Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость?




Скачать 149.26 Kb.
НазваниеНовый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость?
Дата публикации02.07.2013
Размер149.26 Kb.
ТипВопрос
lit-yaz.ru > Литература > Вопрос
НОВЫЙ РОМАН: дерзость автора - или назревшая историческая необходимость?

Художник выходит на рынок не робко и скромно - обязательно ярко и впечатляюще: чтобы его заметили, отличили - в бурном море расхожего чтива и изысканного эстетства. «Центрполиграф» выпускает в свет романы Елены Благовой - и авторская серия, которую открывают «Изгнание из рая» и «Железный тюльпан», ???????? ????????.

Чем новым нас удивит Благова? Мы уже привыкли к делению нынешней литературы на «рыночную» (читай: дешевую, заведомо бесстилевую, клишированную) и на «элитарную» (утонченную, рафинированную, интеллектуальную етс.) и эти два пути книжного рынка наметились давно, - а вот возможен ли третий путь, определяющий наибольшую сюжетную интересность и наибольшую художественную полновесность книги? Благова считает, что не только возможен, но для современного художника - необходим. «Я ТАК ВИЖУ» - кредо творца? Кредо Благовой: интересность сюжета, Острый Сюжет во всей красе - и яркая полноценная художественность, изображение - стиль - язык, поданные в книге не ремесленником, а художником слова, неизвестные сочинителям «Подруг мента» и «Бешеных псов».

«Изгнание из рая» - как ни странно, современный готический роман. История молодого человека конца ХХ века, делающего головокружительную карьеру, - вариация флоберовского «Воспитания чувств», с традиционным для европейского искусства лейтмотивом: взаимоотношения человека и дьявола. Благова делает дьявола женщиной - отчасти этот ход напоминает ход «Адриан Леверкюн - гетера Эсмеральда» в «Докторе Фаустусе» Томаса Манна, - но вся фактура, вся стилистика романа Благовой - остросовременна и остросюжетна настолько, насколько к этому готов «накормленный» острыми сюжетами читатель. Сюжет вспыхивает конфликтами, развивается в пространстве-времени; главный герой, Митя Морозов, семимильными шагами движется к невероятным удачам судьбы, платя за золото кровью, как водится, - и не сразу взыскательный читатель понимает, что его ведут по кругам ДАНТОВА АДА: круг - ревность, круг - безумие, круг - предательство, круг - убийство... Через семь кругов, затянувших героя в духовную бездну, хоть реально он и пребывает на земном Олимпе, человек и дьявол, наконец, встречаются. Одна из сильнейших сцен романа - эта встреча, диалог-борьба, в которой не может быть победителя.

Изображения блестящих салонов, обихода богатых, и нищих трущоб перемежаются - Благова замешивает ткань романа на контрастах, и этот прием «играет», потому что внутри роскоши автор живописует жизнь живой души, а не просто «типажей», а «низы» показывает без утрированной «чернухи». Стремление вычертить «вертикаль мира» понятно. А дьявол - что дьявол? Он все так же играет с человеком, соблазняя его и испытывая, как и тысячи лет назад. Финал романа интригующ: гибнет ли Митя, остается ли в живых дьявол-Инга? По сути, финал ОТКРЫТ - вполне в духе жанра, из детективного виртуозно становящегося философской драмой, и мы не отслеживаем этот неуловимый переход.

«Железный тюльпан», стильный детектив, весь выстроен на двух «лейтобразах»: на превращении Алки Сычевой, уличной проститутки, в поп-звезду, убитую на ее глазах, - и на образе Железного Тюльпана, реального восточного оружия, виртуально изображаемого нищим живописцем-реэмигрантом Ахметовым на ржавой двери гаража. Мотив «ДВОЙНИКА» (артистка умерла, из подходящего «материала» срочно лепят такую же, чтобы публика не заметила ухода любимицы...) также не слишком нов в искусстве, но как он блестяще обыгрывается Благовой! «Двойник» - Алла - разгадывает, кто же убийца звезды, не подозревая, что на нее саму уже охотятся, - а на этот «чистый детектив» накладывается странная, изысканно-щемящая нота Востока: восточная тема прошивает «красной нитью» весь роман, так же, как и красная надпись: «PARADIS» - на стекле ресторана, в котором встречаются герои (эти сцены вызывают в памяти ремарковские «Тени в раю» - вместо «сцены» хотелось бы сказать «кадры», столь КИНОГЕНИЧЕН сам текст).

Кино! Да, романы Елены Благовой - это, бесспорно, кино. Наряду с красотами авторского стиля, который все же достаточно романтичен, чем грубо-реалистичен (а нам, нынешним, объевшимся «чернухи», так не хватает настоящей романтики!), внутри этих текстов «зарыто» кино, о котором можно мечтать: с яркими героями, с динамикой и перебросом контрастных кадров, с наслоениями времен и образов, с векторной устремленностью действия, с небоязнью резких поворотов или, напротив, медитативно-затянутых сцен. Это современное, вполне роскошное остросюжетное кино - только в формате книги, романа. Все, что происходит в романах Благовой, видно и слышно. А изысканный русский язык автора ненавязчиво, но целенаправленно делает свое дело: вводит читателя «стрелялок» и «экшн» в мир культуры, а не ее эрзаца.

Кто же такая загадочная дебютантка - Елена Благова? Автор, надо признаться, достаточно уникален, и сама его жизнь - настоящее кино. Благова - дочь художника, профессиональный музыкант, пианистка и органистка, окончившая Московскую консерваторию и немало концертировавшая по стране и за рубежом, известный поэт (печаталась во всех престижных «толстых» литературных журналах Москвы - под другой фамилией - Крюкова), автор четырех книг стихов, - ее Евтушенко назвал «внучкой Марины Цветаевой» и «последним поэтом страсти» в знаменитой антологии «Строфы века», а Лев Аннинский именовал «ярчайшим дарованием в лирике последних лет»... Благова играла на органе в Иркутске и писала в Париже этюды, склонялась перед статуей Будды в Иволгинском дацане и глядела на портрет своей прабабушки Померанской в замке Вавель в Кракове, читала стихи в петербургской Капелле и раскапывала с археологами греческую колонию Гермонассу в лермонтовской Тамани. Не могло не быть так, чтобы столь богатая и насыщенная жизнь не стала благодарным материалом для романов - а Благова стала их писать, и, внимание, вслед за «Изгнанием из рая» и «Железным тюльпаном» выходят - следите, не пропустите! - «Праздник вина», «Маска», «Гостиница», «Корабль обреченных», «Смерть и музыка», «Охота на волков», «Ночной карнавал»... Елена Благова - автор масштабных литературных проектов, беспрецедентных, оригинальных для русской литературы: «Восток - Запад», «Ars amores», «Смит-вессон 38 калибра», «Армагеддон», и многие из этих проектов уже осуществлены. Она наделена смелостью, она уходит от штампа и клише, столь процветающих в современном книжном деле, от пошлых и дешевых сериалов, от тошнотворных реприз, которыми изобилует книгопечатание, - от всех стереотипов рынка: у нее каждая вещь имеет СВОЕ ЛИЦО, даже если она и вписывается в пространство единого литературного проекта.

И последнее: в романах Благовой есть то, что стало нынче редкостью - удивительно, подробно и красиво, с большим художественным вкусом прописанные острочувственные сцены. Скажут: что же тут удивительного? Эротику сейчас пишет каждая вторая пишущая дама! Эротика Благовой - отнюдь не «клубничка» и не красивая вышивка гладью на шелке пошлого «дамского романа». Это изображение Эроса по высшему художническому разряду, на уровне сознания большого мастера. Это изображение Любви - какой ее не привыкли, давно забыли изображать наши писатели и писательши с бойким пером, хорошо знающие анатомию и физиологию, но утратившие магию Эроса, знакомую, пожалуй, лишь древним, унесшим с собой эту волнующую тайну. И здесь мы согласны с Евтушенко. «Последний поэт страсти»? Первый, в нынешней пишущей России, художник Любви - лучше будет сказать.

Итак, ЕЛЕНА БЛАГОВА. Запомните это имя.

На небосклон литературы нового века всходит новая звезда, и, может, ей суждено ярко вспыхнуть и стать Сверхновой.

? ??? ?? ?????, ??? ??? ?????, ????? ?? ????????? ? ????? ?????? ? ? ???????????????? ????????. ????? ????? ????????.


^ СПАСЕТ ЛИ МИР КРАСОТА?

(интервью с писателем Еленой Благовой, чьи две книги - «Изгнание из рая» и «Железный тюльпан» - выходят на российский книжный рынок)
«Восток - Запад», «Ars amores», «Смит-вессон 38 калибра», «Серебряный век»... Это все - масштабные литературные проекты Елены Благовой, и многие из них уже осуществлены - и выходят к читателю. Кто такая Елена Благова и почему она появилась на литературном небосклоне? Под другой фамилией – ??????? - она известна как поэт: у нее - четыре книги стихов и масса публикаций в толстых литературных журналах, это о ней Евтушенко сказал в знаменитой антологии «Строфы века»: «последний поэт страсти», «внучка Марины Цветаевой», а Лев Аннинский назвал ее «ярчайшим дарованием в лирике последних лет»... ????? ??????? стала писать романы ? ????? ?????? ????????. Для русского писателя ход совершенно традиционный. Пушкин и Лермонтов составили бы конкуренцию Толстому и Достоевскому, если бы их не убили на дуэли. О чем пишет Благова? С чем она выходит на книжный бурношумящий российский рынок? Какую альтернативу предлагает засилью «стрелялок», любовных «хот догов», триллеров-боевиков и тому подобной продукции? А может, ее романы - сугубо элитарное чтение, для немногих, избранных? Как она видит свое место в нынешней литературе и куда, по ее мнению, российская литература, все же порядком оторванная от мирового литпроцесса (а может, это не порок, а благо, кто знает?), пойдет в ближайшие годы?

Все эти вопросы мы решили задать самой Елене.

- «Изгнание из рая», «Железный тюльпан» - какие красивые названия! Достаточно стильные, на мой взгляд. Как бы вы сами, Елена, определили жанр ваших романов?

- Издатель, главный редактор «Центрполиграфа» Игорь Лазарев, думаю, ????? определил направление нашей совместной работы: авторская серия, и ее ??????? название - «НОВЫЙ РОМАН». Почему «новый»? Сейчас, на рубеже веков, когда в конце ХХ века российский читатель объелся сугубым «рынком» (триллерами-детективами-«лавбургерами»), а с другой стороны, читатель так называемой «элитарной литературы» все же малочислен, невелик - отсюда малые ее тиражи, «для избранных», - в воздухе висит востребованность нового романа, новой литературы, которая взяла бы от «остросюжетного» рынка всю его захватывающую интересность и сюжетную остроту, а у «изысканной» литературы - всю ее высокую художественность, доступную лишь настоящим художникам слова, а не бульварным писакам и не профи-литераторам с бойким пером. Востребованность, если хотите, нового Джека Лондона (не Александра Дюма-отца с его авантюрами, а именно Лондона - с его напряженным действием, простотой и стильностью изложения и всеми сложностями образов и психологии!), нового Виктора Гюго, нового... Достоевского?.. да, его, да простят меня «высоколобые» изучатели Федора Михайловича: он брал детектив и превышал жанр, а не оставался в нем, внутри, как Арцыбашев и Амфитеатров, - тех, кто живет всю жизнь «внутри» избранного жанра, подчиняется ему, забывают легко, это судьба однодневок. «Изгнание из рая» - современный готический роман с сильной детективной линией, там еще момент взаимоотношений человека и дьявола, довольно традиционный для мировой литературы. «Железный тюльпан» - чистый детектив, а еще это роман из моего проекта «Восток - Запад», с ярко прописанной темой Востока, имеется в виду Дальний Восток - Монголия, Китай, Восточная Сибирь...

-^ Почему такая любовь к Востоку? Вы там жили? В вас самой восточная кровь?

- После окончания Московской консерватории по классу фортепиано и органа я жила в Иркутске, работала органисткой в Иркутской филармонии, вокальным педагогом в тамошнем оперном театре... Целая полоса жизни... Сапфировый глаз Байкала... Бурятия, Улан-Удэ, бронзовый Будда в Иволгинском дацане, Селенга, Ангара, саянские гольцы, Мунку-Сардык... Восток, если ты там жил, невытравим из души. Он обязательно попросится его воплотить. Сердце Азии бьется ощутимо. Я слышу это биение. Для меня Восток - это один огромный иероглиф, символ-знак, и я его разгадываю, воплощаю и считаю (это мое личное предчувствие), что за ним - определенное будущее, волна с Востока - культуры или разрушения, неважно - поднимется вновь и надвинется на Запад, на Европу, на Америку. Впору писать новых «Скифов» новому Блоку. Во мне две восточных крови - татарская и цыганская, и, возможно, они во мне «играют».

-^ А западные?

- Русская, украинская и польская. В роду отца были Шевченки, в роду матери - поляки из-под Познани. Когда я собиралась замуж в Польшу, в башне Зыгмунта я плакала у надгробия королевы Ядвиги, как у родной могилы, в Вавельском замке в Кракове замерла перед портретом своей прапрабабушки Померанской. Я выучилась говорить по-польски легко - кровь «вспомнила» язык. Замужество рухнуло - мой жених сошел с ума на НЛО (по-европейски - UFO), Космос «забрал» его, он стал писать книги о Космосе, остался одиноким... Я вышла замуж за другого человека - за художника Владимира Фуфачева. Наше свадебное путешествие в Париж было феерическим. Володя, как пьяный, писал этюды везде и всюду. В саду Тюильри упал со своего раскладного стульчика - отсидел ногу, а я думала, он умирает, уработался... Я тоже написала этюд маслом - мост Александра Третьего, с золотыми конями...

- ^ Это все, ваша жизнь, попадает в ваши романы?

- А как же? Разумеется. «Кирпичи» книг скреплены кровью автора и продуты сквозняком его жилищ и ветром его просторов. Однако искусство - это не слепок с жизни. Многие детективные авторы сильно проигрывают сейчас именно потому, что стараются писать «все как в жизни», списывая житейские и бытовые ситуации, клишируя - в очередной, бессчетный раз - события и положения, происходящие и в жизни без счета: ну, преступление, ну, следователь разгадывает, ну, одного убили, ну, серийный убийца... Схема детектива элементарна. Надо вырваться из ??????????? «бытовщины». Нужен новый романтизм, а потом, возможно, - и новый реализм, новая, ярчайшая и мощная стилистика, и до нее должен дорасти и автор, и читатель. Мне ясно одно: чтобы тебя читал народ, надо быть возможно более интересным. А чтобы тебя оценило пространство Искусства и люди культуры - надо быть возможно более художественным. Это мое кредо, если хотите. А разве взыскательный читатель, культурный и просвещенный, не желает прочитать по-настоящему интересную, не занудную, вещь?

- Как же вы, Елена, поэт милостью Божией, стали вдруг писать прозу? Оглянулись и увидели: рынок гудит, дай-ка и я напишу остросюжетную книжку?.. Или все было по-другому?

- По-другому. Эскизы первого романа, «Юродивая», я сделала давно, в Москве, десять лет назад. Это психологическая загадка - образ Абсолютно Свободной Женщины, такой грешницы-святой, делающей то, что она хочет - поверх условностей общества, где живет, - стал преследовать меня на фоне Трагической Любви, посещающей всех женщин когда-нибудь в жизни. Я не страдала отсутствием мужского внимания - ни в Консерватории, ни в Литинституте, ни в Москве, ни в Сибири, - но вот явилась «роковая страсть», и я даже закурила (в 34 года это выглядело тоже очень «роково» и богемно), мне хотелось написать портрет Свободной женщины - парящей над миром, любящей мир, живущей чем Бог пошлет, полной ЛЮБВИ - не к одному избранному мужчине, а ко всем, к многим... Главная героиня, Ксения, - аналог Ксении Петербургской, чуть мой портрет, чуть - образ вечной красавицы и грешницы Магдалины (Марии Египетской?), позже идущей след в след за Учителем, праведником... Конечно, это фантастическая вещь, сугубой реальности, быта в ней мало, хотя наше время и наши люди узнаваемы. В этом романе я отважилась написать любовные сцены так, как хотела - ярко и дерзко. Хотелось написать Эрос Высокий, а не площадной банал.

- ^ Те, кому довелось читать ваши романы, говорят, что в них особенно запоминаются острочувственные сцены. Ваши романы эротические?

- Я умею, хочу и могу писать Любовь-Эрос, как любой художник. Есть три романа (из проекта «Ars amores»): «Ночной карнавал», «Империя чувств», «Любовники Екатерины» - их можно назвать эротическими, но для них это поименование слишком примитивно. Эрос там - одна из составляющих концепции. Как пишется нынешний дамский роман? Очень просто. Это набор сексуальных сцен, слепленных элементарными сюжетными ходами и поворотами, и «клубнички» должно быть в изобилии, чтобы читатель глотал ее все время и не скучал. Типичный рыночный прием - и оттого скучный. Если говорить: халва, халва, халва, - во рту слаще не станет. Рембрандт пишет «Данаю», Утамаро - акт, да еще, по-восточному, с Третьим, с Подглядывающим, Джакомо Манцу ваяет «Больших любовников» в безумном объятии. Это - искусство. Мои «эротические романы» - такие, мои чувственные сцены в других романах - такие. Я поднимаю Эрос, «опущенный» расхожим порнорынком, на должную высоту. Жигулин сказал нам как-то в семинаре: «Запретных тем нет, друзья мои. Весь секрет в том, КАК это подать». Я запомнила эти слова на всю жизнь.

- ^ А вообще, что вас интересует как художника? О чем вы пишете? О чем ваши книги? Только не отвечайте: «о жизни»!

- (Смеется). И о смерти тоже. Стремлюсь делать, как вы уже поняли, вещи разные. Художника всегда можно узнать по стилю, по особым приемам, по дыханию - широкому или прерывистому, - но темы, пространство произведения должны быть разные! Это интересно и автору, осваивающему новую пластику, и читателю: ого, что же нам приготовил любимый автор?! Три «хулиганских» романа с одной героиней - детективы из авторского сериала «Книга жизни», «Корабль обреченных» - интерпретация трагедии «Титаника», столь «затрепанная» людьми искусства и рынка, «Ночной карнавал» - роман о первой русской эмиграции в Париже, о девочке-шпионке, влюбившейся в Великого Князя, «Золото» - археологический детектив, «Камера» - роман-фильм о людях, снимающих кино, сам похожий на кино - по фактуре, по динамике... «Маска», очень московский роман, с двумя главными героинями-актрисами, этакая парочка - Одетта-Одилия... «Гостиница» - масштабный холст, супер-Острый-Сюжет - большая, небесспорная вещь, в пику Артуру Хейли и Олегу Андрееву?.. - нет, просто хотелось написать СРЕЗ МИРА, архетип гостиницы подходит для этой цели как нельзя лучше - калейдоскоп людей, сплетения судеб...

- Вот это замах! «Титаник», жизнь столичного отеля, съемки фильма... Я заглядывала в ваши тексты - они, по моему мнению, весьма «киногеничны», и в разговоре вы не раз упомянули о кино. Какова связь в современной культуре кино и литературы, по-вашему?

- Очень большая - и еще не разработанная авторами-писателями и не исследованная серьезно критиками. Однако все это, синтез кино и книги, уже назрел, уже «маячит» и дразнит художника. Я не имею в виду текст-сценарий, написанный либо по роману, либо - отдельно - по заказу для фильма. Я говорю о ХУДОЖЕСТВЕННЫХ СВЯЗЯХ кино и романа. Роман, по Бахтину, - молодой, неустоявшийся жанр: что такое для него несколько столетий? Роман должен взять от кино мощную динамику, свободное перемещение кадров, яркость героев, векторную устремленность действия, временную цельность, композиционную рельефность, народность сюжета и креативность атмосферы и стилистики. Вообще в кино сейчас картина «водораздела» даже более явна, нежели в литературе: кино отчетливо разделилось на дешевые боевики - и на элитарных Сокурова, братьев Коэнов, Питера Брука и иже с ними. Александр Гордон, сейчас дебютирующий в качестве кинорежиссера, считает, что художник должен делать что хочет, и желательно - креатив. Он прав. Креатив - первая (и настоящая) ценность художника. Тем он и силен - и тем побеждает рынок. Но креативный автор, увы, должен все же думать о своем читателе-зрителе-слушателе - и по возможности щадить его и заинтересовывать. Как это совместить? У кого на что таланта хватает. Вон Шекспир - хрестоматийный пример - рыночные пьесы на острые сюжеты для театра «Глобус» в изобилии ваял, в одном «Гамлете» - двенадцать смертей, что тебе Куросава, - а что получилось?.. Отход, как говорят художники, произошел. Цивилизация отошла во времени от Шекспира - и обнаружила, что он художник, а все его собратья вокруг - кто? - ремесленники.

-^ Вы ненавидите ремесленников от литературы?

- А за что их любить? Нет, ненависти к ним или какой-то особой неприязни у меня нет. Пусть живут, пишут, получают свои честно заработанные на персональном компьютере деньги. Жизнь одна, и каждый выбирает и строит ее сам. «Мировую славу оставим художественной литературе, а я от денег не откажусь» - так обронила в интервью одна из популярных авторесс, у которой «с конвейера» каждый месяц сходит детектив, - и что же, осуждать ее за это? Ей нужны деньги, а Бог наградил ее мало-мальским талантом писать. Но то, что выходит из-под пера ее и ей подобных, - это НЕ КНИГИ, хоть они и в твердом переплете, у них на обложках рисунки и они состоят из страниц. Эти бумажные кирпичи - КВАЗИКНИГИ. Да, люди их читают, да, и с интересом даже, развлекаются, отдыхают. И такая продукция должна быть. И будет всегда. Но эти люди - не писатели, и их продукция еще не имеет названия. Она умирает вместе с книгой, которую часто, прочитав, выбрасывают в мусорный ящик. Это утилитарное предназначение текста - не в постмодернистском, а просто в типографском смысле. Это газета, только в переплете. Издатель получает заработок, автор - гонорар, потом все это благополучно забывают. Я бы не хотела себе такой судьбы.

-^ А какой вы видите вашу писательскую судьбу?

- Решение больших тем, супертем, архетипов. «Титаник», вообще трагедия Погибающего - архетип. Царская последняя расстрелянная Семья - архетип. Убийство мужчиной возлюбленной из ревности (Кармен, Отелло) - архетип. Мой роман, который я хочу писать, - это острый современный сюжет, вечный мифологический сюжет (мировой архетип), сочетание высокой романтики и грубого реализма (принцип контраста) и свежий ветер кино.

-^ Вы рассказываете мне вашу кухню, секреты мастерства! Не боитесь плагиата?

- Стиль - это не коммерческая тайна. Стиль невозможно «передрать». А сюжеты - вечны, они кочуют из произведения в произведение уже много веков. Сколько раз был интерпретирован «Дон Жуан»? Вспомните? А библейские сюжеты? А Фауст, покупающий вечную молодость у дьявола? А проводник-Сталкер? Вергилий у Данте - тоже Сталкер - по кругам Ада... Вечность сюжета в сочетании с его современной интересностью - это, конечно, высший пилотаж, плюс авторская неповторимость. По сути, во всяком оригинальном создании можно найти либо черты римейка, либо чистый римейк. А мощь произведения зависит от личностной мощи творца. Это аксиома.

- ^ Значит, по-вашему, спасение и литературы, и кино от серого однообразного потока-конвейера выпускаемой продукции - это креативная личность художника?

- Да, да и еще раз да! Нынешний рынок, увы, нередко превращает и авторов, и издателей, и читателей в какой-то сплошной конгломерат, в «мамалыгу» серости и повторяемости. Я понимаю - издатель не может без рынка, без утилитарной продукции, без заработка! Такое время на дворе! Но на этом ни автору, ни издателю нельзя останавливаться - надо думать о будущем. Будущее было, есть и будет только за Личностью в искусстве. Другого пути у художника - нет. Эта истина, простите за дидактику, проверена веками! Мир культуры, да и просто мир, если ему суждено спастись, спасет не постмодернисткая ирония отрицания и распада, не стереотипная, штампованная продукция, а все же живая красота. Вот так просто. Фолкнер говорил об этом в своей речи при вручении ему Нобелевской премии, Бродский - тоже, Достоевский, сами понимаете, еще раньше, Рерих...

- Вы считаете, что постмодернисткая эстетика гибельна?

- Я уважаю постмодернистов. Они показывают, через свою, выстраданную ими, эстетику, действительный распад, трагедию мира. Это их право. Они объективно отражают - и выражают - один из фрагментов мира, хотели бы мы этого или не хотели. Просто в определенное время они вошли в моду, сейчас мода на них проходит. И эти круги времени закономерны.

- Вы - писатель. Вы счастливы?

- Беспредельно. У меня есть большая любовь. У меня есть два сына - наследники. У меня есть мои книги. У меня есть - и это главное счастье - ненаписанные книги, которые я хочу написать и отдать людям.
???????? ????? ??????? ????????

(???????????? «?????????????», ??????, 2002 ?.)

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconФранс Кафка «Процесс»
О. Хаксли. О прекрасный новый мир. Шутовский хоровод (или другой роман по выбору), точнее контрапункт

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconО. Э. Терехов Историческая мысль и историческая наука
I. Историческая мысль и историческая наука в эпоху романтизма в первой половине XIX века

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconС амый долгожданный роман о мире Упорядоченного от популярнейшего фэнтези-автора Ника Перумова
Самый долгожданный роман о мире Упорядоченного от популярнейшего фэнтези-автора Ника Перумова

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconПарижской Богоматери «Мечеть Парижской Богоматери»
Св. Софией в Константинополе. О терроризме и сопротивлении, о гетто и катакомбной католической Церкви повествует роман, который может...

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? icon1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга Апрель-июнь Впервые...
Мураками: реальность, иллюзия, научная фантастика, философия, познание человеческой души, протест против насилия и попрания свободы...

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconСтатья: Политика
Новым мировым порядком. А поскольку борьба эта прежде всего идеологическая, очень важно вскрывать подоплеку событий и явлений. Олдос...

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconНеобходимое предисловие
Вниманию издательства предлагается роман из серии “приключений” бывшего журналиста и мошенника. Роман может быть продолжен, настоящего...

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconНесколькими-без не ни употребляется
Не новый французский роман, а сочинение двухсотлетней давности- есть противопоставление с союзом а

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconРоман Москва «Детская литература»
Да какой это роман! — возмутится читатель, пере­листав страницы книги. — Это не роман, а обман!

Новый роман: дерзость автора или назревшая историческая необходимость? iconШестая Терпение и стойкость
Необходимость) терпеть унижение на пути знания. (Необходимость) терпеть бедность. (Необхо­ди­мость) терпеть голод. Терпение, проявляемое...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница