эммануил Райс // Сочинения / Николай Клюев. – Т. – Б. м.: A. Neimanis Buchvertrieb und Verlag, 1969. – С. 51-111

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconМихайлов Владимир Васильевич Итак, она звалась Татьяной…
Евгений был среднего роста, с очень неприметной внешностью. Окружающим он всегда казался тихим, стеснительным мальчиком, необщительным...

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconСписок вопросов к вступительному экзамену по литературе
Сущность конфликта между Евгением Онегиным и Владимиром Ленским (по роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»)

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconЕвгений Вахромов "Между свободой и принуждением"
Данная статья была опубликована в n 39/2001 еженедельника "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября"

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconАндрей Белый Между двух революций Воспоминания в 3-х книгах

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconУрок литературы в 9 классе «А. С. Пушкин «Евгений Онегин»
А. С. Пушкина, роман «Евгений Онегин»; экран, проектор, компьютер, презентация «В обители пустынных вьюг и хлада…» (А. С. Пушкин...

Евгений Васильевич Клюев Между двух стульев iconКонкурс красноречия (30 с ): Михаил Васильевич Ломоносов. Расскажите,...
Филиал муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения Староюрьевской средней общеобразовательной школы



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница