У истоков экзистенциализма




Скачать 119.38 Kb.
НазваниеУ истоков экзистенциализма
Дата публикации29.09.2013
Размер119.38 Kb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Философия > Документы
Арье Барац

10.2005
У истоков экзистенциализма
Шесть запретов

В недельной главе “Ноах” описывается уничтожение древнего человечества водами потопа и установление завета радуги с Ноахом и с его потомками, спасшимися в специально изготовленном ковчеге:

“И сказал Б-г Ноаху так: Выйди из ковчега ты и жена твоя, и сыновья твои, и жены сынов твоих с тобою. Всех животных, которые с тобою, от всякой плоти, из птиц, из скота, и всех гадов, пресмыкающихся по земле, выведи с собою, и пусть разводятся они на земле, и пусть плодятся и размножаются на земле. И вышел Ноах и сыновья его, и жена его, и жены сынов его с ним. Всякое животное, все гады и все птицы, все, движущиеся по земле, по родам своим вышли из ковчега. И устроил Ноах жертвенник Г-споду; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых, и принес жертву всесожжения на жертвеннике. И обонял Г-сподь благоухание, и сказал Г-сподь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помысел сердца человека зол от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал. Впредь во все дни земли сеяние и жатва, и холод и тепло, и лето и зима, и день и ночь не прекратятся. (Берешит, 8:15-22)

Таким образом, после этой катастрофы Вс-вышний пообещал, что Он больше не станет уничтожать людей водами потопа. При этом, как сообщает традиция иудаизма, Он предписал потомкам Ноаха исполнение семи заповедей.

В самой Торе эти заповеди упомянуты не все: “И благословил Б-г Ноаха и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. И боязнь и страх перед вами будет на всяком звере земли и на всякой птице небесной, на всем, что движется на земле, и на всех рыбах морских; в ваши руки отданы они. Все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травяную даю вам все. Только плоти при жизни ее, крови ее не ешьте. Особенно же кровь вашей жизни взыщу Я: от всякого зверя взыщу Я ее, и от руки человека, от руки брата его взыщу душу человека. Кто прольет кровь человека, того кровь прольется человеком: ибо по образу Б-жию создал Он человека. Вы же плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле, и умножайтесь на ней. И сказал Б-г Ноаху и сынам его с ним так: Вот, Я устанавливаю союз мой с вами и с потомством вашим после вас, И со всяким живым существом, что с вами: из птиц, из скота и из всех зверей земных, которые у вас, из всех, вышедших из ковчега, из всех животных земных; И устанавливаю союз Мой с вами, и не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет более потопа на погубление земли. И сказал Б-г: вот знак союза, который Я даю, между Мною и вами, и между всякою душою живою, которая с вами, - на вечные поколения. Радугу Мою дал Я в облаке, и будет она знаком союза между Мною и землею” (9:1-13).

Итак, несмотря на то, что в приведенном тексте при всем желании трудно усмотреть семь заповедей, устная традиция указывает именно это число и хранит об этих заповедях вполне четкое представление. Считается, что ранее они были даны Адаму, и после потопа лишь возобновились.

Так в Мишнэ-Тора (Шофтим, Гилхот Малахим 9) Рамбам пишет: “Первый Человек был наставлен относительно шести заповедей: запрет идолослужения, запрет богохульства, кровопролития, кровосмешения, разбоя и учреждения справедливого суда…. Ноаху был добавлен запрет есть животных живьем”.

Итак, иудейская традиция считает, что всем людям заповедано исполнение семи заповедей сынов Ноаха, и что если они соблюдают их, то имеют удел в грядущем мире. Но как это представление совмещается с тем, что эти заповеди даже не все в явном виде указаны в Торе? Как следует понимать, что полностью они рассматриваются лишь в Талмуде, и далеко не каждый еврей имеет о них четкое представление? Ведь это значит, что народы, которым эти заповеди предназначены, практически ничего о них не знают и знать не могут!

А ведь при этом Рамбам в “Мишнэ-Тора” (Шофтим, Гилхот Малахим 9) утверждает, что исполнение этих заповедей засчитывается лишь в том случае, если оно мотивируется религиозным чувством, а не общими соображениями. Какое же религиозное чувство может взяться у нееврея, если он в принципе лишен ясного представления о том, что от него требует Вс-вышний?
Справедливые суды

Чтобы разобраться в этом вопросе, следует иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, приведенное мнение Рамбама, при всем том, что на него часто ссылаются, недостоверно. Дело в том, что в йеменской версии “Мишнэ-Тора” - версии полноценной во всех отношениях - Рамбам признает, что исполнение заповедей Ноаха засчитывается иноверцу даже в том случае, если оно мотивируется его собственной мудростью.

Но главное это то, что одна из заповедей сыновей Ноаха - учреждение “справедливых судов” - по существу санкционирует и оправдывает все человеческие культуры. Укрытая в глубинах Талмуда заповедь “учреждения справедливых судов” предполагает желание Вс-вышнего, чтобы эти суды возникали без посторонней подсказки.

По существу заповеди сынов Ноаха представляют собой шесть запретов: запрет идолослужения, богохульства, кровопролития, кровосмешения, разбоя и поедания живьем. Только седьмая заповедь - заповедь установления “справедливого суда” - не является запретом. Но в то же время она также не является и предписанием ничего конкретного. Заповедь учреждения справедливых судов по существу означает разрешение всего того, что не запрещено. Иными словами, эта заповедь позволяет и даже предписывает свободное творчество.

“Справедливые суды” - это не только “двенадцать таблиц” и кодекс Солона, это также и диалоги Платона и трагедии Софокла.

Иными словами, иудаизм требует от сынов Ноаха свободного творчества и заранее приветствует его результаты, если они не идут вразрез с шестью фундаментальными запретами. Иудаизм вменяет народам мира свободу, не указывая заранее, кем им следует быть. Именно этим можно объяснить закамуфлированность семи заповедей сынов Ноаха и в письменной, и в устной Торе. Чем меньше народы наслышаны об этом принципе - тем почетнее для них его исполнение.

Итак, от потомков Ноаха ожидается самостоятельное делание, ожидается свободное творчество, ожидается порождение “мировой культуры”, однако все же культуры не без границ.

В своем сочинение “Философия культа” Павел Флоренский спрашивает: “Что же такое культура? Один философ на подобный вопрос недоуменно замечает: “Тут и Вольтер, и Боссюэ, и Мадонна, и Папа, и Альфред Мюссе, и Филарет. Как же это в одну кучу свалить и вместо Б-га поставить?” - Что же такое, в самом деле, культура? Это все, решительно все, производимое человечеством. Тут мирная Гаагская конференция, но тут и удушающие газы, тут Красный Крест, но тут и обдавание друг друга струями горящей жидкости. Тут Символ Веры, но тут и Геккель с “Мировыми загадками”. Тут Евангелие от Иоанна, но тут и люциферическое евангелие Пайка. Тут Нотр-Дам, но тут же и Мулен Руж. Как в плоскости культуры отличить церковь от кабака, или американскую машину для выламывания замков от заповеди “Не укради” - тоже достояния культуры? Как в той же плоскости различить Великий покаянный канон Андрея Критского от произведений маркиза де Сада? Все это равно есть в культуре, и в пределах самой культуры нет критериев выбора; критериев различения одного от другого: нельзя, оставаясь верным культуре, одобрять одно и не одобрять другое, принимать одно и отвергать другое... Для расценки ценностей нужно выйти за пределы культуры и найти критерии, трансцендентные ей”.

Между тем помимо этих трансцендентных критериев, преподанных в форме шести запретов, иудаизм предлагает также и внутренний “культурный” критерий подлинности “всего произведенного человечеством”, и это чувство справедливости (“справедливые суды”).

Дополнительно к шести запретам ориентироваться во “всем произведенном человечеством” человеку позволяет первичная здравость, первичное чувство меры. Иными словами, предполагается, что даже без четкого знания шести запретов одними только средствами разума и совести всякому человеку дано различать между истинным и ложным.

Итак, согласно иудаизму, человек призван творить, призван творить свой образ, отвечая за результат этого творчества.

В этом отношении, можно сказать, что иудаизм полностью солидарен с утверждением Сартра, что “есть по крайней мере одно бытие, у которого существование предшествует сущности, бытие которое существует прежде, чем его можно определить каким-нибудь понятием, и этим бытием является человек. Это означает, что человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется” (читай “учреждает справедливые суды”).

При этом характерно, что традиционное иудейское определение человека в деталях предвосхищает то определение, которое в ХХ веке ему дала экзистенциальная философия. Простейший анализ законодательства, связанного с семью заповедями сыновей Ноаха, показывает, что оно ориентируется на экзистенциалистов, видит благочестивых инородцев как бы приверженцами именно этой философии.

В этом утверждении нет решительно никакой натяжки, решительно никакого насилия над разумом, которым так часто грешат доморощенные культурологи, обнаруживающие “одни и те же мысли” и у Конфуция, и у Гегеля, и у Блаватской.

То определение человека, которое дается в Талмуде, именно экзистенциальное определение. За века до Сартра иудаизм провозглашал уникальность и краеугольность человеческой личности: “Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: “Мой отец больше твоего” и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир” (Санэдрин, 37-а.).

При этом важно понимать, что универсализм экзистенциальной философии - особого рода. Экзистенциализм не навязывает себя никакой культуре и религии, не требует от них оставить их традиционные “предрассудки”. Экзистенциализм ищет во всех религиях и культурах положения эквивалентные своим исканиям, тем самым приводя всех их к некоему общему ценностному знаменателю.
Интимная истина (Гл. Ваешев. 2007)
“И-агдарут”

В недельной главе “Ваешев” рассказывается о продаже Йосефа в Египет: “И было, когда пришел Йосеф к братьям своим, они сняли с Йосефа рубашку его, рубашку его разноцветную, что на нем. И взяли его, и бросили его в яму; а яма эта пустая, не было в ней воды. И сели они есть хлеб, и взглянули, и увидели: вот, караван Ишмаэлитян приходит из Гилада, и верблюды их несут пряности, бальзам и лот; идут они, чтобы свезти в Египет. И сказал Иегуда братьям своим: что пользы, если мы убьем брата нашего и скроем его кровь? Пойдем, продадим его Ишмаэлитянам, а рука наша да не будет на нем, ибо он брат наш, плоть наша. И послушались его братья. И когда проходили мимо люди Мидьянские, купцы, они вытащили и подняли Йосефа из ямы, и продали Йосефа Ишмаэлитянам за двадцать сребреников; а те отвели Йосефа в Египет” (37:23-27).

Вне всякого сомнения опыт Йосефа - тайного царя и праведника, проданного в рабство своими братьями, возвысившегося в неволе и спасшего в результате этого возвышения свою семью - является одним из самых наглядных примеров искры, оказавшейся в темнице скорлупы и высвобожденной оттуда в результате “тикуна” (исправления).

В прошлой статье (http://7kanal.com/article.php3?id=218766), написанной в связи с родословной Эсава, я обратил внимание на то, что дело исправления существенно затрудняется в случае последних мрачных клипот. Согласно Лурии, 288 искр Б-жественного света оказались поглощены скорлупами собственно демонического мира, и их извлечение оказывается делом особо трудным. Это с одной стороны, с другой стороны, как было замечено, само это дело “тикуна” нередко подвергается “оскорлуплению”. Так, саббатианство, пустившееся в авантюру извлечения последних искр посредством уподобления скорлупам, кончило весьма печально. Упоминал я и о претерпевшем известное “оскорлупление” хасидизме.

Между тем в ту пору, когда хасидизм переживал еще свой расцвет, в Эдоме явился муж веры, дело которого в сущности не подверглось классическому для всех религиозных начинаний организационных перерождений. Я имею в виду датчанина Серена Кьеркегора (1813-1855).

Свою философию Кьеркегор назвал экзистенциальной, противопоставив ее тем самым общепризнанной эссенциальной философии. Но вне этого противопоставления слово “экзистенция” мало что говорит о сути кьеркегоровского учения.

Если же примениться именно к сути, то эту философию скорее следовало бы назвать философией неопределенности (на иврите это будет звучать как “и-агдарут”). Согласно этому подходу, человек исходно никак не определен, он от начала и до конца делает себя сам, либо изобретая неапробированные новые концепции и проекты, либо принимая на себя ответственность за проверенные старые. А поскольку это определение, это делание себя сопряжено с возможностью полного провала, сопряжено с высоким риском несостоятельности, то начинается оно, по словам Кьеркегора, не с удивления, как классическая философия, а с... отчаяния. “Лишь доведенный до отчаяния ужас пробуждает в человеке его высшее существо”, - утверждает этот мыслитель.

Возможно, было бы преувеличением сказать, что в “и-агдаруте” явилось некое последнее искупление, некий последний “тикун”, но в нем открылась некая последняя правда о человеке: он и только он, от начала и до конца ответственен за то, кем является.

Но что быть может самое интересное и примечательное - эта правда не подверглась “оскорлуплению”. Непреложный факт: не нашлось слабых умов, пожелавших “заклипать” искру экзистенциального учения в скорлупу учреждений; не нашлось людей, попытавшихся монополизировать экзистенциализм и тем самым в какой-то мере скомпрометировать его в глазах человечества.

Кто-то может сказать, что такова судьба всех философов, что все они воспринимаются своими последователями более-менее адекватно. Это не вполне так. Во-первых, философские учения также покрываются скорлупой, они закостеневают в стенах академий, они продолжают свое унылое существование на кафедрах, среди подсиживающих друг друга и снобствующих профессоров. А во-вторых, экзистенциализм - это в первую очередь именно духовное, чтобы не сказать религиозное делание, и лишь во-вторую - философия.

В этом смысле понятны слова Шестова, что Кьеркегор “заранее приходит в ужас и бешенство при мысли, что после его смерти “приват-доценты” будут излагать его философию как законченную систему идей, расположенных по отделам, главам и параграфам, и что любители интересных философских конструкций будут испытывать умственное наслаждение, следя за развитием его мыслей”.

Кьеркегор, конечно, изучается, и еще как изучается “приват-доцентами”. Но удивительное дело, многие из них при этом проникаются его пафосом “частного мыслителя”. Это же можно сказать и в отношении теологов и проповедников всех мастей. В свое время Кьеркегор в равной мере выступал и против Гегеля, введшего, по его словам, в философию “проклятую лживость”, и против лютеранского епископа Мюнстера - “ядовитого растения”, распространяющего “чудовищную коррупцию”. Но через столетие Кьеркегор, по словам Шестова, “овладел помыслами не только наиболее выдающихся немецких теологов, но и философов, даже профессоров философии”.

Итак, сегодня наследие Кьеркегора изучается в академиях, а проповедники всех религий цитируют его высказывания. Это, конечно, не удивительно. Удивительно другое. Удивительно, что не существует людей, елейно улыбающихся при произнесении его имени, что нет групп и общин, насаждающих его учение как картошку при Екатерине.

После смерти Сведенборга немедленно началась организационная суета по учреждению его “церкви”, а его последователи и поныне не могут договориться между собой. Между тем Кьеркегор и сегодня остается одиноким “частным мыслителем”, с которым чувствуют глубинную связь миллионы других частных лиц.

Познакомившись в конце 1930-х годов с сочинениями Кьеркегора, Лев Шестов написал: “Есть все основания думать, что идеям Кьеркегора суждено сыграть очень большую роль в духовном развитии человечества. Роль, правда, своеобразную. В классики философии он вряд ли попадет и всеобщего внешнего признания, быть может, он не получит. Но мысль его незримо будет присутствовать в душах людей”.

После того как были сказаны эти слова, прошло семьдесят лет, но невидимая “церковь” Кьеркегора расширяется, неизменно оставаясь невидимой. Причем его “церковь” - это также и “церковь” всякого частного искателя истины. Каждый - в центре ее. Чудесным образом экзистенциальная философия избежала и лживости, и коррупции. Итак, экзистенциализм был и остается неформальным учением, которое все привлекают для своего оправдания, но которое никто не способен оседлать в собственных интересах.
Секрет успеха

Как это произошло? Как Кьеркегору и другим экзистенциальным мыслителям, пришедшим после него, удалось избежать не только “петрификации”, но даже и самого легкого, косметического “оскорлупления”? В чем секрет заданного Кьеркегором “тона”, не позволяющего людям кучковаться вокруг него, но переживать общение с ним только наедине?

А не только тон, но и общая идейная направленность, были, конечно, Кьеркегором вполне сознательно заданы. В его сочинениях можно встретить немало замечаний, подобных следующим: “Я не намеревался писать книгу, говорящую от имени миллионов, миллионов и миллиардов”. “Быть членом партии у меня нет никакой склонности”. “Существует мировоззрение, согласно которому повсюду, где масса, там и правда... Но есть и другое мировоззрение, согласно которому повсюду, где масса, там и неправда”.

И все же это лишь вторая волна, первой и главной причиной является, на мой взгляд, интимизация религиозной Истины, то есть отрицание ее всеобщности.

Кьеркегор объявил, что ходит учиться не к профессору философии Гегелю, а к частному мыслителю Иову, который “выпал из общего”. “Заброшенность в мир”, о которой заговорили экзистенциалисты 40-х - 50-х годов, исходно предполагает выброшенность из общего.

Вот в каких ярких словах говорит о вновь открывшейся природе религиозной истины Лев Шестов в завершении своей книги “Только верой”: “Никто тебя не поддержит, все восстанут против тебя, все тебя осудят - т.е. ты будешь оставлен вне покровительства всех законов, ты воплотишь в самом себе беззаконие - как рассказывал Толстой, Лютер, Ницше и другие, и тогда только поймешь ты, что говорил псалмопевец: если Б-г со мной - мне никого не нужно. Не нужно даже, чтобы люди признавали, что Б-г со мной. Не нужно, чтобы Б-г ополчался на тех, кто против меня. Не нужно, чтобы все были как я, чтобы были у меня средства вести за собой людей. Вести и объединять людей для человеческого дела может человек. Но к Б-гу приходит человек лишь тогда, когда Б-г его позовет, когда Б-г приведет его к Себе. Последняя истина рождается в величайшей тайне и одиночестве. Она не только не требует, она не допускает присутствия посторонних…

Я хорошо понимаю, что отнимая у истины ее основную, считающуюся до сих пор неотъемлемой, прерогативу, ее право на высшую санкцию, на всеобщее признание - я дискредитирую ее в глазах людей. И я почти уверен в том, что для огромного большинства людей истина, потерявшая право на всеобщее признание, покажется королем без короны, солью, потерявшей свою соленость. И все-таки я не могу иначе думать и говорить… Как для влюбленного безразлично, видят ли все в его возлюбленной лучшую женщину, так и для того, кто ищет истины, общее признание теряет всякое значение”.

Стоит ли удивляться тому, что Лев Шестов, так же счастливо, как и его предшественник Кьеркегор, избежал оскорлупления, что его “дело” и поныне остается для нас чистой и яркой искрой.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

У истоков экзистенциализма iconКурс «Азбука Истоков» (32 часа) Учитель начальных классов: Морозова Наталья Георгиевна
Курс разработан на основе методического комментария азбука истоков «золотое сердечко»[1]

У истоков экзистенциализма iconЖ-п. Сартр Экзистенциализм – это гуманизм
Я хотел бы выступить здесь в защиту экзистенциализма от целого ряда упреков, высказанных по адресу этого учения

У истоков экзистенциализма iconДля широкого круга заинтересованных читателей
В этом произведении по-своему отражено стремление автора, опи­раясь на идеи психоанализа, экзистенциализма, а также и марксизма,...

У истоков экзистенциализма iconН. И. Сазонова у истоков раскола русской церкви в XVII веке: исправление...
У истоков раскола Русской Церкви в XVII веке: исправление богослужебных книг при патриархе Никоне (1654-1666 гг.) (на материалах...

У истоков экзистенциализма iconНиколай Александрович Бердяев Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого
Николай Бердяев – один из виднейших представителей русской религиозной философии ХХ столетия, но прежде всего – первый в нашей стране...

У истоков экзистенциализма iconНиколай Александрович Бердяев Истоки и смысл русского коммунизма
Николай Бердяев – один из виднейших представителей русской религиозной философии XX столетия, но прежде всего – первый в нашей стране...

У истоков экзистенциализма iconВыпуск первого регионального издания по программе «Урал. Человек....
Выпуск первого регионального издания по программе «Урал. Человек. Истоки» для начальной школы – учебного пособия «Азбука истоков»...

У истоков экзистенциализма iconИсторическое краеведение – 1
«Зарождение и развитие математического образования в Вологде от истоков до конца XIX века»

У истоков экзистенциализма iconТема: «Милосердие»
Смирнова Татьяна Аркадьевна, учитель начальных классов, «Истоков» моу гимназии №15 г. Костромы

У истоков экзистенциализма iconТематическое планирование «Истоки» 2 класс
О чем рассказывает предмет? Знакомство с учебником, рабочими тетрадями, символами Истоков



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница