Огненная межа. Архангельск. 1997




НазваниеОгненная межа. Архангельск. 1997
страница1/16
Дата публикации13.06.2013
Размер2.65 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
http://lit.lib.ru/o/owsjankin_e_i/ognennaya-meza.shtml

Овсянкин Е.И.
Огненная Межа


Овсянкин Е.И. Огненная межа. Архангельск. 1997

Автор книги, кандидат исторических наук, почётный доктор Поморского университета Евгений Иванович Овсянкин на основании разнообразных источников рассказывает о событиях, происходивших в первой четверти XX-го века на территории Шенкурского уезда Архангельской губернии.
^ Известно, нет событий без следа:

прошедшее, прискорбно или мило,

ни личностям доселе никогда,

ни нациям с рук даром не сходило.

А.К. Толстой

От автора

В книге "Огненная межа" отражены события, происходившие в Важском крае в первой четверти XX века.

По мнению автора, этот отрезок времени представляет собой одну из самых сложных и драматичных страниц в многовековой истории древней шенкурской земли. Менее чем за два десятка лет уезд потрясли крестьянские выступления, происшедшие в ходе первой русской революции 1905-1907 гг., столыпинские аграрные преобразования, вооруженное восстание мобилизованных в июле 1918 года, вторжение иностранных войск, ожесточенные бои наспех созданных отрядов Красной Армии с антисоветскими силами, разгул красного и белого террора. Некоторые из этих событий получили не только губернский, но всероссийский и даже международный резонанс.

Возникает вопрос: каковы же причины всех этих сложных исторических явлений, и в особенности столь резкой реакции шенкурских крестьян на действия царского правительства и новых органов, пришедших к власти после революционных событий 1917-1920 гг.?

Автор не ставил своей целью дать общий очерк истории уезда того времени в связном и последовательном изложении. Он стремился раскрыть малоизвестные факты и события, сведения о которых долгое время скрывались в спецхранах различных архивохранилищ. Все очерки появились благодаря тому, что стало возможным откровенно писать о людях, имена которых на долгие годы были вычеркнуты из нашей истории или деятельность которых освещалась односторонне.

Современному читателю, даже трудно представить, что такой важный процесс, как установление Советской власти в городе и уезде, десятилетиями преподносился в работах обезличенным. И.В. Боговой, Н.Ф. Пластинин, В.Г. Боговой, С.К. Попов и многие другие члены первых составов исполкома уездного совета, активные члены партий большевиков, левых эсеров и тем более правых эсеров и кадетов на десятилетия превратились во "врагов народа", имена их практически не упоминались.

Опираясь на широкий круг источников и в особенности на архивные документы, автор стремился по возможности полнее воссоздать сложную картину минувшего, пытался приблизить читателя к описываемым им далеким временам, остерегаясь при этом как стереотипных суждений, бытовавших в прошлом, так и домыслов.

Некоторые сведения о событиях в Шенкурском уезде в этот период приводились в различных изданиях, но пока еще нет обобщающих работ. Поэтому настоящая книга это как бы первый опыт со всеми присущими первому опыту изъянами. К ним можно отнести неравномерность при рассмотрении различных аспектов темы, множество вопросов, оставшихся открытыми, некоторые повторы.

Я выражаю глубокую благодарность А.А. Куратову, Р.А. Ханталину, В.Д. Ботыгину, В.А. Губину, Г.А. Кузнецовой, В.А. Волынской, Т. В. Титовой, В.А. Радишевской, Г.П. Попову, Г.Г. Бызову, В.В. Клемушину, В.М. Ботыгину, Е.И. Тропичевой и всем другим, кто оказывал мне помощь в работе своими справками и советами.

Светлой памяти моих родных: деда Коржавина Андрея Ивановича, активного участника описываемых в книге событий, матери Анастасии Андреевны и отца Ивана Степановича, погибшего на фронте в годы Великой Отечественной войны, с любовью посвящаю свой труд.

ШЕНКУРСКИЙ УЕЗД В НАЧАЛЕ ХХ века

Для того, чтобы читатель мог глубже понять смысл событий, происходивших в интересующий автора отрезок времени, необходимо дать некоторые обобщенные сведения о той атмосфере, в которой складывалась жизнь Шенкурского уезда в начале XX-го века.

В чем же состояла специфика обширного Важского края, какими факторами обусловливалось поведение крестьян Поважья, их политические пристрастия на крутых поворотах истории?

В Шенкурском уезде проживало более четверти всего населения Архангельской губернии. По данным переписи 1897 года, например, в нем значилось свыше 78 100 человек, в том числе 1283 жителя в уездном центре. По количеству населения Шенкурский уезд в то время в два раза превышал Онежский, Холмогорский, Мезенский и Пинежский уезды, в полтора раза Архангельский. А с начала XX-го века и до создания Шенкурского района в его нынешних границах (в 1929 году) в уезде насчитывалось 115 тысяч человек. В его пределы в то время входила значительная часть современных Вельского и Виноградовского районов. Он занимал площадь свыше 22 тысяч квадратных верст, или 229 600 десятин.

По переписи 1897 года, в уезде было 175 потомственных и личных дворян, 836 представителей духовенства и монахов, 33 купца, 500 мещан и более 77 тыс. крестьян.

Преобладающим занятием населения являлось сельское хозяйство. На необъятных просторах уезда было раскидано по берегам рек 1037 населенных пунктов, в которых числилось 20 257 отдельных хозяйств. Средняя семья состояла в среднем из 5-6 человек.

Размер пахотного клина в уезде почти не менялся. В течение первых десятилетий XX-го века он составлял чуть более 34 тыс. десятин. Крестьяне в основном сеяли рожь, овес, ячмень и выращивали картофель. Даже в лучшие по урожайности годы хлеба, производимого в уезде, не хватало для обеспечения населения.

Скотоводство в уезде было развито недостаточно из-за слабой кормовой базы. В хозяйствах крестьян преобладали лошади и рогатый скот преимущественно местной породы. В 1916 году, например, в уезде насчитывалось 13 тысяч лошадей, 43 тысячи коров и более 32 - мелкого рогатого скота.

Большинство шенкурских крестьян издавна считались удельными, т.е. принадлежавшими императорской фамилии. Удельными землями в Архангельской губернии ведал Вельский удельный округ с центром в г. Вельске. Из 18 имений, которыми он распоряжался, 8 находилось в Шенкурском уезде.

После освобождения удельных крестьян от личной крепостной зависимости надел их был определен в семь десятин на мужскую ревизскую душу. Однако практически им не досталось положенного.

Архангельский губернатор С.Д. Бибиков, посетив Шенкурский уезд в 1912 году, отметил: "Бывшие удельные крестьяне получили по уставным грамотам, введенным в действие в 1864-1869 гг., в надел землю, в среднем по 4,3 десятин на мужскую душу, в том числе 2,6 дес. пашни и сенокоса, т.е. количество, которое у них было в фактическом пользовании до 1861 года". "С этого времени, - писал он далее, - население значительно выросло, а удельные угодья путем разработки лесных зарослей "увеличились всего на восемь процентов, вследствие чего душевой надел в начале 900-х годов в среднем не превышал 1,5 десятин на наличную душу".

Система землепользования в уезде была сложной. Помимо земли, выделенной крестьянину на мужскую душу и систематически переделяемой через общество, существовали также церковные и монастырские наделы.

Некоторая доля земли находилась в частной собственности крестьян. К этой категории относились так называемые расчистки. Еще в 1826 году царское правительство в целях увеличения в России пашни разрешило крестьянам расчищать леса. Срок освоения подобного участка по закону составлял шесть лет, а затем участок поступал в пользование разработчика на четыре десятилетия. Более позднее законодательство облегчило условия расчистки, определив размеры расчисток до 15 десятин на ревизскую душу. А по истечении 40-летнего срока крестьянин имел право арендовать эту площадь или приобретать ее в частную собственность.

Во владении церковнослужителей находилось 2248 десятин земельных площадей, в том числе 726 - пахотной и 1154 сенокосной земли.

Мизерные наделы не могли прокормить крестьянские семьи. Дело упиралось не столько в количество земли, сколько в примитивное ведение хозяйства: отсутствие каких-либо механизмов, а зачастую во многих хозяйствах - и лошадей, а также удобрений, налаженной системы мелиорации, прогрессивных севооборотов и т.д. Сказывался и нередко навещавший северного крестьянина неурожай из-за неблагоприятных природных условий.

Стесненность в пользовании землей усугублялась тем, что удельное ведомство ввело кабальные условия для ведения смолокуренного промысла, ловли рыбы, заготовки древесины для построек и т. п.

Тяжелое экономическое положение заставляло крестьян, в особенности молодежь, все чаще уходить на сезонные работы в города и за пределы губернии. В начале ХХ века от 15 до 18 тысяч жителей уезда отлучались на заработки.

Важным подспорьем шенкурских крестьян в их борьбе за существование являлись промыслы. В уезде получили широкое распространение охота, рыболовство, а также дёгтекурение, кузнечное и плотницкое ремесла, выделка кож, производство валенок и т.д. В конце XIX-го века в уезде помимо смолокурен было 183 слесарно-кузнечных заведения, 210 мельниц, 62 кожевни и т.д. Общая сумма производства всех заведений составляла свыше 640 тыс. рублей.

Но наибольший доход приносили шенкурянам лесозаготовительные работы и смолокурение. Доходы от последних были примерны равны. В 1912 году они составляли соответственно 123 и 120 тысяч рублей в ценах того времени.

Самым древним видом промысла в уезде являлось смолокурение, которым жители Важской земли регулярно занимались со времен Ивана Грозного. Статистика свидетельствует о том, что до 60 процентов крестьянства уезда имели доходы от этого занятия.. Недаром герб города Вельска, утвержденный Екатериной II, имел такое описание: "Бочка, наполненная дегтем, на золотом поле, в знак того, что обыватели того города оным знатный торг вели".

Процесс подготовки сырья для производства смолы был длительным и трудным. Весной смолокуры удаляли со стволов сосен часть коры. На оголенных местах выступала сера, которую они зимой собирали. На следующий год кору с этих деревьев сдирали еще выше, а через четыре года дерево спиливали на небольшие кряжи, и получали "смольё". Массу коротких бревён свозили в одно место.

Затем в земле выкапывали большую яму, глубиной около трех метров. Застилали ее еловой корой, гладкой стороной кверху. Чтобы застелить одну яму, портили до семидесяти добротных елей. На дно ставили ящик для накапливания смолы и загружали яму смольем. Закрыв щепой и сухими дровами, содержимое ямы поджигали, а когда огонь разгорался, все тщательно засыпали землей, чтобы смолье не горело, а тлело. В таких условиях происходил процесс переработки древесины без доступа воздуха. Яма курилась несколько дней. По мере тления "смолья" без доступа воздуха смола вытапливалась и стекала в ящик. После охлаждения смолу разливали по бочкам, которые весили в среднем около восьми пудов. В своем докладе на собрании смолокуров в 1910 г., будущий председатель Важского Союза смолокуренных артелей А.Е. Малахов сообщал:... "уже в 1562-64 гг. смола вывозилась в Бельгию и Голландию. На небольших утлых ладьях она доставлялась до Печенегского монастыря, а затем грузилась на корабли, уходящие в Антверпен и Амстердам".

В середине XIX -го века крестьяне уезда производили около 70 тысяч бочек смолы. "Смолокурение, - писала газета "Архангельские губернские ведомости" в 1870 году, - составляет почти единственный промысел крестьян, с помощью которого только и уплачиваются все подати и денежные повинности".

Примитивным и тяжелым был труд смолокуров. Выше описан процесс подгтовки сырья для смолокурения. Длительное время смолу добывали так называемым ямным способом, о котором также рассказано выше. Но труд смолокура не стал легче, когда ямный способ в XIX веке был вытеснен смолокуренными печками. Сошлюсь на описание этого промысла технологом М. А. Токарским (1895 г.), обследовавшим его по заданию министра земледелия и государственных имуществ России.

"Неприглядна работа смолокура у печи при процессе курки, - писал М. Токарский. - Настолько неудовлетворительна в гигиеническом отношении, что граничит прямо-таки с расстройством здоровья, особенно у тех промышленников, которые забираются во внутрь далеко отстоящих от деревень лесосек..."

Чуть позже технолог А.С. Семенов так описывал самую сложную часть труда смолокура: "Загрузив печь, кустарь скидывает с себя тулуп, обвязывает платком лицо и лезет в печь с веником, чтобы выгрести оттуда остатки угля и очистить отверстие, ведущее из печи в колоду. Температура печи при этом бывает настолько высока, что стоит ему поднять лицо выше верхней линии топочного отверстия, как кожа с лица моментально слезает наподобие перчатки. Не окончив еще работы, он вылезает из печи и начинает обтирать разгоряченное потное лицо снегом. Остыв немного, он опять отправляется в печь заканчивать свою работу".

"Когда въезжаешь в пристанище смолокуров, - отмечал М. Токарский, - то издали виднеются как бы землянки, кое-где занесенные снегом, кой же где оттаявшие, причем из последних идет густой дым; первые представляют из себя жилище, вторые печи, помещенные в небольших сарайчиках или навесах.

Подобное собрание печей (от 5 до 20) называется "майданом"; если майдан большой, принадлежит крестьянам одной деревни и расположен в лесу далеко от поселений, то положительно все более или менее здоровые работники, женщины и дети перебираются на житье в лес и в деревне остаются только старики да младенцы. После полутора или двух недель работы при печах, обыкновенно около какого-нибудь праздника, которых, к слову говоря, в этой местности чествуют довольно-таки много, вся эта ватага, черная и закопченная, возвращается в деревню, приводит свой наружный вид в некоторое подобие обычного обитателя деревни и, отдохнув денек-другой, опять принимается за ту же работу".

Читаешь эти строки и с трудом веришь в то, что в подобных условиях около 1500 смолокуренных печей, действовавших в то время в уезде, производили в среднем за год от 50 до 70 тыс. бочек 8-пудовой меры смолы и пека, до 300 пудов канифоли. Кроме этого, крестьяне продавали около 7000 пудов скипидара. Общая стоимость реализуемой продукции составляла в отдельные годы почти полмиллиона рублей. В конце XIX -го- начале XX -го в. по количеству вывозимой (прежде всего в Лондон) смолы Важская область занимала одно из первых мест на мировом рынке.

За долгие десятилетия и даже века этот вид промысла не подвергся какой-либо существенной модернизации. От примитивного ямного способа перешли к печному производству. В конце XIX-го века смолокуры стали снабжать печи колпаком, патрубком и холодильным устройством (конусной медной трубой) для улавливания скипидара. Этим дело и ограничилось, хотя разговоры в печати о модернизации производства смолы, о том, чтобы "взяться за дело по-заграничному", велись с середины XIX -го века.

Богатство, добытое в убогих печках, крестьяне частично привозили на ярмарки в Шенкурск и село Благовещенское, а большую часть его сплавляли весной на специальных плотах в Архангельск, где смола реализовывалась крупным купцам. А нередко скупщики, представители крупных архангельских фирм, покупали смолу на местах, навязывая производителям свои кабальные цены. Они объявляли стоимость на продукты смолокурения в конце сезона - 1 марта, перед началом сплава. Но к этому времени кустари, забирая деньги и товары в счет будущих поставок, становились должниками скупщиков и соглашались на любые цены.

В начале XX-го века шенкурские смолокуры попытались создать собственную организацию для сбыта продуктов смолокурения, чтобы вырваться из цепких лап скупщиков. С 1901 года в Важской области началось создание артелей, у которых к 1906 году сосредоточилось до половины архангельского экспорта смолы. Благодаря этой мере, поддержанной земледельческим ведомством, значительно увеличились заработки смолокуров-артельщиков: они стали получать за бочку смолы 3 руб. 33 коп. вместо 2 руб. 225 коп. в 1901 году. Артельная выработка смолы увеличилась за это время с 1784 до 21 521 бочки.

Однако революционные события 1906 года прервали первый этап артельного движения. Оно возобновилось сразу же после прекращения народных выступлений. Во главе его встал выходец из Верхосуландского общества, умелый организатор Александр Егорович Малахов. Преодолевая сопротивление чиновничества, а затем и мощное противостояние экспортных фирм Беляевского, Линдеса и Данишевских, он сумел утвердить устав Союза смолокуренных артелей Важской области и наладить самостоятельный вывоз артельной продукции.

Устав нового объединения кустарей-смолокуров, утвержденный 12 июня 1913 года, предусматривал содействие "смолокуренным артелям в приобретении необходимых им продуктов потребления и всех вообще требующихся в кустарной смолокуренной промышленности предметов, а также в выгодном сбыте продуктов их промысла в сыром или обработанном виде, устраивая, в случае надобности, с этой целью промышленно-технические производства для переработки сырых продуктов местного кустарного смолокуренного промысла". Второй важнейшей целью своей работы союз считал выдачу "ссуды под обеспечение товарами, принятыми союзом на комиссию для продажи, а также получение ссуды под те же товары за счет и по поручению товаровладельцев из разного рода кредитных учреждений" и исполнение всякого рода поручений своих членов, относящихся до их промысла.

Размах деятельности Союза смолокуренных артелей Важской области, распространившего свое влияние не только на Шенкурский, но и на Вельский и Сольвычегодский уезды Вологодской губернии, достоин удивления. К началу 1918 года в сферу его вляния входило свыше 50 тысяч человек. На балансе Союза к тому времени имелись пароход, 6 барж, 24 различных обрабатывающих предприятия, в том числе собственный лесопильный завод в Шенкурске, а также коммерческое училище и типография, созданная в начале 1917 года. Правление Союза наладило выпуск собственного журнала "Важская область". А всего в Шенкурском уезде к 1918 году было 214 различных кооперативов, в том числе 137 потребительских обществ, 34 смолокуренных и 14 лесных артелей. В них объединялось 11156 пайщиков.

Практические результаты работы Союза смолокуров можно считать самым значительным достижением в экономическом развитии Шенкурского уезда в предреволюционное время.

^ ВРЕМЯ ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. Шенкурский уезд в 1905-1906 гг. потрясли невиданные до той поры выступления крестьянства, принявшие самые острые формы и носившие отчетливо выраженную антиправительственную направленность.

Неповиновение властям, самовольные порубки леса, отказ нести различные повинности, создание массовой политической организации "Союза шенкурских крестьян" и как следствие - жестокая расправа над непокорными при помощи крупной "карательной экспедиции", возглавлявшейся руководителями губернии, арест 50 наиболее заметных активистов крестьянского движения - таковы внешние проявления этого крупного народного выступления.

Протест свободолюбивых сынов Ваги против сложившегося порядка имел как объективные, так и субъективные причины.

Бесспорно, что некоторое влияние на настроение крестьян уезда оказывали политические ссыльные. Даже в официальной справке о депутате Первой Государственной Думы, выходце из шенкурских крестьян, кадете по партийной принадлежности Александре Евграфовиче Исупове говорилось: "В молодости был знаком и дружен с многими политическими ссыльными, под влиянием которых он и развивался". На эту же причину постоянного недовольства удельных крестьян уезда не преминул указать в упомянутой выше книге об Архангельской губернии С.Д. Бибиков.

История шенкурской ссылки еще ждет своего исследователя. Несомненно пока лишь одно: начиная с первой половины XIX-го века в уезде и Шенкурске побывали многие десятки, если не сотни различных по политическим убеждениям ссыльных. Сюда ссылались польские повстанцы, народовольцы, социал-демократы и т.д. К конце 70-х годов в уезде находилось до 100 политических ссыльных, которых поселяли в четырех местах: в Шенкурске и селах Благовещенском, Усть-Ваге и Двинском Березнике. В 1927 году шенкурские краеведы составили список лиц, находившихся в ссылке в Шенкурске. Он насчитывает 80 человек. Среди них: русский экономист и социолог В.В. Берви-Флеровский с женой и четырьмя детьми, публицисты Н.М.Ядринцев, А.И.Стронин, В.В.Водовозов, В.И. Немирович-Данченко, А.С.Пругавин, писатели и поэты Г.А.Мачтет, М.А.Натансон, А.А. Машицкий и А.И. Левитов, революционеры В.И.Засулич, В. К. Курнатовский, М.А. (Г.М.) Фишер, Н.Е. Меркулов и многие другие.

Политические ссыльные помогли многим крестьянам осознать несправедливость сложившегося порядка вещей. Под их влиянием жители уезда стали более обоснованно и резко выступать против несправедливых, по их мнению, действий удела. Ярким примером подобной оценки властей явился приговор крестьянского схода Великониколаевской волости, который относится к 1906 году.

В этом документе отмечалось, что, согласно уставным грамотам 1864 года, выкупная сумма за весь крестьянский надел определялась в 155 тысяч рублей. А крестьяне за 42 с половиной года уплатили 396 тысяч рублей, то есть на 241 тысяч рублей больше, чем следовало. Причем эта сумма исчислялась из расчета семи десятин земли на каждую ревизскую душу, а фактически было наделено лишь 3,1 десятины.

"Следовательно, - отмечалось в приговоре, - мы заплатили не только 241 028 рублей 10 копеек лишних, но и за вдвое меньшее количество земли, одним словом, явились жертвой самого наглого обмана и преступного грабежа... Уставная грамота отцами нашими не была подписана, а с нас все-таки взыскали все платежи...Следовательно, над нами совершено возмутительное и нетерпимое насилие".

Обсудив сложившуюся ситуацию, сход постановил: "Все пахотные и сенокосные угодья признать своими, давно купленными и перекупленными нами...Сенокосы разверстать между нами же, а пахотные по освобождении их от посева".

Сильное воздействие на умы шенкурских крестьян, их наиболее сознательной части оказали революционные события 1905 года, разразившиеся в центре России. Под их влиянием в самой крупной волости уезда - Великониколаевской - появился первый в уезде подпольный кружок.

В его составе были волостной старшина Я.И. Едемский, волостной писарь П.Г. Боговой, молодые крестьяне М.Я. и И.Ф. Едемские, бывший семинарист П.Г. Истомин и ряд других. 8 ноября 1905 года по инициативе А. Малахова и И. Суетина возник "Организационный комитет крестьян южной половины Шенкурского уезда", поставивший своей целью организовать стихийное крестьянское движение, содействовать мирному и планомерному решению аграрного вопроса.

После объявления манифеста 17 октября 1905 года руководители Великониколаевского кружка провели ряд акций политического характера: демонстрации, митинги возле могил политических ссыльных и в центре Шенкурска.

Начальник губернского жандармского управления доносил департаменту полиции: "Главными руководителями толпы являются сельский писарь Афаносовского общества Александр Ельцов, крестьяне Михаил Едемский, Семен Попов, Федор Глазачев, Александр Широхов, исключенный семинарист Павел Истомин".

Основной заслугой этих кружков явился созыв крестьянского съезда и создание на нем "Союза шенкурских крестьян".

Менее чем за год руководители этого объединения провели четыре съезда крестьян. Принципиальное значение имели решения первого съезда, состоявшегося 20-21 ноября 1905 года в Шенкурске. Уездный исправник дал разрешение на его проведение, так как по первоначальному плану на обсуждение делегатов ставилась весьма умеренная экономическая программа. Выборные намеревались обсудить три вопроса: о выборах в Государственную Думу, об отношении крестьян к удельному ведомству и об организации "союза крестьян в целях улучшения быта, материального положения и поднятия образования среди крестьян".

Однако ход съезда прорвал рамки намеченной программы и превратился в невиданное до той поры явление, вызвавшее широкое движение населения. 90 делегатов от 45 обществ поставили в порядок дня не только экономические, но и важные политические проблемы. "Три дня, - свидетельствовал очевидец, - небольшой уездный городок жил кипучей жизнью. Во многих местах на квартирах революционно-настроенных граждан кипела оживленная работа: писались прокламации, печатались на гектографах и целыми пачками разносились по городу и рассылались по уезду. Полиция и жандармы боялись высунуть нос".

Прежде всего, съезд занял решительную позицию по земельному вопросу: постановили увеличить наделы путем передачи земледельцам бесплатно удельных, казенных, монастырских и некоторых частных земель.

Делегаты избрали решительную тактику своих действий: "прекратить взносы выкупных платежей и государственного земельного налога, за исключением губернского сбора; не платить арендных денег в удельное ведомство, а лесными материалами из удельных дач пользоваться безвозмездно..."

Съезд выдвинул жесткие политические требования: созыв Учредительного собрания или Государственной думы с учредительными функциями для замены монархии республикой.

Столь же непримиримые требования делегаты высказали по отношению к местным властям. Один из пунктов постановления съезда гласил: "не исполнять распоряжений начальства, направленных в ущерб интересам народа; против насилия начальства организовать самозащиту; сельские власти, служащие в интересах администрации, сменить и выбрать лиц, преданных народу".

Съезд единогласно решил: организовать "Союз шенкурских крестьян" во главе с уездным бюро и примкнуть к "Всероссийскому Крестьянскому союзу".

В пункте первом устава Шенкурского Крестьянского союза было записано: “Союз крестьян Шенкурского уезда имеет своей целью улучшение как политического, так и экономического положения России, что и выражено в программе съезда, происшедшего 20—21 ноября 1905 года, для более же успешной борьбы примкнуть к Всероссийскому Крестьянскому союзу”. Далее устав определял порядок образования местных органов союза. “В целях организации установлено уездное бюро, состоящее из 5-6 членов, выбранных на съезде крестьян Шенкурского уезда, находящееся в городе Шенкурске в доме Истоминой. Установить сельские комитеты из 3-5 человек каждый для непосредственных сношений с уездным бюро, причем из них 1-2 члена могут участвовать на уездном съезде союза”.

Пункт третий касался прав и обязанностей уездного бюро. "Деятельность уездного бюро: назначать уездные съезды крестьян, распространять в народе в широких размерах нужные знания для борьбы за народные права; с этой целью рассылать сведущих людей, литературу, листки, брошюры и т. п. Пункт четвертый обозначал направления деятельности сельских комитетов. В их перечень входило: “назначать в свободное время чаще собрания крестьян, на которых разъяснять им постановления и резолюции съезда и исходящие распоряжения уездного бюро. Кроме того, члены комитетов обязаны сообщать обо всех исполнениях постановлений съезда, о своей деятельности и о всех местных происшествиях в уездное бюро”. Далее устав определял источники финансирования деятельности Союза и его исполнительных органов. Каждое из обществ, примкнувших к союзу должно было уплачивать по 5 коп. с ревизской души. Был в уставе и пункт об организации дружин "для защиты мирных жителей и их имущества от буянов". "Набор дружин должно произвести каждое общество".

Полицейское ведомство выявило и отразило в своих донесениях главных инициаторов создания в Шенкурском уезде Крестьянского союза. Список организаторов Крестьянского союза, и одновременно, главных инициаторов крестьянского движения, составленный полицией, был довольно обширным и включал как интеллигентов, так и крестьян.

Вот как они обозначены в полицейском документе: лесничий Лев Соколов, акцизный контролер Вячеслав Незвецкий, бывший студент Александр Малахов, уездный казначей Константин Зорич, городской староста Павел Едемский, учителя: Петр Медведев, Мирон Вайванцев, Павел Крашенинников, Павел Плечев, Мария Скребцова, делопроизводитель по воинской повинности присутствия Федор Добрынин, торговцы Александр Исупов, Григорий Архипов Исупов, Степан Кузнецов, Иван Суетин, мещанин Григорий Чухин.

Второстепенными деятелями Союза были: старшина Яков Едемский, волостной писарь Павел Боговой; сельский писарь Александр Ельцов, исключенный из семинарии Павел Истомин, сын начальника почтово-теле-графной конторы Евгений Цыганов, сын казначея Николай Зорич, писарь казначейства Константин Стрельцов, мещанин Василий Чухин, крестьяне Михаил Едемский, Федор Глазачев, Григорий Пескишев, Семен Осипов, Иван Сафонов; бывший ссыльный Антон Мациевский и др."

Можно отметить также то обстоятельство, что съезд крестьян был разрешен полицией, и более того, ее представители на нем не присутствовали. Секретное донесение начальника Архангельского ГЖУ объясняет это "упущение" таким образом: "На заседание допускались только уполномоченные от сельских обществ и лица, известные заправилам, как свои люди, а потому никого из чинов полиции или чиновников по крестьянским делам (их в городе Шенкурске два) не было".

Устав, принятый Шенкурским съездом, в основном, отвечал решениям ноябрьского съезда в Москве.

В состав уездного бюро вошли П.Г. Истомин - председатель, по образованию семинарист, а также волостной старшина Я.И. Едемский, слушатель учительских курсов М.Я. Едемский, сельский писарь А. А. Ельцов, крестьянин К.В. Бессонов.

Энергичная деятельность уездного бюро за короткий срок привела к тому, что, как отметил прокурор суда, "программа была принята почти всеми сельскими сходами уезда, иными целиком, другими - с некоторыми изменениями, а вместе с тем появились общественные приговоры о приступе к самовольной порубке леса, об игнорировании распоряжений правительственной и судебной властей, о бойкотировании удельной администрации и т.п.".

Образцом для выработки сходами уезда своих постановлений послужил приговор самой революционной в то время Великониколаевской волости. Окончательную разработку документа, содержавшего 16 пунктов, взял на себя сам волостной старшина, член бюро Союза Я. И. Едемский.

Документ включал все основные решения съезда и содержал новые требования политического характера. Чрезвычайно важным являлся 13 пункт, в котором говорилось: "предложить родителям и родственникам служащих в солдатах, чтобы они сообщили последним не стрелять в народ, так как они расстреливают своих братьев, борющихся за свободу и право; при получении сведений, что солдаты, происходящие из Великониколаевской волости, стреляли в борцов за свободу и право, по возвращении со службы наложить бойкот". Один из пунктов содержал требование закрыть церковно-приходские школы, так как они не приносят "никакой пользы", и заменить их министерскими.

Все волости присоединились к этому приговору и решениям съезда. И сразу после проведения сходов крестьяне повсеместно стали проводить их в жизнь: самовольно заготовляли лес и дрова в удельных дачах, прекратили выплату всяких платежей.

Власти попытались противодействовать крестьянам, но тщетно: процесс вышел из-под их контроля. Крестьяне не являлись по вызовам в полицейское управление и в суд, запретили вступать в формируемую в уезде вооруженную стражу.

Линию противостояния властям продолжил 2-й уездный съезд, состоявшийся в январе 1906 года. Вопреки запрету властей делегаты собрались в великониколаевском волостном правлении и взяли более решительный тон по отношению к удельной администрации. Повторив ряд общих положений, уже выработанных ранее, второй съезд призвал крестьян "бороться против правительственных арестов и освобождать арестованных общими силами сельских обществ".

Съезд конкретизировал задачи исполнительного органа бюро, у которого появилась своя печать с надписью "Шенкурское уездное бюро всероссийского крестьянского союза". Два представителя - священник В. Попов и кандидат на должность волостного старшины Я. Ежов - были избраны делегатами на съезд Всероссийского Крестьянского Союза.

Между тем власти не дремали. Именно в это время губернатор получал сообщения об усложнении ситуации в уезде. "Враждебное настроение крестьян Шенкурского уезда, питаемое ими в течение почти 40 лет, - доносил исправник 12 января 1906 года, - в настоящее время проявилось во всей своей силе".

Полицейское ведомство выявило и отразило в своих донесениях главных организаторов создания в уезде Крестьянского союза и проведения съездов. В них значилось более 30 местных интеллигентов и крестьян. Назовем некоторых из этих “смутьянов”: Александр Малахов, Павел Едемский, учительница Мария Скребцова, Алесандр Исупов, Иван Суеьтин, Григорий Чухин и другие.

В течение первой половины 1906 года губернатор непрерывно требовал от департамента полиции немедленной присылки карательного отряда в Шенкурский уезд. Последний в свою очередь настаивал на том, чтобы губернские власти обошлись собственными силами. Министр внутренних дел рекомендовал простой рецепт: "произвести аресты агитаторов крестьянского движения в уезде во что бы то ни стало".

Начало года ознаменовалось первыми арестами крестьян. За время с 21 января по 28 марта в губернской тюрьме оказалось 8 человек: Я. и М. Едемские, П.Боговой, Я.Ежов, священник В.Попов, а также П.Истомин, В.Грязнов и К.Бессонов.

Жандармский подполковник и прокурор, приехавшие для осуществления карательной акции, потребовали от крестьян повинной: отмены решений сходов о порубке леса и неповиновении властям. Но примирения не состоялось. Летом 1906 года началась и стала постепенно усиливаться новая волна крестьянского движения. Активизации новых волнений крестьян во многом способствовали 3-й и 4-й крестьянские съезды, состоявшиеся летом 1906 года.

Губернатор Н. Качалов, не получив вооруженной поддержки из столицы, дважды посетил Шенкурский уезд, пытаясь воздействовать на крестьян методами увещевания, добиться послушания их законам. Характерно, что официальная пресса, в частности "Архангельские губернские ведомости", информируя о поездке губернатора, представляла этот акт как попытку противодействия в уезде "развивающемуся там хулиганству среди крестьянства".

После того как навести порядок мирными средствами властям не удалось, они решили применить вооруженную силу. П.А. Столыпин дал директиву: "Послать в Шенкурск конную часть для ареста коноводов".

Репрессивную миссию возглавил лично вице-губернатор Григорьев. 44 дня - с 11 ноября по 24 декабря 1906 года - 85 казаков наводили порядок в Верхопаденьгской, Верхосуландской и других волостях уезда. Крестьянским хозяйствам выпала повинность кормить солдат, обеспечивать ночлег, поставлять подводы и т.д. За время экспедиции крестьяне лишились 19 коров и бычков, 10 баранов и овец, многих свиней, телят и кур.

В течение 1906 года каратели всех рангов арестовали около 50 человек, в том числе 21 крестьянина, 4 учителей, 6 сельских старост и писарей. В тюрьме оказались А.Малахов, Я.Леванидов,С. Юшманов, А.Пышкин и мн. др.

Жестокая расправа над непокорными крестьянами не привела к успокоению. Она не решила ни одной проблемы: в уезде оставались малоземелье, власть удельного ведомства и произвол администрации.

Н.Н. Качалов в своем донесении в министерство внутренних дел сообщил: "В настоящее время революционное движение в Шенкурском уезде подавлено и всюду восстановлен законный порядок: во всех волостях постановлены приговоры, которыми крестьяне приносят повинную; самовольные порубки удельного леса прекращены повсеместно, срубленный самовольно лес секвеструется, удельная лесная стража водворяется на места".

Но ниже губернатор откровенно добавлял: "Наступившее наружное успокоение в Шенкурском уезде, достигнутое исключительно путем репрессивных мер, отнюдь не может еще считаться прочным и продолжительным, ибо все те коренные причины, которые вызвали столь ожесточенную вражду бывших удельных крестьян Шенкурского уезда к уделу, остаются по сие время неустраненными, и, следовательно, есть полное основание предполагать, что крестьянские беспорядки в Шенкурском уезде, в ближайшем будущем, могут возникнуть вновь и притом, быть может, с еще большей интенсивностью. Только справедливое и широкое разрешение аграрного вопроса в смысле уступки уделами крестьянам всех необходимых земельных угодий и притом на самых льготных условиях ...могли бы восстановить между сторонами добрососедские отношения и полное успокоение всего уезда".

Справедливость этого вывода в значительной мере подтвердилась в ходе осуществления в уезде столыпинской реформы. Попытаемся хотя бы кратко осветить эту страницу истории шенкурского крестьянства.
^ ПОПЫТКА ЗЕМЕЛЬНОГО ПЕРЕДЕЛА

В преддверии столыпинской реформы. Выше уже приводились данные о малоземелье шенкурских крестьян.

Второй бедой крестьянского землепользования в уезде было так называемое длинноземелье, т.е. большая удаленность пахотных и в особенности сенокосных угодий от деревень.

На Севере веками существовал общинный характер землепользования, при котором время от времени крестьяне перераспределяли пахотные участки. Этот способ использования земли таил в себе глубокое противоречие. С одной стороны, во время переделов земледельцы стремились как можно справедливее распределить земельные участки. Не желая никого обидеть, крестьяне выделяли каждому земельные доли как в хороших, так и в менее удобных массивах. Но эта кажущаяся справедливость приводила к тому, что землепользователь имел свои участки нередко в двадцати и более местах. Кроме того, он знал о том, что пахотный клин он получал только на время и поэтому не был заинтересован в коренном улучшении его, удобрении, проведении мелиоративных работ и т.д. Ужасающая чересполосица, разбросанность небольших земельных клочков в разных полях приводила к непроизводительной трате труда.

Реформа П.А. Столыпина преследовала, прежде всего, цель: разрушить общину, добиться такого положения, чтобы любой крестьянин имел возможность получить землю в одном месте, т.е. выйти "на отруб". Предлагался и другой, более радикальный вариант - переселение из деревни на хутор. По замыслу реформаторов, подобный шаг явился бы решающей мерой, стимулирующей наиболее рациональное ведение единоличного крестьянского хозяйства. Тем более что крестьянину, вышедшему на отруб, или хуторянину предлагалось выкупить свой участок в собственность.

Но дело было не только в экономике. Начиная вторую после 1861 года великую ломку землепользования и землевладения в России, власти преследовали и важные политические цели.

На секретном заседании Совета Министров 13 июля 1907 года подчеркивалось: "Крепкое, проникнутое идеей собственности, богатое крестьянство служит везде лучшим оплотом порядка и спокойствия, и если бы правительству удалось проведением в жизнь своих землеустроительных мероприятий достигнуть этой цели, то мечтам о государственном и социалистическом перевороте в России раз и навсегда был бы положен конец".

Вызывала тревогу и возможность провала начатой Столыпиным реформы. В этом же секретном документе отмечалось: "Но столь же неисчислимы были бы по огромной важности своей последствия неудачи этой попытки правительства осуществить на сотнях тысяч десятин принятые им начала землеустройства. Такая неудача на многие годы дискредитировала бы,а может быть, окончательно похоронила бы все землеустроительные начинания, являющиеся ныне, можно сказать, центром и как бы осью всей нашей внутренней политики. Неуспех вызвал бы всеобщее ликование в лагере социалистов и революционеров и страшно поднял бы престиж их среди крестьянства".

Подготовка к реформе. Главными органами по претворению в жизнь столыпинской реформы на местах являлись уездные землеустроительные комиссии. В 1907 году такая комиссия появилась в Шенкурске.

Согласно Высочайшему Указу от 4 марта 1906 года, общей целью подобных комиссий являлось устранение всех недостатков в землевладении и землепользовании в России, всемерное содействие крестьянам в покупке земли. Все намеченные реформой меры ложились на плечи небольшого состава этих органов.

Объем предстоявшей работы в Шенкурском уезде был велик. Председатель землеустроительной комиссии Н.Ф. Белевич в одном из первых писем в столичные органы власти откровенно признал: "Я даже не знаю, как лучше приступить к более совершенному землеустройству, чтобы обеспечить достижение цели".

Первый план практических действий, утвержденный 10 декабря 1907 года, предусматривал осуществление трех важных мер. Во-первых, комиссия, в целях убыстрения темпов реформы ходатайствовала о разрешении продавать землю не отдельным крестьянам и деревням, а сельским обществам, которые были обязаны сразу же после покупки распределить землю между отдельными деревнями, а затем и крестьянскими хозяйствами.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconА. Марианис Ванга. Огненная Библия
М 26 Ванга. Огненная Библия / А. Марианис. — 2-е изд., доп и перераб. — М. Эксмо, 2010. — 320 с. — (Раскрытые тайны)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconДополнительного образования детей муниципального образования «город...
Архангельская область, г. Архангельск, Соломбальский территориальный округ, Банный переулок 1-й, д. 2; (основное здание)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconА. Марианис Ванга. Огненная библия. Все советы и пророчества
М 26 Ванга : Огненная Библия : все советы и пророчества / А. Марианис. — М. Эксмо, 2010. — 224 с. — (Практическая магия)

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconПервенство России по международным шашкам среди старших юношей 1995-1997 гг р
Билирим Эркан-Ибрагим Башкортостан кмс 1997 22/2 8/0 19/2 4/0 11/0 18/1 6- 5 30 13

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconДиссертация канд исторических наук : 07. 00. 02. Архангельск, 2002....
Упадышев Николай Васильевич. История исправительно-трудовых лагерей в Архангельской области, 1937 1953 гг. Диссертация канд исторических...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconКурс лекций москва издательство "юридическая литература" 1997
Атаманчук Г. В. Теория государственного управления. Kvpc лекций — М.: Юрид лит., 1997. — 400 с

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconАвтор и ведущий программы "Тем временем" на канале «Культура»
Известия". Вел программы "Против течения" (1992-1993, ртр), "Хронограф" (Россия, 2002). Член Союза российских писателей (сентябрь...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconЗаочное путешествие по дорогам Великой Отечественной войны
...

Огненная межа. Архангельск. 1997 icon«Продлёнка» протокол
...

Огненная межа. Архангельск. 1997 iconГород Архангельск" "
Цель: Создать особый эмоциональный климат для формирования доверительных отношений детей и родителей



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница