Зарубежной историографии




Скачать 457.89 Kb.
НазваниеЗарубежной историографии
страница1/3
Дата публикации25.07.2013
Размер457.89 Kb.
ТипСтатья
lit-yaz.ru > История > Статья
  1   2   3
Статья опубликована в журнале Вестник гуманитарного института ТГУ. – 2010. - № 2 (6)

УДК 930: 94(47+57)
ГУЛАГ В СССР: ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И

ЗАРУБЕЖНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Е.А. Тимохова, кандидат исторических наук, доцент

Тольяттинский государственный университет, Тольятти (Россия)
Ключевые слова: ГУЛАГ, историография.
Аннотация: исследовано изучение проблем сталинского ГУЛАГа, политических репрессий и применения принудительного труда заключённых в СССР в отечественной и зарубежной историографии.
E.A.Timohova, the candidate of historical sciences, the senior lecturer

The Tolyatti state university, Tolyatti (Russia)
Keywords: GULAG, a historiography.
The annotation: the article is devoted studying of problems Stalin GULAG, political repressions and application of forced labour of prisoners in the USSR in a Russian and foreign historiography.
Историография ГУЛАГа обширна и многообразна. Её зарождение в СССР и на Западе пришлось на 1920 – е годы и проходило параллельно со становлением самого института ГУЛАГа. Но ещё долгое время, как в Советской России, так и за рубежом публикуемые работы в силу разных причин (ограниченности источниковой базы, идеологических установок) были тенденциозны и не носили объективного научного характера.

^ Отечественную историографию можно разделить на два основных периода: советский и современный (постсоветский), в рамках которых выделяются различные этапы и подходы в исследовании проблемы.

^ Советский период. В его рамках можно выделить три этапа, первый из них охватывает 1920 – е гг. На первом этапе тема лише­ния свободы и принудительного труда не входила в число запретных и довольно активно, хотя и под определенным (пар­тийно-классовым) углом зрения, обсуждалась в открытой печати. Публиковались работы по исправительно-трудовому праву, издавались материалы съездов работников пенитенциарных учреждений, анализировались перспективы разви­тия пенитенциарного дела в СССР, ставились вопросы ли­квидации преступности и исправления преступников1.

Первыми авто­рами стали сами руководители карательных ведомств страны. В 1925 г. была опубликована книга начальника Главного управления мест заключения НКВД Е.Ширвиндта2. В ней содержались классификация мест заключения, статистические данные об их количестве, численности заключенных, обобщался опыт хозяйст­венного использования заключенных в интересах новой эконо­мической политики. В 1928 г. вышла книга А.А.Гершензона, посвященная борьбе с преступностью в РСФСР3. В разделе, отве­денном описанию мест заключения, автор даже при­знавал некоторые негативные стороны системы мест заключения, в частности, факт перенаселенности лагерей.

^ Второй этап советской историографии охватывает 1930-е - середину 1950-х гг. С начала 1930 – х годов тема лагерей и советской карательной политики постепенно закрывается. В 1930 г. Главлитом была издана и вступила в действие "Краткая инструкция-перечень по охране государственных тайн в печати для районных органов Главлита". Этот до­кумент не разре­шал "оглашать в печати сведения о забастовках, массовых антисоветских выступлениях, манифестациях, о беспоряд­ках и волнениях в домах заключения и в концентрационных лагерях, кроме официальных сообщений органов власти". В инструкции также указывалось, что "нельзя печатать све­дения об административных высылках социально-опасного элемента как массовых, так и единичных (...) и отрицатель­ные сведения о состоянии мест заключения. Сведения о дея­тельности концлагерей ОГПУ и о жизни заключенных в них можно опубликовывать только с разрешения ОГПУ". Строгий режим государственной секретности, в котором работали советские органы внутренних дел и госбезопасности, предопределил тот факт, что о деятельности этих структур не имели полной и достоверной информации не только посторонние лица, но и сами сотрудники "органов".

Все публикации этих лет, посвящённые лагерной тематике, содержали апологетику советской системы исполнения наказания. Опубликованные в это время работы базировались на сталинском постулате «усиления классовой борьбы по мере продвижения к социализму» 4. В силу своей крайней тенденциозности и догматизма они не могут рассматриваться как серьезные научные исследования.

Тем не менее, некоторые ценные сведения в них содержатся. Так в докладе заместителя начальника ГУЛАГа С.Фирина описана типовая структура лагерей ОГПУ, впервые упоминается система приписок, именуемая на лагерном жаргоне "туфтой"5. В работе генерального прокурора СССР А.Я. Вышинского, а также в книге Б.С. Утевского представлены статистические сведения об использовании принудительного труда заключенных в СССР и о масштабах гулаговского хозяйства. Это были последние данные подобного рода, опубликованные в СССР.

^ Третий этап историографии относится ко второй половине 1950-х - 1980-м гг. Советская историография постсталинского периода не выходила за рамки официальных установок XX съезда КПСС, вина за репрессии возлагалась исключительно на Сталина, сам же общественно – политический строй не подлежал какому-либо обсуждению, в том числе и научному.

В период «оттепели» в отечественной историографии появились работы, авторы которых пытались переосмыслить некоторые аспекты советской репрессивной политики. В основу публикаций историков легли та же концепция «культа личности» и модель «деформаций социализма» (А.И.Зевелев, Н.Н.Маслов, Р.А.Медведев, Ю.А.Поляков, Н.Н.Федосеев и др.)6. В годы «застоя» в открытом, в том числе научном, обсуждении лагерной темы в СССР вновь наступило затишье.

В период «перестройки» в СССС в рамках развернувшейся политики «гласности» появилось большое количество публикаций, в основном, художественного, историко-публицистического и мемуарного характера, в которых затрагивались различные аспекты гулаговской проблемы. Политическая конъюнктура, антисталинская, а затем и антикоммунистическая направленность развернувшейся дискуссии обусловили, в ущерб объективному и взвешенному подходу, резко разоблачительный, эмоциональный характер публикаций. Данные публикации, сыграв важную роль в трансформации общественного сознания, ввиду отсутствия в их основе документальной базы, на сегодняшний день не имеют серьезного научного значения. Вместе с тем, на исходе перестройки стали появляться исследования, основанные на архивных материалах7.

^ Зарубежная историография ГУЛАГа прошла в своём развитии три периода: довоенный, период «холодной войны» и современный, в рамках которых также целесообразно выделить свои этапы и тенденции.

^ Первый период. В довоенные годы на Западе начали публиковаться первые свидетельства узников советского ГУЛАГа8.

В 1924 г. в Берлине вышло исследование русского историка-эмигранта С.П.Мельгунова о красном терроре большевиков, основанное на свидетельствах очевидцев9. Автор впервые на основе большого фактического материала описал практически все стороны репрессивной политики большевиков в 1918-1923 гг. (карательные экспедиции чекистов, архангель­ские концлагеря, тюрьмы и ссылку). «Северную» тему продолжи­ли вышедшие в середине 20-х - начале 30-х гг. публикации эмигрантских и западных авторов, некоторые из которых пережили лагеря и ссылку в Архангельской, Вологодской областях и Коми крае. Среди них выделяется книга С.А.Мальсагова «Адский остров. Советская тюрьма на далеком Севере»10. 2-я часть книги содержит описание генезиса лагерной системы на Севере (от Холмогорского и Пертоминского концлагерей к Со­ловецкому ансамблю), структуры и функций лагподразделений, категории заключенных, условий их жизни и труда.

В 1930-е годы наибольшую известность получила книга И.Л. Солоневича «Россия в концлагере», в которой советская лагерная система представлялась как институт, тождественный советскому государству11. По мнению автора, "в лагере основы совет­ской власти представлены с четкостью алгебраической фор­мулы", «ничем существенным лагерь от "воли" не отличается (...) Все то, что происхо­дит в лагере, происходит и на воле, - и наоборот. Но только в лагере все это нагляднее, проще, четче»12. Эта концептуаль­ная установка впоследствии была воспринята многими из тех, кто писал о лагерях.

Крайнее выражение эта точка зрения получила в кон­цепции одного из наиболее известных исследователей ГУЛАГа француза Жака Росси, проведшего в сибирских ла­герных бараках почти четверть столетия. Автор знаменито­го "Справочника по ГУЛАГу"13, Жак Росси, утверждал, что «из всех концлагерных систем этого века, включая концентрационные лагеря Гитлера, советский ГУЛАГ был не только самым долговечным, просуществовав 73 года, но и самым точным воплощением создавшего его государства. Не зря ведь об освобождаемом зэке говорили, что его переводят из "малой" зоны в "большую"»14.

В целом среди довоенных зарубежных публикаций по истории советской лагерной системы практически нет работ, кото­рые можно отнести к категории научных. Тем не менее, тональность этих публикаций была относительно взвешенной, установки менее эмоциональны и догматичны, чем в последующий период.

В годы Второй мировой войны особые условия военного времени, а также участие СССР в антигитлеровской коалиции предопределили ослабление на Западе исследовательского интереса к гулаговской проблематике.

^ В рамках периода «холодной войны» в зарубежной историографии можно выделить два этапа.

Первый этап охватывает вторую половину 1940 – х – 1950 –е гг.. Отсутствие достоверных данных практически обо всех сторонах деятельности ГУЛАГа крайне затрудняло зарубежным исследователям изучение истории советских лагерей, но, тем не менее, число публикаций на эту тему постоянно увеличивалось. Главным источником информации по-преж­нему оставались свидетели и участники событий, попавшие теми или иными путями за границу, а также свидетельства иностранцев, побывавших в годы войны в СССР.

В 1945 г. в Риме польские офицеры Сильвестр Мора и Петр Зверняк издали на французском языке книгу "Совет­ское правосудие", основанную на личном опыте, наблюдениях и большом количестве свидетельских показаний15. Эта книга по своей информативности и доказательности заметно отличалась от всего ранее изданного на тему советских лагерей и тюрем. Книга С. Мора и П. Зверняка содержала сотни докумен­тальных свидетельств, полученных от польских граждан, освобожденных из заключения в 1941 — 1942 гг. и добившихся возможности выехать из СССР. Собранные и опубликован­ные материалы не только описывали трагедии отдельных личностей, но и давали полное представление о всей сис­теме лагерей в целом. В книге приводились также сведения об об­щей численности заключенных.

Впоследствии на Западе не издавалось, наверное, ни од­ной публикации по истории советской репрессивной систе­мы, где бы ни цитировалась эта работа. С научной точки зре­ния, большим достоинством и ценностью книги была карта, отображавшая расположение отдельных лагерей, указывалась также их производственная направленность.

С началом "холодной войны" в США заметно активизировались исследования по проблемам принудительного тру­да в СССР, а накопленный в

западной историо­графии к концу 40-х гг. документальный материал о советской системе принудительного труда, позволил перейти к этапу научного осмысления проблемы. Первой научной работой на эту тему стала книга Д. Даллина и Б. Николаевского "Принудительный труд в Со­ветской России"16, вышедшая в США в 1947 г. и вскоре пере­изданная в Европе на английском и немецком языках. Она состояла их двух частей: в первой части освещалось совре­менное состояние лагерной системы, вторая была посвяще­на истории происхождения и развития принудительного труда в СССР. В книге содержался также подробный обзор литературы по исследуемой проблеме. Наряду с традиционными материалами (воспоминания бывших заключенных, свидетель­ские показания лиц, подвергшихся репрессиям, сообщения перебежчиков, состоявших на государственной службе в системе ГУЛАГа и т.д.) в работе содержались главы, в которых авторы пытались дать объективные, научно обоснованные ответы на ряд принципиальных вопросов, среди них: какова общая численность заключенных, сколько всего лагерей и как они организованы, где располагаются, в чем сущность принудительного труда, какова экономическая роль лагерей и какова, наконец, роль всей лагерной системы в государственном устройстве Советского Союза. При этом авторы, используя самые разнообразные источники и собственную, во многом сомнительную, методику подсчета «рабского населения», пришли к выводу, что «число лиц, занимающихся принудительным трудом, равняется от 7 до 12 миллионов»17. Этот показатель является явно завышенным.

За выходом книги Д. Даллина и Б. Николаевского последовала целая серия публикаций, в которых авторы пытались выяснить «численность рабов» в СССР. В каче­стве нового источника по пробле­ме принудительного труда, некоторые исследователи использовали Государственный план развития народного хозяйства СССР на 1941 г., захваченный немецкими агрессорами и переправленный в 1945 г. в США, где он и был опуб­ликован в виде 750-страничного статистического сборника. Польский экономист С. Свяневич, знакомый с советской системой принудительного труда на собственном опыте, при анализе плана народного хозяйства на 1941 г. пришел к неправдоподобному выводу, что для его выполнения требовался принудительный труд примерно 6,9 млн. человек18.

В годы "холодной войны" исследовательский интерес к проблеме советских концлагерей определялся за рубежом не столько потребностями науки, сколько политическими соображениями. Большое количество публикаций на тему принудительного труда в СССР вызвала кампания, начатая Американской федерацией труда. В ноябре 1947 г. эта организация обвинила Советский Союз в использовании прину­дительного труда и поставила перед ООН вопрос о проведе­нии официального авторитетного расследования. На протяже­нии нескольких лет вопрос о "рабстве в СССР" неоднократ­но обсуждался в Экономическом и Социальном Совете ООН19.

В 1950-е годы в публикациях на лагерную тему появились сюжеты, связанные с сопротивлением в ГУЛАГе20.

Первым исследовательским трудом на Западе о совет­ской лагерной системе считается книга основателя Мюн­хенского Института по изучению истории и культуры СССР Б.А. Яковлева (Н.А. Троицкого) "Концентрационные лагери СССР". Работа вышла в Мюнхене на русском языке в 1955 г. и была переиздана на английском и русском языках в 1983 г. Исследователь, опираясь на свидетельства узников сталинских лагерей, попытался проанализировать институционализацию и развитие советской системы принудительного труда, а также реконструировать историю 165 исправительно-трудовых лагерей21.

Следует заметить, что Даллин и Троицкий представляли два направления в разра­ботке темы истории ГУЛАГа. Представители первого пытались нарисовать возможно более широкую картину системы принуди­тельного труда, используя в значительной степени социологический и политологический понятийный аппарат. Представители второго («историко-географического») предпочитали более точно описывать конкретные спецпоселения, конкретные лагеря и тюрьмы, их структуру и функции в сочетании с характеристикой конкретных природно-климатических особенностей различных регионов, конкретные категории репрессированных.

В целом для западной историографии 1940-1950-x гг. в отличие от предыдущего периода, характерны обобщение и классификации разрозненных данных о советской системе принудительного труда и ее роли в экономике СССР 22, а также обращение к проблеме депортации различных социальных и этнических групп советских людей23.

^ Второй этап. В 1950 – 1960 – е годы зарубежные историки перешли от разрозненных публикаций к комплексным исследованиям истории ГУЛАГа. Акцент делался на изучение истории исправительно-трудовых лагерей, системы принудительного труда и проблемы депортации различных социальных и этнических групп советских людей24. Следует отметить работы П. Бартона, М. Геллера, Р. Конквеста, Э. Бэкона, д. Гетти, М. Джекобсона. Однако узость источниковой базы, отсутствие доступа в советские архивы на протяжении долгого времени по-прежнему обуславливали появление субъективных оценок и неточностей в их исследованиях.

Английский исследователь Р.Конквест и историк-эмигрант А.Некрич осветили в своих работах тему депортации ряда наро­дов СССР в 40-е гг. и вовлечения их в систему принудительного труда25. Следует отметить также исследование Е.Бэкона, в котором содержится оценка роли принудительного труда в СССР в 1937-1953 гг., численности заключенных и объема производимых ими работ26. Э.Бэкон описал функционирование лагерной системы в годы Великой Отечественной войны. Опираясь в первую очередь на гулаговские отчеты, английский историк реконструировал процесс управления лагерями, дал оценки численности лагерных контингентов, описал использование труда заключенных в различных отраслях советской экономики, условия их содержания и т.д.

К западной и эмигрантской историографии ГУЛАГа примы­кает написанное в СССР и впервые изданное в Париже в 1973 г. историко-публицистическое исследование А.И.Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Эту работа целиком основана на свидетельствах бывших узников. В ней содержится описание многих лагерных структур, дислоцированных на европейском Севере России - от Соловков до Воркуты. Благодаря Солженицыну слово "ГУЛАГ" вошло в мировую лексику. Оно стало названием "удивительной страны ГУЛАГ, географией разодранной в архипелаг, но психологией скованной в континент, — почти невидимой, почти неосязаемой страны, которую и населял народ зэков"27. Благодаря писателю, ГУЛАГ вошел в исто­рию XX в. как символ массового беззакония, каторжного труда, преступного нарушения прав человека, насильствен­ной деформации российского общества.

Зарубежные авторы использовали разные подходы в исследовании темы ГУЛАГа в СССР. Некоторые из них, в рамках разрабатываемой на Западе тоталитарной концепции, сконцентрировали основное внимание на политическом аспекте проблемы, рассматривая террор и массовые репрессии в СССР как неотъемлемый и важнейший признак тоталитаризма, разновидностью которого они считали сталинский режим28.

Другая группа исследователей сосредоточилась на изучении истории советской карательно-репрессивной системы, уделяя основное внимание исследованию проблемы масштабов сталинских репрессий и системы принудительного труда29. В своих работах они вынуждены были опираться на свидетельства бывших узников советских лагерей и редкие документальные источники. К числу последних относились оказавшиеся в США «Смоленский архив» и план развития народного хозяйства СССР на 1941 г. Скудность источниковой базы предопределила явно завышенные оценки числа жертв сталинских репрессий и рассуждения общего характера о советской системе принудительного труда.

Западные исследователи не ограничивали свои задачи изучением конкретно-исторических сюжетов, связанных с функционированием советских или любых иных концлагерей. В трудах Ханны Арендт, Карла Ясперса, Алана Буллока, Жоэля Котека, Пьера Ригуло, Николаса Верта и ряда других ученых осмысливалась сама природа концентрационных ла­герей, условия их возникновения и существования, концла­герь рассматривался как высшее проявление тоталитариз­ма, как порождение террора30.

Таким образом, зарубежные исследователи, приступив к осмыслению и обобщению советской лагерной системы раньше отечественных, опираясь в основном на мемуарные источники, сосредоточились на разработке таких вопросов как численность заключённых, использование принудительного труда в советской экономике, депортация отдельных народов в СССР. Тем не менее, ограниченность источниковой базы и доминирование идеологических установок эпохи «холодной войны» значительно снижают научную ценность зарубежных исследований.

^ Современный период. На рубеже 1980 – 1990 – х годов ГУЛАГ стал объектом пристального профессионального внимания отечественных историков. С 1992 года для исследователей стали доступны архивные материалы. Процесс рассекречивания архивных фондов повлек серию публикаций новых документов31, достоянием гласности стали сотни опубликованных воспоминаний бывших заключенных ГУЛАГа32.

Стали появляться и первые научные труды, многие из которых носили скорее характер статистических и документальных публикаций о численности, категориальном составе заключенных, структуре спецпоселений и лагерных комплексов33. Богатый статистический материал собран в серии статей В.Н. Земскова, автором предпринята попытка выяснить общий численный состав лагерного контингента ГУЛАГа за все годы его существования34.

С начала 90 – х годов XX в. исследователями проводится работа по картографированию объектов ГУЛАГа. На основе свиде­тельств бывших узников, хранящихся в архивах общества "Мемо­риал", В.Н.Комиссаровым были составлены карты сталинских лагерей Европейской части СССР, Западной и Восточной Сибири, Урала, Казахстана и Средней Азии, южной части Дальнего Востока, Якутии. Карта уральских лагерей, составленная В.Н. Комиссаро­вым, включала 49 лагподразделений. Наиболее полной работой подобного плана следует считать карту ГУЛАГа в масштабе СССР, составленную С. Романовым (1472 лагподразделения).

В работах ряда исследователей нашли отражение отдельные аспекты истории ГУЛАГа: иностранцы в ГУЛАГе, детские лагеря, ГУЛАГ в годы Великой Отечественной войны35.

Значительным вкладом в историографию ГУЛАГа стала справочная литература. В справочник "Система исправительно-трудовых лагерей в СССР"36 вошли более 500 монографических статей обо всех лагерях сталинского периода, а также о соответствующих управлениях центрального аппарата ОГПУ—НКВД—МВД.

В многочисленных трудах документального, справочного и научного характера Н.В. Петрова, А.И. Кокурина, Ю.Н. Морукова, К.В. Скоркина нашли отражение такие проблемы, как внутренняя структура органов ОГПУ— НКВД—МВД СССР, в том числе административное устройство и структура аппарата ГУЛАГа и других главных производственных управлений, использовавших труд заключенных37. Подробно рассматривается кадровый состав этих государственных органов, описываются служебные биографии руководителей репрессивных ведомств, К числу недостатков, по-видимому, не зависящих от авторов, следует отнести практически полное отсутствие ссылок на источники информации, однако этот существенный пробел в значительной мере компенсируется информационной ценностью самих публикаций.

Первоначальный этап количественного накопления материала, характеризовавшийся преобладанием публикаций фактографического, описательного содержания, способствовал появлению исследований обобщающе-аналитического характера.

В ходе дискуссии конца 1980-х - начала 1990-х гг. сложились две точки зрения. А.П.Бутенко, Д.Волкогонов, Р.А.Медведев и др. считали репрессии деформацией, извращением социализма, разрывом между теорией и практикой социалистического строительства. А.С.Ципко, И.Л.Бунич и др. видели в репрессиях итог построения социализма, его результат, конечную цель и в то же время средство38. Необходимо отметить, что работы, посвящённые проблемам сталинизма, тоталитаризма в СССР, сталинского террора и массовых политических репрессий, также внесли вклад в изучение темы ГУЛАГа. Исследования О.Лациса, А.Ципко, Г.Попова, Ю.Афанасьева, А.Бутенко, Д.Волкогонова, Г.Померанца, И.Клямкина и др. не посвящены непосредственно лагерной тематике, но раскрывают многие вопросы, в частности о причинах политических репрессий в СССР, без понимания которых изучение системы советских лагерей представляется невозможным.

По мнению отечественных исследователей, в современной историографии сложилось несколько подходов в изучении феномена ГУЛАГа. Так историк Г.М. Иванова выделяет два основных: исторический и юридический39. Первый касался таких вопросов, как массовые репрессии, численность и категориальный состав заключенных, месторасположение лагерей и экономическое использование принудительного труда заключенных, роль лагерных комплексов в развитии регионов. Для юридического подхода характерно рассмотрение ГУЛАГа как системы исправительно-трудовых учреждений, где отбывали наказание преимущественно уголовные преступники.

Н.В. Упадышев выделяет три основных подхода: юридический, экономический и интегративный, при этом в каждом их них при доминировании содержания (юридического, экономического или интегративного) имеет место исторический взгляд на исследуемый объект40.

При юридическом подходе в центре внимания исследователей находится пенитенциарная составляющая – ГУЛАГ рассматривается, прежде всего, как система учреждений исполнения наказания, анализируются соответствующие данному подходу юридические и пенитенциарные аспекты проблемы41. В публикациях, применяемых экономический подход, исследуется экономическая составляющая – ГУЛАГ рассматривается как специфический производственный комплекс, использовавший принудительный труд различных категорий спецконтингента42. Интегративный подход, по мнению В.Н. Упадышева, предполагает исследование ГУЛАГа в комплексе всех его сущностных составляющих (политической, пенитенциарной и экономической), изучаемых во временном измерении. К подобного рода исследованиям Упадышев относит монографию Г.М. Ивановой43, в которой ГУЛАГ впервые рассматривается как целостный политико-правовой и социально-экономический феномен советского государства.

Каждый из этих подходов предполагает ретроспективный взгляд на исследуемый объект. Представленные выше классификации основных подходов в значительной мере соответствует сущности ГУЛАГа, содержавшего политическую, экономическую и пенитенциарную составляющие. Тем не менее, представляется необходимым внести некоторые уточнения.

Предложенные выше классификации представляются не противоречащими, а дополняющими друг друга. Отдельную группу исследований, по нашему мнению, составляют работы юристов, посвящённые правовым аспектам советской пенитенциарной системы44. В рамках комплекса юридических исследований исследователи, анализируя нормативно-правовые основы, содержание и результаты уголовной и уголовно – исполнительной политики советского государства, приходят к аргументированным выводам о классовом характере советского уголовного права. Изучая генезис, эволюцию и характерные черты советской уголовно – исполнительной политики, авторы убедительно связывают систему исполнения наказаний в СССР непосредственно с социально - экономическим развитием страны, подчёркивая, что «ни одна из мировых пенитенциарных систем не была столь жёстко сориентирована на использование труда заключённых, как советская»45.

Вторую группу исследований составляют работы исторические. При этом комплекс исторических исследований включает различные группы: справочную литературу, социально – демографические, экономические исследования, интегративные, рассматривающие ГУЛАГ всесторонне. В этом комплексе можно выделить также общероссийские и региональные исследования.

О справочной литературе по заявленной теме было сказано выше. Среди обобщающих работ, посвященных исследованию проблем лагерной экономики особую научную значимость представляет работа российских и зарубежных историков, подготовленная в рамках совместного проекта российских научных учреждений и Гуверовского института США. В работе впервые системно исследуются различные аспекты экономики принудительного труда в СССР. Центральной темой, на которой акцентируется внимание авторов, является проблема истоков, природы, механизма и эффективности принудительного труда. Проблема рассматривается как в общесоюзном, так в отраслевом и в региональном ракурсах46. Раскрывая характер прину­дительного труда, все авторы отмечают его неэффектив­ность, а порой и просто экономическую бесполезность, при­чину перманентного кризиса лагерной экономики справед­ливо видят в низком уровне производительности труда за­ключенных.

Среди работ, в которых заявленная проблема рассматривается в социально – демографическом аспекте, особо следует выделить исследования В.Н. Земскова, в частности, его монографию «Спецпоселенцы в СССР. 1930-1960.»47, имеющую преимущественно информационно-статистический характер. Автор, опираясь на огромный статистический и фактический материал, анализирует статистику, состав, морально-психологическое состояние, бытовое положение и географию расселения различных категорий спецпоселенцев. В работе дается трактовка используемого в монографии понятийного аппарата, включающего в качестве базовых такие понятия как «депортация», «спецпоселенцы», «кулацкая ссылка», «спецколонизация».

Проблеме демографических последствий использования системы принудительного труда в Северном крае в первой трети XX в. посвящена монография архангельского историка В.И. Коротаева. Автор вполне обоснованно резюмирует, что одним из факторов, обостривших демографическую ситуацию в крае в 1930-е годы, стала принудительная колонизация, которая осуществлялась без учета практики предшествовавших переселений и игнорировшая необходимость создания элементарных социально-бытовых условий для жизнедеятельности спецпереселенцев48.

Особый комплекс исследований представляют работы, посвящённые политике депортации и спецпереселенцам49. Весомым вкладом в разработку историографии депортации различных народов и групп населения стали работы Н.Ф. Бугая, раскрывающие природу и механизм проведения депортаций, социально-демографические аспекты проблемы50. История и география депортаций в СССР стали предметом исследования П.М. Поляна51. Различные аспекты принудительной миграции раскрываются в трудах других историков52.

К интегративным историческим исследованиям следует отнести работы, рассматривающие феномен ГУЛАГа всесторонне - в пенитенциарном, политико-идеологическом, экономическом, социально – демографическом, социокультурном аспектах – на общесоюзном и региональном материале53.

Кроме выделения нескольких групп исследований, представляется необходимым обозначить ряд дискуссионных для отечественной историографии по проблеме ГУЛАГа вопросов: сущность феномена ГУЛАГа, его происхождение (корни, причины), экономическая эффективность, результаты и последствия его существования, а также оценки, в том числе возможность оправдания института ГУЛАГа.

Ключевым подходом, в рамках которого объясняется феномен ГУЛАГа большинством исследователей, является рассмотрение его в контексте советского тоталитарного государства, через раскрытие таких явлений как тоталитаризм, сталинизм, советское общество54.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Зарубежной историографии iconЛидеры меньшевиков в отечественной и зарубежной историографии
Диссертация выполнена на кафедре историографии, источниковедения и методов исторического исследования Казанского государственного...

Зарубежной историографии iconС. Ю. Разин Феномен российского либерализма начала XX века в большевистской...
России в XX веке. В этой связи определенный интерес представляет освещение данной проблемы в большевистской историографии первой...

Зарубежной историографии iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 13 История зарубежной литературы (ч....
Основная цель данного курса заключается в обобщении знаний, полученных при изучении предшествующих историко-литературных дисциплин;...

Зарубежной историографии icon«История зарубежной литературы»
...

Зарубежной историографии iconРоссийская Федерация Развитие представлений А. А. Зимина о ходе централизации...
...

Зарубежной историографии iconПрограмма дисциплины История зарубежной литературы Направление подготовки
Цель освоения дисциплины «История зарубежной литературы» – сформировать у студентов

Зарубежной историографии iconПлан Выдающиеся деятели российской психологии, стоявшие у истоков...
Тема: «Основные психологические теории в отечественной и зарубежной психологии»

Зарубежной историографии iconРабочая программа дисциплины история мировой (зарубежной) литературы...
Цель курса «История мировой (зарубежной) литературы» – рассмотреть развитие литературного процесса XIХ-ХХ века, деятельность выдающихся...

Зарубежной историографии iconПрограмма дисциплины дпп. Ф. 13 История зарубежной литературы (вторая...
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Зарубежной историографии iconМетодические указания к изучению курса «История зарубежной литературы 19 века»
«История зарубежной литературы 19 века» для студентов 4 курса факультета филологии и журналистики (озо)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница