Сиона (Часть 1)




НазваниеСиона (Часть 1)
страница10/18
Дата публикации13.06.2013
Размер3.84 Mb.
ТипРеферат
lit-yaz.ru > Философия > Реферат
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   18
^ ГЛАВА СЕДЬМАЯ. СЕКС: ВЫСШЕЕ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЕ

Старые алхимические тексты содержат непонятные, но тщательно проработанные образы, непонятные намеренно, поскольку они должны были быть такими для непосвященных, которые не были приобщены к тайнам. Однако, как уже было показано, алхимия занимается на глубочайшем уровне личной, духовной и сексуальной трансформацией, и ее тайны имеют отношение к технике достижения этой «Великой Работы».

Признавая глубочайшие нематериальные и сексуальные разработки алхимии, психолог Д. Д. Юнг видел в них начальную стадию психоанализа[282].

Как мы уже показали выше, «Великая Работа» алхимиков была редким, меняющим жизнь опытом, и никто в точности не знал, в какой форме она осуществляется. Однако Никола Фламель (предположительно Великий Магистр Братства Сиона), который достиг этой сияющей вершины 17 января 1382 года в Париже, подчеркивал, что сделал это в компании со своей женой Перенеллой[283]. Они выглядели исключительно преданной друг другу парой: она, видимо, тоже была алхимиком — алхимией занимались многие женщины, но тайно. Но не подчеркивал ли Фламель присутствие женщины в тот судьбоносный день специально в виде намека на истинную природу «Великой Работы»? Может быть, это деяние происходило в форме какого-то рода сексуального ритуала?

В том, что в практике алхимии по меньшей мере присутствует сексуальный компонент, сомнений нет. Вот что сказано в классическом алхимическом тексте «Венец природы», который цитируется в труде «Алхимия» Иоанна Фабрициуса:

«Белокожая женщина в любовных объятьях своего загорелого мужа, их члены переплелись в блаженстве супружеского союза. Они сливаются друг с другом и растворяются друг в друге на пути к совершенству: они двое стали единым целым, как будто были одним телом»[284].

Знаменательно, что в двух восточных учениях — индийской Тантре и китайском Дао — подчеркивается религиозное и духовное значение сексуальности. В этих очень древних, пользующихся глубочайшим уважением учениях подчеркиваются потенциальные возможности определенной сексуальной практики в деле достижения мистического прозрения, физического омоложения, долгожительства и единения с Богом. Многое из этих учений стало сегодня широко известным, но мало кто знает, помимо немногочисленных посвященных, что, как это ни удивительно, существует алхимическая ветвь учений Тантры и Дао. Как мы увидим далее, это вполне согласуется с истинной природой западной алхимии.

Например, в Тантре «химическая» терминология используется для описания сексуальной практики. Оккультный писатель Бенджамен Уокер пишет в своей книге «Человек, миф и магия»:

«Хотя алхимики якобы занимаются превращением основных металлов в золото, работают с сосудами, принадлежности, орудия ремесла и ритуальные движения алхимика в своем рабочем помещении, сама алхимия имеет место в рамках самого тела»[285].

Ирония заключается в том, что сексуальные элементы западной алхимии обычно считались метафорой при описании химических процессов. Как пишет Брайян Иннес в своей статье «Необъяснимое», посвященной сексуальной алхимии учений Тантры и Дао:

«Близкое подобие образов — и веществ, — используемых в алхимии во всех этих культурах, поразительное. Основное различие в равной степени удивительно: средневековая европейская алхимия, по всей видимости, не имела недвусмысленной сексуальной основы»[286].

Однако существует огромное различие между публичным образом и уровнем восприятия алхимии на Востоке и на Западе. В Китае и Индии не было запрещенных наук, а отношение к сексу никогда не было столь невротическим и подавляемым, как в Европе, следовательно, алхимики могли вести себя более открыто и честно рассказывать о своей работе.

Совсем недавно «священную сексуальность» «открыли» и на Западе. По своей сути, эта идея заключается в том, что секс есть высочайшее священнодействие, приносящее с собой не только радость, но и чувство единения с Божественным и Вселенной. Секс представляют себе как мост между небесами и землей, как нечто, высвобождающее огромную творческую энергию, как средство уникального омоложения вплоть до клеточного уровня. Знание священной сексуальности означает, что старые алхимические тексты могут, наконец, быть полностью поняты на Западе, хотя (как обычно) исследованиями этого аспекта алхимии занялись в первую очередь французы. Из тех немногих англосаксонских авторов, которых не смутила эта тема, А. Т. Манн и Джейн Лайл высказали следующее в своей книге «Священная сексуальность», изданной в 1995 году:

«Практически нет сомнений в том, что алхимическое учение скрывает в себе магические сексуальные тайны, которые тесно связаны с тантрическим знанием. В силу своей сложности и разносторонности алхимия скрывает свои тайны, прикрывшись поэтическими аллегориями, расшифровать которые дано только посвященным»[287].

Один из многих французских авторов, пишущих на эту тему, говорит: «...секрет, который ищет большинство алхимиков, имеет эротический характер... алхимия это просто поиск любви, «сплав» эротического и духовного начал»[288].

Учения Тантры и Дао, разумеется, давно были признаны проводниками восточного понимания священной сексуальности, но на Западе нет столь же ясного и легко прослеживаемого в истории учения — если не принимать во внимание алхимии.

Сексуальные образы алхимических текстов в наш постфрейдистский век кажутся слишком простыми: Луна говорит своему супругу Солнцу: «О Солнце, не дано тебе свершить что-либо одному, если нет меня с моею силой, так петух беспомощен без курицы»[289]. Химические эксперименты принимают форму «брачных отношений» или «совокуплений», например трактат Валентина Андреа назван «Химическая свадьба».

Конечно, все может быть и проще, и такой образный ряд означает именно то, о чем говорится: слово «совокупление» используется в буквальном смысле, и нет никаких секретов, спрятанных в алхимической символике. Однако слова подбирались очень тщательно, поскольку служили проводниками весьма сложных инструкций, смысл которых был как сексуальным, так и химическим. По сути своей алхимические тексты были уроками как сексуальной магии, так и химии одновременно.

Любопытно, что при очевидной сексуальной направленности большинства работ алхимия, по общепринятым представлениям, представляет собой просто химию, а вся символика — плод фантазии. Причина таких представлений кроется в том, что до того времени, пока не стали широко известны тайны Востока, не было аналога, который позволил бы воспринять идею сексуальности алхимии. Но теперь такой проблемы нет, и эта концепция быстро завоевывает признание.

Барбара Дж. Уокер догадалась о подспудном значении алхимии:

«Некоторая часть тайн раскрыта обилием сексуальной символики в алхимической литературе. «Совокупление Афины и Гермеса» может означать смешение серы (обратите внимание!) и ртути в реторте; а может также означать сексуальную «работу» алхимика и его любимой женщины. Иллюстрации в алхимических книгах носят преимущественно сексуальный характер.

Меркурий или Гермес выступали в роли героя алхимии, который оплодотворяет Святую Вазу, сферу, подобную матке, или яйцо, из которого должен родиться filius philoso-phorum. Этот сосуд может быть вполне реальной лабораторной ретортой, но чаще он, видимо, выступает в роли мистического символа. Королевская корона отпрыска появляется, как сказано, в menstro meretricis, «в менструальной крови шлюхи», которая может быть Великой Блудницей, древний эпитет, применяемой к богине...»[290].

(Но Уокер упускает одно обстоятельство, раскрывая предположение о поисках vas hermeticum, сосуда Гермеса, который алхимики якобы идентифицировали с vas spiritual,духовным сосудом или чревом Девы Марии. Какая известная нам Мария обычно изображается несущей сосуд или кувшин? Кто традиционно изображается в кроваво-красных одеждах или с длинными красными волосами? О какой другой Марии сложилось представление как о шлюхе, какая из Марий сексуальнее? И снова мы встречаемся с Девой Марией, которая служит прикрытием тайного культа Магдалины.)

Сегодня мы часто говорим о «сексуальной химии», но для алхимиков этот термин имел более глубокое значение, чем представление о мгновенном определении взаимной тяги. Во французском эзотерическом журнале «L'Originel» авторитетный оккультист Денис Лабур анализирует понятие «сокровенной» в противопоставлении с «металлической» алхимией и проводит параллель с Тантрой, причем настоятельно утверждает, что «сокровенное» есть часть «традиционного Западного наследия» (курсив наш). Он говорит:

«Если сокровенная алхимия хорошо известна в приложении к учению Дао и Индуизму, исторически сложившиеся ограничения (то есть Церковь) обязывали западных авторов проявлять величайшую осмотрительность. Тем не менее в определенных текстах присутствует совершенно ясная аллюзия к такого рода алхимии»[291].

Затем он цитирует трактат Сезаре дела Ривера, датируемый 1605 годом, и добавляет:

«В Европе следы этих древних (сексуальных) ритуалов идут через гностические, алхимические и каббалистические школы Средних веков и Ренессанса — многочисленные алхимические тексты этих времен следует читать на двух уровнях, — пока мы не находим их снова в оккультных организациях, возникших в семнадцатом веке, главным образом в Германии».

Фактически использование «металлического» символизма берет начало в I—III веках в Александрии. Связанные с металлами метафоры в отношении секса можно найти в египетских магических заклинаниях: алхимики просто воспользовались ими как образцами. Вот образец египетского любовного заклинания, приписываемого Гермесу Трисмегисту, которое датируется, по меньшей мере, I веком до н. э.: здесь используется образ символического закаливания лезвия меча.

«Принеси его (меч) мне, закаленный кровью Осириса, и вложи его в руку Исиды... все, что закаляется в этой огненной печи, вдохни в сердце и печень, в чресла и чрево (имя женщины). Введи ее в дом (имя мужчины) и дай ей вложить в его руку то, что есть в ее руке, в его рот — то, что есть у нее во рту, в его тело — то, что есть в ее теле, в его жезл — то, что есть в ее чреве»[292].

Алхимия в том виде, в котором ее подпольно практиковали в Средневековье, сформировалась в Египте в первые века христианской эры. В алхимии того времени важную роль играла Исида. В одном из трактатов, озаглавленном Исида — Пророчица своего сына Гора, Исида рассказывает, как она получила тайны алхимии от «ангела и пророка» с помощью женских ухищрений. Сначала она поощряла его страсть до такой степени, что он не мог уже ее сдерживать, но отказалась отдаться, пока он не раскроет свои секреты — недвусмысленный намек на сексуальный характер алхимической инициации или посвящения[293].

(Это напоминает историю папы Сильвестра II и Меридианы, о которой говорилось в четвертой главе: он получил знание алхимии через половую связь с этой сущностью женского пола.)

В другом раннем трактате, авторство которого приписывают женщине-алхимику по имени Клеопатра — посвященной школы, основанной легендарной Марией-Еврейкой[294], — содержатся явно сексуальные образы: «Смотри исполнение искусства объединения жениха и невесты, как они становятся единым целым». Это поразительно напоминает современный гностический текст, в котором сказано:

«Когда мужчина достигает высшего момента и выбрасывает семя, в этот момент женщина получает силу мужчины, а мужчина получает силу женщины... именно из-за этого мистерия телесного союза производится втайне, чтобы данное природой слияние не деградировало из-за того, что его наблюдают многие, кто будет презирать работу»[295].

Ранние алхимические тексты насыщены символикой, намекающей на тайную технику священной сексуальности, которая, вероятно, была заимствована из египетского эквивалента Тантры и Дао. Существование такого учения доказывает текст, известный под названием «Туринского эротического папируса» (по месту хранения), который долгое время считался примером египетской порнографии. И здесь снова мы видим пример западного академического непонимания: то, что представляется историкам порнографией, на самом деле является религиозным ритуалом. Некоторые из наиболее священных ритуалов древних египтян были сексуальными: например, ежедневный религиозный ритуал фараона и его супруги включал элемент — супруга мастурбирует фараона. Этот элемент символизировал акт создания Вселенной богом Птахом, который был произведен именно таким образом. В религиозном убранстве дворцов и храмов недвусмысленно изображен этот акт, но изображения казались археологам и историкам столь неприличными, что только сейчас начали признавать их значение — и даже сейчас эту тему обсуждают с колебаниями и извинениями. Очевидно, что Западу надо пройти еще долгий путь, чтобы проникнуться египетским отношением к сексу как священнодействию.

Такое нежелание признать истинное значение секса для древних — явление не новое. Для ученых I и II веков эта тема не была проблемной, но, как заметил Джек Линдсей, к VII веку сексуальная символика в алхимических работах уже предстала «в замаскированном виде через аллегории и аллюзии»[296]. Итак, с самых первых времен западная алхимия имела и сильную сексуальную сторону. Можем ли мы реально поверить, что в Средние века это древнее и влиятельное учение полностью исчезло?

Некоторые из ранних антиномистских гностических сект — таких, как карпократы[297] из Александрии — практиковали сексуальные ритуалы. Неудивительно, что отцы Церкви заклеймили их как блудников и содомитов, и в отсутствие менее враждебных архивных документов мы не знаем точно, в какой форме они проводились. За все время существования христианства постоянно возникали «еретические» секты со сравнительно свободным отношением к сексу, но они неизменно осуждались и подвергались репрессиям — примером может служить секта Братья и Сестры Свободного Духа, известные также как адамиты, которые, как говорят, практиковали сексуальные «секреты», сохранившиеся еще с XIII и XIV веков[298]. Философия адамитов оказала заметное влияние на трактат «Швестер Катрей» (Schwester Katrei) — в котором, как мы установили, имеются свидетельства знакомства женщины-автора с образом Марии Магдалины из гностических Евангелий. Эта женщина, видимо, была членом этой секты[299]. Другой группой, связанной с эротической мистикой — но не религиозной сектой, — были трубадуры, знаменитые певцы, прославлявшие любовь, странствуя по юго-западу Франции. Их немецким аналогом были minnesinger — миннезингеры, — в этом слове minne означает идеализированную женщину или богиню[300]. Любовь рыцаря к своей возлюбленной отражает преданность, или поклонение, Женскому Началу. И содержание поэм — смесь «духовности» и «вожделения»[301] — можно трактовать как ряд слегка прикрытых аллюзий к священной сексуальности. Даже академический историк Барбара Ньюмен, анализируя эту рыцарскую традицию, не смогла не прибегнуть к языку, в котором чувствуется аромат священной сексуальности. Она, в частности, пишет: «...эротическая игра с поразительно широким разнообразием движений: можно стать невестой бога или любовником богини, полностью слиться с любимым или любимой и стать единым божественным целым...»[302]Традиция куртуазной любви связана со знанием приемов специфической сексуальной техники, например, приема maithuna, намеренного задерживания оргазма для того, чтобы испытать блаженство и мистическое прозрение. Как пишет британский писатель и поэт Питер Редгроув: «Можно найти следы традиции maithuna (тантрический секс через любование) в литературе рыцарского романа[303]».Трубадуры использовали в качестве своего символа розу, может быть, потому, что название этого цветка (на французском и английском языках) представляет собой анаграмму Эрос — бога эротической любви. Не исключено, что образ вездесущей «дамы» — ей должно повиноваться, пусть даже в отдалении — следует понимать на эзотерическом уровне, как нечто иное, что позволяет предположить немецкое название трубадуров — миннезингеры.

Этим собирательным образом женщины не может быть Дева Мария, хотя в Средние века роза считалась ее символом, но культ Мадонны не надо было прятать с помощью кодов. Кроме того, символом, в большей степени отвечающим ее характеру, была не эротичная роза, но более сентиментальная восточная лилия, прекрасная, но строгая без намека на чувственность. Так кого еще могли прославлять в своих песнях трубадуры? Кто еще был «богиней», которую так любили еретические группы того времени? Кто еще, как не Мария Магдалина?

Огромные окна готических соборов в форме розы всегда обращены на запад, традиционное направление, священное для богинь[304], — и никогда не отстоят далеко от храмов, посвященных Черной Мадонне. Как уже было показано, эти загадочные статуи представляют собой языческих богинь в другой одежде, воплощение старого прославления женской сексуальности.

Помимо священной розы в готических соборах имеются и другие языческие символы, например, изображение паутины/лабиринта в Шартрском соборе есть прямое напоминание о Великой Богине в ее роли ткачихи человеческих судеб, а во многих других церквях имеется большое количество женских образов. Некоторые из них выполнены в такой манере, что, расшифровав их, христиане уже никогда не будут относиться к этой церкви по-прежнему. Например, огромные двери готических соборов, через которые столь смиренно проходят христиане, на самом деле являются символом наиболее интимных частей тела богини. Впускающие желающего помолиться в темное, подобно матке, чрево Матери-Церкви, они имеют резные кромки, образующие раструб воронки, и, как правило, даже похожий на розу выступ в верхней части арки, напоминающий клитор. Оказавшись внутри, католический прихожанин останавливается у чаши со святой водой, часто выполненной в виде гигантской раковины, символа рождения богини — как замечательно изобразил Боттичелли, предположительно Великий Магистр Братства Сиона перед Леонардо, в своей картине «Рождение Венеры». (А раковина каури, которая когда-то была символом христианских паломников, как известно, является классическим символом наружных женских половых органов[305].) Все эти символы были намеренно использованы приверженцами Женского Начала, и хотя воздействуют они на подсознательном уровне, они все-таки подсознание активизируют.

Для посвященных в таинства Женское Начало было концепцией одновременно чувственной, мистической и религиозной. Посвященный черпал энергию и силы в сексуальности, а мудрость — иногда называемую «мудрость шлюхи» — из знаний «розы» — эроса.

По пословице «знание — сила» секреты такого рода дают силы превыше всех других и в этом качестве представляют собой реальную, уникальную угрозу Римской церкви и, разумеется, всем другим ответвлениям христианской религии. Секс считался — и во многих случаях считается — приемлемым только для тех союзов, результатом которых является продолжение рода. По этой причине в христианстве нет концепции секс как радость, не говоря уже об идее — как в Тантре или алхимии, — что секс может принести духовное просветление. (И в то время как католическая церковь запрещает контрацепцию, другие христианские церкви, например мормоны, неодобрительно относятся даже к сексу после климакса.)

Однако главная цель всех этих запретов — контроль над женщиной. Женщина должна относиться к сексу со страхом — и потому, что он безрадостен, является супружеским долгом, и ничем больше, и потому, что он неизбежно ведет к мукам деторождения. Вот суть векового отношения к женщине Церкви, а также мужчин в общем случае: если снять у женщин страх деторождения, несомненно воцарится хаос.

Одним из главных мотивов жестокости охоты на ведьм были ненависть и страх перед повитухами, чьи знания и умение облегчить боль при родах считались угрозой приличной цивилизации: Крамер и Спренгер — двое доминиканских священников, авторы печально известного труда «Молот ведьм» (1486 г.) — настольной книги европейских охотников на ведьм, — особо выделили повитух как заслуживающих наихудшего возможного воздействия в их руках. Ужас перед женской сексуальностью привел к гибели сотен тысяч в основном женщин за три столетия охоты на ведьм.

Со времен первых отцов Церкви, когда подвергалось сомнению наличие души у женщин, делалось все для их отчуждения на каждом уровне. Они не только считались греховными по природе своей, но и были самой главной — временами единственной — причиной грехопадения мужчины. Мужчин учили, что, испытывая плотскую страсть, они всего лишь жертва ухищрений женщины, которая совратила их на деяние, о котором без нее они бы даже не подумали. Крайним выражением такого подхода было отношение средневековой Церкви к изнасилованию: женщина, которая была изнасилована, несла ответственность не только за то, что провоцировала насилие против себя, но и за загубленную душу насильника, за что и понесет кару в Судный День[306].

Р. Е. Л. Мастерс пишет:

«Всю ответственность за кошмар, который назывался охотой на ведьм, и большую часть ответственности за испорченную сексуальную жизнь в западной цивилизации несет Римская католическая церковь»[307].

Инквизиция, которая была создана специально для борьбы с катарами, быстро переключилась на поиск ведьм, на пытки и убийства ведьм, хотя и протестанты занялись этим с удовольствием. Знаменательно, что первый суд над ведьмами состоялся в Тулузе, центре антикатарской инквизиции. Был ли этот суд расправой над какими-то остатками катарской ереси или сексуально озабоченными инквизиторами руководил простой страх перед лангедокскими женщинами?

Подоплекой ненависти и страха перед женщинами было знание того, что женщины обладают уникальной способностью наслаждаться сексом. Средневековый мужчина, конечно, не мог иметь анатомических знаний, распространенных сегодня, но при личном исследовании не мог не обнаружить странно тревожащий орган — клитор. Этот крошечный выступ, так явно — пусть даже подсознательно — выставленный в виде розочки в верхней части арки готического храма, является единственным органом в человеческом теле, единственное предназначение которого доставлять удовольствие. Последствия этого есть и всегда были огромны и являются сутью патриархального подавления женщины, с одной стороны, и тантрических и мистических сексуальных ритуалов — с другой. Наличие клитора, который даже сейчас считается неприличной темой для обсуждения, свидетельствует о том, что женщина была создана для сексуального экстаза в противоположность мужчине, чей сексуальный орган имеет двойную функцию продолжения рода и мочеиспускания.

И вместе с тем женоненавистническая позиция иудейско-христианской веры была столь успешна и живуча, что только в XX веке на Западе утвердилось понятие о допустимости сексуального наслаждения у женщины, хотя и теперь Церковь придерживается прежних воззрений. Несмотря на то что сексуальное неравенство и ханжество не являются исключительной принадлежностью трех великих религий — христианства, иудаизма и ислама, — стоит только взглянуть на обращение с женами в Индии — представление о том, что секс вещь изначально грязная и постыдная, является западной традицией. Там, где господствует такое отношение, всегда будут присутствовать подавляемые желания и чувство вины, которые неизбежно ведут к преступлениям против женщин, иногда даже к ведьмомании. Западная пуританская культура с ее ненавистью к сексу и страхом перед ним привела в конце тысячелетия к широкому распространению побоев в семье, педофилии и изнасилований. Там, где к сексу относятся подозрительно, роды и младенец также считаются изначально греховными, и дети становятся жертвой насилия в той же степени, что и их матери.

Непоследовательный и вспыльчивый бог Яхве из Ветхого Завета создал Еву — и, видимо, пожалел об этом. Почти сразу после того, как Ева «появилась на свет», она, как оказалось, имеет способность к самостоятельному мышлению, что было не дано Адаму. Ева со змеем составили сильную команду, что неудивительно, поскольку змей был древним символом Софии, премудрости, а не зла. Но был ли Бог рад тому, что женщина проявила инициативу и вкусила от Древа Познания — то есть хотела учиться? Проявив странное отсутствие предвидения в отношении способностей Евы, особенно удивительное во всемогущем творце всего мира, Бог определил ей жизнь, полную страданий, начиная, заметьте, с обязанности шить... (Поскольку она и голый Адам должны были сразу прикрыть свою наготу, для чего требовалось изготовить одежду из фиговых листьев.) Так Адам и Ева узнали, что надо стыдиться своего тела и, разумеется, своей сексуальности. Самое странное, что все это можно понять так, будто сам Бог ужаснулся при виде обнаженной плоти, творцом которой он был.

Этот миф, рассчитанный на неискушенный ум, придуман для оправдания унижения женщин и препятствовал любым действиям, направленным на облегчение страданий женщин при родах. Он лишил женщин права голоса на тысячи лет, унизил и даже демонизировал половой акт, который должен быть радостным и волшебным. Любовь и экстаз он заменил на стыд и чувство вины, внушил страх перед мужчиной Богом, который по мифу настолько ненавидит себя, что относится с отвращением даже к лучшему своему творению — человечеству.

Этот отравленный рассказ дал жизнь концепции первородного греха, согласно которой даже абсолютно невинные, но некрещеные младенцы попадают в чистилище, из-за нее вплоть до совсем недавнего времени чудо рождения нового человека было окружено завесой суеверий. Эта концепция лишила женщин их уникальной женской силы, для чего в первую очередь она и была придумана.

Хотя до сих пор секс в нашей культуре находится за стеной огромного количества предрассудков и чудовищного невежества, сейчас дела в этом отношении стали гораздо лучше, чем даже десять лет назад. Несколько основных книг высветили новое поле, точнее, заново открыли старое. Помимо других, этими книгами были «Искусство сексуального экстаза» Марго Ананд (1990 г.) и «Священная сексуальность» А. Т. Манна и Джейн Лайл (1995 г.): каждая их этих книг прославляет секс как средство духовного просвещения и преображения.

Как было показано, в других культурах этой проблемы не было (если культура не отравлена западным мышлением). А в определенных культурах секс поднят на уровень выше искусства: его считают священнодействием — считают, что он дает возможность участникам стать единым целым с Божественным. Этот тезис является raison de'etre —основой учения Тантра, мистической системой единения с Богом через сексуальную технику такого типа, как karezza — или искусство достижения блаженства без оргазма. Тантра представляет собой «искусство любви», связанное с поразительной самодисциплиной и продолжительными тренировками как для мужчин, так и для женщин, причем партнеры считаются равными. Искусство Тантры, однако, не является исключительной принадлежностью экзотического Востока. Сегодня можно встретить школы Тантры в Лондоне, Париже и Нью-Йорке, хотя крайняя суровость искусства отпугивает от него многих: например, обучение правильному дыханию может потребовать нескольких месяцев тренировок. Тем не менее использование секса как священнодействия для Запада теперь не новость. Мы видели, каковы сексуальные корни алхимии и как следует понимать культ розы у трубадуров, который может быть представлен как поклонение эросу. Мы отметили, как строители великих готических соборов типа Шартрского широко эксплуатировали символ красной розы и построили храмы Черной Мадонны, вызывающие ассоциации с язычеством.

Мы показали также, что Грааль есть женский символ, и — что совсем уж очевидная параллель — в легенде о Тристане и Изольде великий герой Грааля Тристан меняет свое имя на Тантра[308]... Писатель Линдсей Кларк считает любовную поэзию трубадуров «Тантрическими текстами Запада»[309].

В легендах о Граале разорение земли происходит из-за того, что король теряет сексуальную потенцию, что часто выражено через символ «король ранен в бедро». В «Парсифале» Вольфрама указано точнее: он был ранен в пах. Эти произведения можно считать реакцией на подавление Церковью естественной сексуальности[310], в результате которой произошла духовная стагнация. Преодолеть ее можно только через поиск Грааля, который, как мы видели, всегда связан с женщинами. В итальянской картине XV века рыцари Грааля поклоняются Венере (см. иллюстрацию на вкладке), что не оставляет сомнений относительно природы поиска.

Как в легендах о Граале, так и в лирике трубадуров подчеркиваются духовная возвышенность и уважение к женщине. По нашему мнению, весьма знаменателен тот факт, что эта традиция имеет по меньшей мере некоторые корни на юго-западе Франции.

Большинство современных исследователей полагают, что учение Тантры пришло в Европу через контакты с мистической ветвью ислама — суфиями, которая исповедовала идеи священной сексуальности, ставшие неотъемлемой частью их верований и практики. Конечно, нельзя отрицать, что формы языка, которым выражены эти идеи у трубадуров и суфиев, близки между собой. Но, может быть, Тантра суфиев пустила корни в Провансе и Лангедоке именно потому, что в этих местах уже существовала подобная традиция? Мы уже показали, что Лангедок всегда придерживался традиции равенства женщин. Когда охота на ведьм началась с Тулузы, что хотели уничтожить на самом деле? И снова мы встречаемся с символом этого культа любви — с Марией Магдалиной.

Другой женщиной, которая в полной мере оценила мистические возможности секса, была до недавнего времени малоизвестная Святая Хильдегард из Бингена (Бингенская) (1098—1179). Вот что пишут о ней Манн и Лайл:

«Великая прорицательница Хильдегард писала о женской фигуре, в которой можно было безошибочно признать богиню, — она пришла к ней во время глубоких раздумий: «Затем мне показалось, что я вижу девушку несравненной красоты, от ее лица шло такое ослепительное сияние, что я не могла полностью рассмотреть ее. Одежды ее были белее снега, ярче звезд, на ногах золотые туфельки. В правой руке она держала солнце и луну и любовно их ласкала. На одной из грудей у нее был медальон из слоновой кости, на котором в глубине сапфира мелькал образ мужчины. И все сотворенное называло эту девушку госпожой. Девушка начала говорить с образом мужчины на своей груди: «Я была с тобой в самом начале, на заре всего того, что священно, я выносила тебя во чреве до начала дней». И я услышала голос, говорящий мне: «Девушка, которую ты видишь, есть Любовь: жилище ее вечность».

Хильдегард, подобно всем средневековым поклонникам куртуазной любви, верила, что мужчины и женщины могут приобщиться к божественности через любовь друг к другу, так чтобы «вся земля стала подобна единому саду любви». И эта любовь должна быть цельным, полным выражением союза и тел и душ, поскольку, как она писала, «властью самой вечности создан физический союз и провозглашено, что два человеческих существа станут физически едины»[311].

Хильдегард была замечательной женщиной, имела глубочайшие познания, особенно в медицине. Уровень ее образованности не поддается объяснению: сама она относила его за счет видений. Возможно, в этом содержится намек на какую-то школу таинств или другое, аналогичное хранилище знаний. Знаменательно, что многие ее труды свидетельствуют о знакомстве с герметической философией[312].

Эта известная аббатиса дала детальное описание женского оргазма, сокращения матки и все прочее. Создается впечатление, что была знакома она с этим не только теоретически, что, вы согласитесь, довольно необычно для святой. Какова бы ни была тайна той информации, которой она владела, она имела огромное влияние на Святого Бернара Клервоского, покровителя и вдохновителя тамплиеров[313].

Эти воины-монахи, на первый взгляд, кажутся препятствием на пути распространения подпольного культа любви. Якобы они были целибаты, но кажется маловероятным, что они по меньшей мере были практическими носителями философии, которая прославляет женскую сексуальность. Но есть намек на такую связь в трудах одного из наших наиболее преданных единомышленников — великого флорентийского поэта Данте Алигьери (1265—1321).

Давно признано, что в его творчестве имеются гностические и герметические темы, например, веком раньше Элифас Леви писал об «Инферно» Данте как о произведении «иоаннитском и гностическом»[314].

Поэта вдохновляли трубадуры юга Франции, он был членом общества поэтов, которые называли себя fidele d'amore — «верные приверженцы любви». Этот кружок всегда считался собранием эстетствующих, но недавно ученые обнаружили, что у них была и тайная эзотерическая мотивация.

Уважаемый ученый Уильям Андерсон в своем исследовании «Данте — творец» пишет о кружке fidele d'amore как о «тесном братстве, стремящемся достичь гармонии между сексуальной и эмоциональной сторонами природы и своим интеллектуальным и мистическим духом»[315]. Он ссылается на исследования французских и итальянских ученых, которые пришли к выводу, что «женщины, которых воспевали поэты, были не женщинами из плоти и крови, но символами идеального Женского Начала и Сапиента — Святой Мудрости» и «женщины этих поэтов были... аллегорией поиска Божественной мудрости»[316].

Андерсон — вместе со своим коллегой Генри Корбиным — видит духовный путь Данте как поиск озарения через сексуальный мистицизм, аналогом которого является творчество трубадуров.

Генри Корбин говорит:

«Кружок fidele d'amore, приятели Данте, исповедовали тайную религию... союз, который объединяет интеллект души человека с Активным Поиском... Ангел Знания, или Мудрость-София, видится им и проверяется опытом как любовный союз»[317].

Однако самое замечательное в этом — связь между Данте и его приятелями-мистиками с рыцарями-тамплиерами. Он был одним из их наиболее рьяных единомышленников, даже после разгрома, когда связь с ними стала предосудительной и опасной. В своей «Божественной комедии» он выводит Филиппа Красивого как «нового Понтия Пилата» за его действия против рыцарей. Сам Данте был членом Третьего Ордена рыцарей Храма, который назывался Ла Феде Санта — La Fede Santa. Связь, свидетельствующая о слишком многом, чтобы ее игнорировать, — возможно, Данте не был исключением, но истинным тамплиером в своем поклонении культу любви.

Андерсон говорит:

«У тамплиеров, в военизированном Ордене целибатов... появляется совершенно им не подобающий канал для распространения идей, связанных с прославлением прекрасной дамы. С другой стороны, многие тамплиеры были насыщены культурой Востока, а некоторые, возможно, имели контакт с школами суфиев...»[318].

Затем он обобщает выводы Генри Корбина:

«Связь между Сапиента (Мудростью) и образом Храма Соломона вместе с идеей паломничества по Великому Кругу позволяет предположить наличие связи между кружкомfidele d'amore и рыцарями-тамплиерами столь тесную, что их можно рассматривать как ассоциированное с Орденом братство»[319].

Вместе с революционными доказательствами, обнаруженными такими исследователями, как Нивен Синклер, Чарльз Байуотер и Николь Дейв, сказанное позволяет предположить, что по меньшей мере внутренний круг рыцарей-тамплиеров придерживался тайного учения, связанного с поклонением Женскому Началу.

Аналогичным образом обсуждаемая ветвь тамплиеров Братство Сиона всегда имело женщин — членов организации, и список Великих Магистров содержит четыре женских имени, и, что особенно странно, именно в средневековый период, когда следует ожидать наиболее последовательного разделения по признаку пола. Будучи Великими Магистрами, эти женщины обладали реальной властью — и эта должность, несомненно, требовала высочайшего уровня ума и способности улаживать на многих уровнях конфликты интересов и личностей. Если кажется странным, что женщина занимала столь высокий пост в те времена, когда даже женская грамотность практически отсутствовала, то в контексте тайной традиции поклонения богиням это становится вполне объяснимым.

Многие из более поздних школ таинств были основаны розенкрейцерами, чей интерес к сексуальному мистицизму отражен даже в самом названии, в котором соединены фаллический крест и женская роза. Этот символ сексуального союза напоминает о древнеегипетском кресте с полукругом (анх)прямая верхняя часть которого символизирует фаллос, а миндалевидная нижняя — вульву. Розенкрейцеры, исповедуя смесь из алхимических и гностических учений, прекрасно понимали основной принцип, который объясняет алхимик XVII века розенкрейцер Томас Вейган: «...жизнь сама по себе не что иное, как союз Мужского и Женского Начал, и тот, кто хорошо знает эту тайну, знает... как использовать жену...»[320]. (Помните огромную розу в основании креста росписи Кокто в лондонской церкви — очевидно, что это аллюзия розенкрейцера. Имеет значение и тот факт, что изображение розы с крестом обнаружено в тамплиерской гробнице сэра Уильяма Сен-Клера...)

Даже если существуют, как мы видели, доказательства того, что тамплиеры, алхимики и Братство Сиона были преданными поклонниками культа любви, маловероятной кажется возможность, что чисто мужская философия герметиков могла привести к связи с Женским Началом, — возможно, феминистской организацией. Но и здесь образ, который лежит на поверхности, обманчив.

Сам Леонардо причисляется к гомосексуалистам-женоненавистникам, и, действительно, насколько нам известно, наружно он не высказывал любви к женщинам. Его мать, таинственная Катерина, по всей видимости, бросила его на произвол судьбы во младенчестве, хотя впоследствии доживала свой век вместе с ним в течение многих лет — точно известно, что у Леонардо была домоправительница, которую он любовно называл «моя Катерина» и похороны которой он оплатил. Возможно, он и был гомосексуалистом, но это никогда не было препятствием для поклонения Женскому Началу, зачастую прямо наоборот — способствовало. Кроме того, известно, что Леонардо был близок к Изабелле де Эсте, женщине умной и образованной. Хотя предположение о ее принадлежности к Братству Сиона или иному феминистскому «подпольному» учению было бы слишком смелым, данный факт по меньшей мере свидетельствует о том, что Леонардо одобрял женскую грамотность.

Флорентийский герметик Пико дела Мирандоло потратил много слов на тему власти женщин. В его книге ^ La Strega (Ведьма) рассказывается об итальянском культе, основанном на сексуальных оргиях, где председательствовала богиня. Интереснее всего то, что он приравнивал богиню к «Матери Бога»[321].

Даже явный сторонник власти мужчин Джордано Бруно был тесно связан с Женским Началом. Во время своего пребывания в Англии в 1583—1585 гг. он опубликовал несколько принципиально важных работ, раскрывающих философию герметиков: выдержки из них можно найти во многих антологиях исторических текстов. Однако обычно игнорируется тот факт, что он опубликовал также том страстных любовных стихов под названием De gli eroitci furori (О героической безумной страсти), которая была посвящена его другу и покровителю сэру Филиппу Сиднею. Книга представляла собой гимн проходящей безумной страсти или даже взгляд в неизвестную тайную жизнь распутника. Хотя признано, что в этих стихах есть и другой, более глубокий смысл, большинство авторитетных ученых полагают, что содержание книги является аллегорическим изложением опыта герметика. На самом деле, любовь, показанная в этих стихах, вовсе не аллегорическая, но буквальная.

Термин «furori», использованный в названии, представляет собой, по словам Френсис Йейтс, «выражение опыта, который делает душу «божественной и героической» и может быть уподоблен трансу furor (экстазу) страстной любви»[322]. Другими словами, то, что мы у него читаем, снова предстает как знание преображающей человека силы секса.

В этих стихах Бруно говорит об альтернативном состоянии сознания, через которое герметик реализует свою потенциальную божественность. Это выражено через экстаз полного единения со своей другой половиной. Френсис Йейтс пишет: «...я думаю, религиозный опыт Eroitci furori в реальности нацелен на гностические знания: это мистическая любовная поэзия человека-мага, который создал божественное, имеет дело с божественной силой и снова находится в процессе обретения божественности, с божественной силой»[323]
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   18

Похожие:

Сиона (Часть 1) icon«Слово пахло мёдом и плодами »
И. И. Левитана, И. И. Шишкина, А. К. Саврасова; портреты русских поэтов и писателей, видеофрагменты фильмов «Елец Бунинский», «На...

Сиона (Часть 1) iconЕвгений Онегин Оглавление Евгений Онегин 1 Введение: 2 Часть 4 Часть 6 часть 9 Часть 12
Жуан и Чайлд Гарольд, которые также не раз упоминаются самим Пушкиным. «В образе Онегина можно найти десятки сближений с различными...

Сиона (Часть 1) iconОглавление
Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16

Сиона (Часть 1) iconПрайм-еврознак
Реан А. А. Часть I: глава 14; в частях IV, V, VIII: глава Реан А. А., Петанова Е. И. Часть V: глава Розум С. И. В частях II, IV-VIII:...

Сиона (Часть 1) icon1 класс Азбука: В. Г. Горецкий, В. А. Кирюшкин. Литературное чтение1-2...

Сиона (Часть 1) iconОсновы философской герменевтики
...

Сиона (Часть 1) iconЭтот многолетний и выстраданный труд посвящается мною всем людям бесплатно
Первая часть – это лечебное водное голодание, которая сейчас и предлагается вашему вниманию; и вторая часть будет излагать вопросы...

Сиона (Часть 1) iconЗанятие с детьми 4-5 лет по теме «Игрушки» А. Л. Барто Воспитатель Платонова Т. Г.
Беседа. Использование фольклора. Использование Т. С. О. Структура занятия: 1 часть Вводная 2 часть – основная 3 часть – рефлексия...

Сиона (Часть 1) iconV. Требования к содержанию и оформлению материалов участников Конференции
Работа обучающихся должна состоять из следующих частей: введение, первая часть (реферативная), вторая часть (исследовательская),...

Сиона (Часть 1) iconДействующие лица золушка принц кот в сапогах заяц дед мороз
Первая часть представления проводится под Новогодней елкой. Вторая часть играется на сцене



Образовательный материал



Заказать интернет-магазин под ключ!

При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница