21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы




Название21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы
страница1/6
Дата публикации18.06.2013
Размер1.03 Mb.
ТипЛитература
lit-yaz.ru > Литература > Литература
  1   2   3   4   5   6
21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного)
Характер и содержание русской публицистической литературы, начиная с 40-х годов XVIв., определяются преимущественно борьбой восходящего дворянства и быстро клонившимся к политическому и экономическому упадку боярством, со времени учреждения в 1564 г опричнины окончательно утратившим свои былые социальные привилегии.

Виднейшим идеологом дворянства в эпоху Грозного является Иван Пересветов, приехавший на Русь из Литвы в конце 1538-нач. 1539 года. В своих сочинениях с конца 40-х годов он является апологетом самодержавного Русского государства, поддерживающего в первую очередь интересы дворянства и организованного на основе регулярно действующего чиновничьего и воинского аппаратов.

В «Сказании о царе Константине», рисуя гибельное влияние византийского боярства на царя Константина и на судьбы Византии, Пересветов аллегорически изображает засилье боярской партии в пору малолетства Ивана Грозного. Здесь, как и во многих своих произведениях, Пересветов является сторонником царской «грозы».

В ^ Большой челобитной Ивану Грозному Пересветов, ссылаясь на волошского воеводу, уже прямо говорит о засилье в Русском царстве бояр. В «Сказании о Магамет-салтане» в замаскированной форме представлена целая политическая программа, предвосхищающая собой позднейшие государственные реформы Ивана Грозного, в частности учреждение опричнины. Последний византийский царь Константин был гуманным и кротким правителем. Этими качествами царя воспользовались бояре, которые лишили его силы и могущества, в результате чего Византия была захвачена турками.

Государственная практика Магмет-салтана, покорителя Византии, была совершенно иная, чем практика Константина. Он (Магомет):

  1. Почти свел на нет боярскую власть и боярские привилегии

  2. Предоставил значительные преимущества воинству

  3. Уничтожил такую систему административного аппарата, при которой администратор брал в свою пользу налоги и пошлины, взимаемые им с населения: все налоги должны были идти непосредственно в казну, а чиновник-администратор получал определенное жалованье.

  4. Заботится о создании образцового войска и всячески покровительствует ему. (Царь силен и славен войском)

  5. Правонарушения искореняет сурово и беспощадно, руководствуясь тем, что «как конь под царем без узды, так царство без грозы»

Магмет расценивает своих подданных не по степени их знатности, а по качеству их заслуг, особенно воинских. Считает, что в государственных делах самое важное – правда.

Сочинения Пересветова написаны простым, энергичным языком, почти совершенно чуждым элементов церковно-славянской речи. Его публицистические взгляды сложились, очевидно, в известной мере под воздействием западноевропейской политической практики (до приезда на Русь Пересветов долго жил на Западе – в Венгрии, Чехии, Польше). Представление об идеальном монархе – мудреце и философе, какое он себе усвоил, было обычным у европейским гуманистов.
Боярская партия в свою очередь выдвигает такого публициста, как кн. А.М.Курбский, плодовитый писатель, автор 3-х посланий к Грозному и «Истории о великом князе Московском», написанных им в Литве (70-е гг XVI в.), куда он, изменив родине, бежал от гнева Грозного после проигранного сражения в Ливонии.

Стиль Курбского обнаруживает в нем искусного оратора, умеющего сочетать патетичность речи со стройностью и строгой формальной логичностью повествования.

В первом же своем послании к Грозному, написанном в 1564г, Курбский, обличая царя в жестокостях по отношению к боярам, обращается к нему с гневной речью, построенной большею частью в форме риторических вопросов и восклицаний. Перечисляет все преследования, которые он претерпел от Грозного. Это свое писание, «слезами измоченное», Курбский обещает положить с собой в гроб, отправляясь на суд божий.

Получив вскоре в ответ на свое конструктивно очень стройное послание многословное, пересыпанное обширными цитатами послание Грозного, Курбский отзывается о стиле Грозного как о «широковещательном и многошумящем» писании. Грозный был человеком начитанным, но ему чуждо было академически выдержанное красноречие Курбского.

Курбского удивляет, что Грозный решился послать столь нескладное послание в чужую землю, где имеются люди, искусные «не токмо в граматических и риторских , но и в диалектических и философских учениях».

Курбский не был идеологом того удельного «княжья», которое мечтало о возврате к порядкам, бывшим при его предках; он не отрицал исторической роли Русского государства, но стремился к сохранению известной доли былых своих преимуществ и к оформлению господствующего положения крупных землевладельцев.

Обида Курбского на Грозного была тем сильнее, что Курбский осознавал себя одним из тех преследуемых Грозным княжат, которые, как и сам царь, происходили «от роду великаго Владимира», о чем опальный князь и напоминал своему гонителю.

^ Произведения Грозного принадлежат эпохе, когда индивидуальность уже резко проявлялась у государственных деятелей, и в первую очередь у самого Грозного, а индивидуальный стиль писателей был развит еще очень слабо, и в этом отношении стиль произведений самого Грозного - исключение. На фоне общей, характерной для средневековья безликости стиля литературных произведений стиль сочинений Грозного резко своеобразен, но он далеко не прост и представляет трудности для его характеристики. На первый взгляд стиль произведений Грозного может показаться даже лишенным единства. В нем как бы борются разные стихии языка, различное отношение к действительности; необычайная и очень горячая искренность - со зловещим притворством, чувство собственного превосходства над читателями - со сменяющим это чувство отношением к читателю как к равному. В сочинениях Грозного сочетается стремление исправлять и наказывать силой - с желанием переубеждать и опровергать доводами разума, торжественность обращений - с просторечием и грубой бранью, сдержанность - с запальчивостью.  Царь отличался в этих выступлениях "большим красноречием" и "употреблял смелые выражения". Не удивительно, что и в своих литературных произведениях Грозный властно ломал стилистические традиции и "литературный этикет" своего времени. Нельзя думать, что Грозный нарушал современные ему литературные приличия "по невежеству", как это изображал его литературный и политический противник князь Андрей Курбский. Грозный был одним из образованнейших людей своего времени.

Как у многих эмоциональных писателей, стиль Грозного сохранял следы устного мышления. Он писал - как говорил. Возможно, он диктовал свои послания. Отсюда не только следы устной речи в его писаниях, но и характерное для устной речи многословие, частые повторения мыслей и выражений, отступления и неожиданные переходы от одной темы к другой, вопросы и восклицания, постоянные обращения к читателю как к слушателю. Грозный ведет себя в своих посланиях совершенно так, как в жизни. В нем не столько сказывается манера писать, сколько манера себя держать с собеседником. За его писаниями всегда стоит реальность: реальная власть, реальная жестокость, реальная насмешка. Он не только пишет, но действует: способен привести в исполнение свои угрозы, сменить гнев на милость или милость на гнев.

В своих посланиях Грозный постоянно играет какую-либо роль. Стиль их меняется в зависимости от взятой им на себя роли. От этого стиль его посланий очень разнообразен. Игра в посланиях - отражение игры в жизни. Чаще всего для Ивана Грозного было характерно притворное самоуничижение, иногда связанное с лицедейством и переодеванием. Притворно-самоуничижительный тон вкраплен в его гневное послание в Кирилло-Белозерский монастырь игумену Козме "с братией". Оно написано по следующему случаю. Несколько опальных бояр, в том числе Шереметев и Хабаров, забыв свои монашеские обеты, устроились в монастыре, как "в миру", и перестали выполнять монастырский устав. Слухи и сообщения об этом доходили и до Грозного, составившего в связи с этим свое обширное послание в Кирилло-Белозерский монастырь.

Письмо Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь - это развернутая импровизация, импровизация вначале ученая, насыщенная цитатами, ссылками, примерами, а затем переходящая в запальчивую обвинительную речь - без строгого плана, иногда противоречивую в аргументации, но написанную с горячей убежденностью в своей правоте и в своем праве учить всех и каждого.

Его письмо в Кирилло-Белозерский монастырь, пересыпанное вначале книжными, церковнославянскими оборотами, постепенно переходит в тон самой непринужденной беседы: беседы страстной, иронической, почти спора, и вместе с тем преисполненной игры, притворства, актерства. Он призывает в свидетели бога, ссылается на живых свидетелей, приводит факты, имена. Его речь нетерпелива. Он сам называет ее "суесловием". Как бы устав от собственного многословия, он прерывает себя: "что ж много насчитати и глаголати", "множае нас сами весте..." и т. д.

^ Наибольшей известностью из сочинений Грозного пользуется переписка с князем Курбским. Здесь также явно ощущается живая перемена тона письма, вызванная нарастанием гнева. Но переходы и здесь своеобразны. Грозный не повторяется даже в своем эмоциональном отношении к действительности. В первом письме к Курбскому, написанном им в ответ на письмо Курбского, Грозный гораздо сдержаннее, чем в своем послании игумену Козме в Кирилло-Белозерский монастырь. Между царем и изменником не могло быть той непосредственности, какая была в его послании кирилло-белозерским монахам. Грозный выступает здесь с изложением своих взглядов как государственный человек. Он стремится дать понять Курбскому, что ему пишет сам царь - самодержец всея Руси. Свое письмо он начинает пышно, торжественно. Он пространно говорит о своих предках. Он не допускает здесь, разумеется, того издевательски приниженного тона, что в послании в Кирилло-Белозерский монастырь.

Но и здесь, в конце концов, дает себя знать темпераментная натура Грозного. Постепенно, по мере того как он переходит к возражениям, тон письма его становится оживленнее. Грозный резко возражает против мнения Курбского о необходимости ему иметь мудрых советников из бояр. В полемическом задоре Грозный называет бояр своими рабами. Повторяющиеся вопросы усиливают энергию возражений. Постепенно тон письма становится запальчивым. Он с азартом издевается и высмеивает Курбского, отпускает такие насмешки, которые уже лишены всякой официальности. Грозный мог быть торжественным только через силу. На время вынужденный к торжественности тона, Грозный в конце концов переходит к полной естественности. Можно подозревать Грозного иногда в лукавстве мысли, иногда даже в подтасовке фактов, но самый тон его писем всегда искренен.

Это был поразительно талантливый человек. Казалось, ничто не затрудняло его в письме. Речь его текла совершенно свободно. И при этом какое разнообразие лексики, какое резкое смешение стилей, просторечия и высоких церковнославянизмов, какое нежелание считаться с какими бы то ни было литературными условностями своего времени! И это сразу после того, как сам же ими пользовался в полной мере, ему ничего не стоит переходить от церковнославянского языка к грубому просторечию.

Казалось бы, он не имеет своего стиля, ибо пишет по-разному, "во всех стилях" - как вздумается. Но именно в этом свободном отношении к стилю и разрушаются стилистические, жанровые трафареты, а на смену им постепенно приходит индивидуальное творчество и личностное начало.

Смелый новатор, изумительный мастер языка, то гневный, то лирически приподнятый (как, например, в своем завещании 1572 г.), мастер "кусательного" стиля, самодержец всея Руси, любивший игру в смирение, изображавший себя обиженным или приниженным, пренебрегавший многими литературными традициями ради единой цели: убедить и высмеять своего противника, - таков Грозный в своих произведениях.

22. «Казанская история» как памятник эпохи Ивана IV

В памятниках исторического повествования 16в встречается сочетание художественного и публицистического вымысла, наиболее ярко оно проявляется в «Истории», написанной в 1564-66гг. Автором ее был, судя по его заявлению, русский, попавший в плен к казанцам, пробывший в плену 20 лет и после взятия Казани Грозным поступил к нему на службу. Он – горячий приверженец Грозного и враг боярской верхушки. Во вступлении к повести он называет ее «красной, новой и сладкой». И действительно, она написана человеком, отличавшимся незаурядным поэтическим вкусом и любовью к образной речи. Целью автора было не только рассказать о завоевании Грозным Казани, но и обо всей истории Казанского царства.

Историю эту он начал с легенды, очевидно заимствованной у казанских феодалов, о фантастическом царе, ходившем на Русскую землю после смерти Батыя и освободившем место на окраине Русской от страшного двуглавого змея и создавшем богатое царство – Казань. В «Истории» соединились различные литературные влияния, что не могло не сказаться на художественном стиле.

С литературной точки зрения «История» представляет значительный интерес. Произведение дает яркие примеры нарушения «литературного этикета» (ЛЭ-неписаные правила литературы средневековья, механизм, позволяющий создавать идеальный текст по представлениям того времени; строится на формулах).Например, при описании выступления русского войска из Коломны, автор говорит о русском войске в образах, которые раньше можно было применить только к войску врага: русских воинов было так много, как у вавилонского царя, когда он наступал на Иерусалим. Элементы этого описания взяты из описания нахождения Батыя на Киев в Ипатьевской летописи. Дальнейшее описание прихода русских войск под Казань также прямо напоминает описания подступов вражеского войска на Русь: «И наполни (И. Грозный) всю Казанскую землю воями своими, конники и пешцы; и покршася ратью поля и горы и подолия, и разлетешася аки птица по всей земле той, и воеваху, и пленяху Казанскую землю и область всюде, невозбранно ходяще и на вся страны около Казани и до конца ея». Далее следует своеобразный плач по Казанской земле, который представляет собой неслыханное нарушение этикета (оплакивается чужая земля, как своя), и нарушение это не единственное; подобные нарушения встречаются на каждом шагу: воинские формулы сохранены, но применяются они и к своим и к врагу без разбора. Литературная «воспитанность» автора ограничивается немногими оговорками, подчеркивающими его сочувствие русским, и только. Сходство Ивана Грозного с врагом увеличивается оттого, что, подступив к Казани, Иван дивится ее красоте, так же как Меньгу-хан дивился красоте Киева. Как и в «Повести о разорении Рязани Батыем», казанцы бьются на вылазках против русских: «един бо казанец бияшеся со сто русинов, и два же со двема сты».

Описание приступа русских войск к Казани напоминает описание осады Рязани Батыем: русские приступают к Казани день и ночь сорок суток. Речи казанцев ннеобычны для врагов. Они исполнены доблести и мужества, верности родине, ее обычаям и религии. Отчаяние казанцев описывается так, как раньше описывалось бы только отчаяние русских.

Нарушения этикета простираются до такой степени, что враги Руси молятся православному богу и видят божественные видения, а русские совершают злодеяния, как враги-отступники. Эти странные нарушения этикета можно было бы попытаться объяснить тем, что автор «Истории» был пленником в Казани и, может быть, даже тайным сторонником казанцев, но уместно напомнить, что автор «Повести о взятии Царьграда» XV в. Нестор Искандер был также пленником у турок, но ни одного случая нарушения литературного этикета у последнего наблюсти невозможно. Сочувствие же автора «Казанской истории» русским и Грозному не вызывает сомнений

Автор «Истории» смешивает этикет в отношении русских и их врагов, подобно тому как автор Хронографа 1617г совмещает дурные и хорошие качества в характеризуемых им лицах. И тут и там разрушается примитивно морализующее отношение к объекту повествования.

Эдвард Кинан: наряду с процессом деградации старого этикета в «Казанской истории» имеется попытка построить новый литературный этикет – этикет, свойственный на Западе рыцарскому роману, где действующие лица ведут себя независимо от того, к какому лагерю, стране или религии они принадлежат.

Приводимые примеры из «Казанской истории» знаменуют собой начало освобождения литературы от средневекового дидактизма. Внутренние законы развития сюжета овладевают литературой и создают новую «красную и сладкую», как назвал ее автор «Истории», повесть – «Казанскую историю».

«История» является истинным произведением своего времени, тк именно в XVI в. наблюдается начало падения «литературного этикета». Этикетный обряд еще существует, но он отрывается от ситуации, его требующей. Этикетные формулы применяются без того строгого разбора, который был характерен для литературы предшествующих веков.

В «Казанской истории» формализуется эмоциональный стиль, выработавшийся в Русской лит-ре 16в (пышность и помпезность, вместе с тем сухой стиль второго монументализма).

Несмотря на общую торжественность стиля истории, в ней нет витийственного словотворчества, зато попадаются выражения, взятые из обыденной жизни («стар да мал») и элементы устно-поэтического стиля (реки медвяные, поле чистое итд).

«История» таким образом впервые после длительного перерыва вводит в книное произведение устнопоэтические элементы, тут, возможно, решающим оказалось то обстоятельство, что история была делом частной инициативы книжника, не связанного с установившимися стилистическими трафаретами.
23 вопрос. Повесть о Петре и Февронии Муромских Ермолая-Еразма – памятник духовной культуры и литературы XVI в.
Одним из основных жанром в 16 веке оставалась агиография. Были канонизированы многие лица, которых раньше почитали только в определенных землях и княжествах.

Жития 16в дошли до нас и в отдельных текстах, и в составе больших сводов – патериков и великих Миней Четиих. Кроме того, ряд житий продолжал создаваться и переписываться отдельно. Такой житийной повестью была повесть о Петре и Февронии. Она представляет собой сочинение писателя и публициста 16в Ермолая-Еразма. Биографические сведения о нем весьма скудны. В середине 16в он приехал в Москву из Пскова и стал протопопом Дворцового собора в Москве, а к началу 60-х гг. постригся в монахи под именем Еразма. Наиболее значительным его публицистическим произведением был трактат, в котором он высказал мысль о крестьянах, как основе всего общества. Считая общественное неравенство неизбежным явлением, Ермолай, однако, предлагал твердо определить размеры оброков и оградить крестьян от притеснений. Такое решение, по его мнению, должно привести к уменьшению «всякого мятежа». Наряду с публицистическими памятниками Ермолай создавал и агиографические, к которым и принадлежала повесть о Петре и Февронии.

Петр и Феврония почитались в Муроме как святые еще в 15в, в середине 16 они были канонизированы, и повесть о них воспринималась как житие. Однако, она не похожа на другие памятники агиографического жанра. Содержание и художественная структура не укладываются в рамки житийного канона. Это ощутимо с первого взгляда. Если рассматривать повесть, как житийное произведение, то ее следует отнести к житию биографического типа. Согласно традиции такой рассказ, помимо наличия предисловия и послесловия, должен был строиться по такому плану: восхваление родины и родителей святого, сведения о проявлении святости в юности, искушение, служение Богу, кончина, посмертные чудеса. Очевидно, что содержание повести о Петре и Февронии не канонично. В повести рассказывается о жизни Петра и Февронии в основном в аспекте их взаимоотношений. Содержание повести было определено существованием предания о женитьбе князя на крестьянке, когда крестьянская девушка, вылечив князя, вышла за него замуж. Это вызвало ассоциации со сказочными мотивами о браке социально неравных партнеров, и предание было объединено с народной сказкой о мудрой девушке. Для объяснения причин княжеской болезни был введен другой классически сказочный мотив – борьба со змеем. Повесть о Петре и Февронии легко делится на несколько самостоятельных эпизодов.

Первая часть повести имеет назначение вступления – это объяснение заболевания князя Петра. Она основана на фольклорном сюжете змееборчества. Сюжетная схема и основные функции в этом эпизоде повести следуют точно за сказкой. Однако действия героя не соответствуют законам построения волшебной сказки. А для получения чудесного оружия Петру не приходится преодолевать препятствия. Поэтому читатель не может составить себе представления о добродетелях героя. Момент приобретения волшебного средства скорее ближе житийной ситуации, когда через ангела предопределяется поведение героя.

Встреча Петра со змеем соответствует сказочной функции – основное испытание. Но если в волшебной сказке поведение героя предопределено предварительным испытанием, то в повести именно встреча со змеем является наиболее трудным моментом для героя, т.к. ему приходится преодолевать свои сомнения и быстро принимать решение. Типичным концом волшебной сказки является вознаграждение героя, а Петр получает струпья.

В основной части повести в центре внимания оказывается новый герой – Феврония, которая избавляет Петра от недуга. Момент появления нового героя свидетельствует, что в этом месте завершается использование одного из источников. Центральная часть повести также построена на использовании народно-сказочных мотивов. Здесь основным источником послужил один из вариантов сказки о мудрой деве. Однако и здесь наблюдается несоответствие нормам волшебной сказки. Ни героине, ни ее семье не наносится никакого ущерба, а сам испытатель обращается за помощью к героине. Сюжету сказки о мудрой деве соответствует диалог слуги князя с Февронией, которая привлекает к себе внимание своими иносказательными ответами. Далее следует характерный для сказки мотив загадок и последующей женитьбы. Мотив болезни князя меняет в деталях построение сказочного сюжета. Князь Петр женится на Февронии не потому, что она привлекла его своим умом, а потому что она его вылечила. Условия ставит не испытатель, а сама героиня. Противостояние Февронии и бояр соответствует функции дополнительного испытания. Здесь явно используется сказочный источник (просьба взять с собой самое дорогое), но вместо конфликта с князем, Феврония противостоит многим людям, находящимся выше ее по социальному статусу. Положение Февронии становится трагичным, когда, оставив княжество ради жены, князь Петр начал сомневаться в правильности своего поступка. Поэтому кульминационной точкой надо считать часть рассказа, где говорится о том, как герои останавливаются в пути на ночлег. Т. о напряженность повествования определяется взаимоотношениями главных героев, но если в сказке суть дела заключается только в большей сообразительности одного из героев, то в повести Петр целиком полагается на решения жены, и когда князь начинает сомневаться, Феврония должна помочь ему преодолеть колебания, для чего она совершает чудо со срубленными деревцами. Напряженность следующей новеллы – четвертого рассказа – основана на том, что Февронии приходится выбирать между данным князю Петру словом и богоугодной деятельностью Феврония выбирает князя Петра. И Бог, вопреки существующему иноческому правилу, соединяет их после смерти. Т. о повесть состоит из 4-х новелл, посвященных наиболее драматическим моментам в жизни героев. Пятая новелла (все женщины одинаковы) входит в состав одной из центральных новелл. В то же время повесть является единым целым, потому что она подчинена единой мысли, содержит замкнутое описание жизни героев. Целостность произведения определяется проведением через сюжет единой мысли о всемогуществе любви, преодолевающей все препятствия, которые стоят у нее на пути. Последний рассказ повести задуман как эпилог ко всему произведению и выполняет функцию новеллистической концовки. Хотя в нем и утверждается мысль о святости Петра и Февронии, построен он не на принципах житийного канона. В рассказе подводится итог взаимоотношений Петра и Февронии: к концу своей жизни они пришли к полному согласию. Благодаря уму, такту и благородству Февронии, их совместная жизнь оказалась счастливой.
Н.С. Демкова исходит прежде всего из признания христианского смысла текста. Д.С. Лихачёв называет стиль изображения человека в Повести «стилем психологического умиротворения», отмечая, что он представлен очень немногими произведениями.

Изучение сюжета и образного строя Повести позволяет высказать суждение о ней как о тексте, имевшем иносказательный смысл, т.е. о притче. Это повесть об испытании человека – героя-змееборца Петра (змей в Повести – в соответствии с христианской традицией – символ злой бесовской силы, дьявола), об его отказе от гордыни и «исцелении» от «язв» греховных, о награде за выдержанные испытания (Петру даровано безмятежное и справедливое княжение). Для Ермолая-Еразма существенной, по-видимому, была идея полного смирения – добровольного отказа человека от себя, от человеческой гордыни во имя перехода в новое – совершенное – качество истинно христианского отношения к миру. Пётр главный, основной герой Повести, который должен пройти, по замыслу автора, через цепь испытаний. Одно испытание – это тяжёлая болезнь князя Петра. А другое – сама Феврония. Она решается выступить в роли целительницы только для того, чтобы спасти князя, и брак с князем – условие его исцеления, о чём она каким-то образом знает. Дальнейшее развитие сюжета Повести – это ступени, этапы постепенного нравственного прозрения Петра, уходящего из мира земных страстей в мир вечных истин. Три чуда Февронии имеют кардинальное значение для развития сюжета. Первое (чудесное исцеление Петра путём смазывания тела и ОМОВЕНИЯ) – начало нравственного очищения князя Петра. Второе (превращение хлебных крошек в фимиам) способствует возникновению доверия между супругами. Третье (возвращение к жизни срубленных деревьев) – знак возрождения жизни, средство разрешения конфликта, сомнений Петра.

Нравственная сила Февронии и её победа над миром земных страстей очевидна, но для замысла Ермолая-Еразма не менее важными являются размышления о пути, пройденном Петром.
Одним из основных жанром в 16 веке оставалась агиография. Были канонизированы многие лица, которых раньше почитали только в определенных землях и княжествах.

Жития 16в дошли до нас и в отдельных текстах, и в составе больших сводов – патериков и великих Минейчетиих. Кроме того, ряд житий продолжал создаваться и переписываться отдельно. Такой житийной повестью была повесть о Петре и Февронии. Она представляет собой сочинение писателя и публициста 16в Ермолая-Еразма. Биографические сведения о нем весьма скудны. В середине 16в он приехал в Москву из Пскова и стал протопопом Дворцового собора в Москве, а к началу 60-х гг постригся в монахи под именем Еразма. Наиболее значительным его публицистическим произведением был трактат, в котором он высказал мысль о крестьянах, как основе всего общества. Считая общественное неравенство неизбежным явлением, Ермолай, однако, предлагал твердо определить размеры оброков и оградить крестьян от притеснений. Такое решение, по его мнению, должно привести к уменьшению «всякого мятежа». Наряду с публицистическими памятниками Ермолай создавал и агиографические, к которым и принадлежала повесть о Петре и Февронии.

Петр и Феврония почитались в Муроме как святые еще в 15в, в середине 16 они были канонизированы, и повесть о них воспринималась как житие. Однако, она не похожа на другие памятники агиографического жанра. Содержание и художественная структура не укладываются в рамки житийного канона. Это ощутимо с первого взгляда. Если рассматривать повесть, как житийное произведение, то ее следует отнести к житию биографического типа. Согласно традиции такой рассказ, помимо наличия предисловия и послесловия, должен был строиться по такому плану: восхваление родины и родителей святого, сведения о проявлении святости в юности, искушение, служение Богу, кончина, посмертные чудеса. Очевидно, что содержание повести о Петре и Февронии не канонично. В повести рассказывается о жизни Петра и Февронии в основном в аспекте их взаимоотношений. Содержание повести было определено существованием предания о женитьбе князя на крестьянке, когда крестьянская девушка, вылечив князя, вышла за него замуж. Это вызвало ассоциации со сказочными мотивами о браке социально неравных партнеров, и предание было объединено с народной сказкой о мудрой девушке. Для объяснения причин княжеской болезни был введен другой классически сказочный мотив – борьба со змеем. Повесть о Петре и Февронии легко делится на несколько самостоятельных эпизодов.

Первая часть повести имеет назначение вступления – это объяснение заболевания князя Петра. Она основана на фольклорном сюжете змееборчества. Сюжетная схема и основные функции в этом эпизоде повести следуют точно за сказкой. Однако действия героя не соответствуют законам построения волшебной сказки. А для получения чудесного оружия Петру не приходится преодолевать препятствия. Поэтому читатель не может составить себе представления о добродетелях героя. Момент приобретения волшебного средства скорее ближе житийной ситуации, когда через ангела предопределяется поведение героя.

Встреча Петра со змеем соответствует сказочной функции – основное испытание. Но если в волшебной сказке поведение героя предопределено предварительным испытанием, то в повести именно встреча со змеем является наиболее трудным моментом для героя, тк ему приходится преодолевать свои сомнения и быстро принимать решение. Типичным концом волшебной сказки является вознаграждение героя, а Петр получает струпья.

В основной части повести в центре внимания оказывается новый герой – Феврония, которая избавляет Петра от недуга. Момент появления нового героя свидетельствует, что в этом месте завершается использование одного из источников. Центральная часть повести также построена на использовании народно-сказочных мотивов. Здесь основным источником послужил один из вариантов сказки о мудрой деве. Однако и здесь наблюдается несоответствие нормам волшебной сказки. Ни героине, ни ее семье не наносится никакого ущерба, а сам испытатель обращается за помощью к героине. Сюжету сказки о мудрой деве соответствует диалог слуги князя с Февронией, которая привлекает к себе внимание своими иносказательными ответами. Далее следует характерный для сказки мотив загадок и последующей женитьбы. Мотив болезни князя меняет в деталях построение сказочного сюжета. Князь Петр женится на Февронии не потому, что она привлекла его своим умом, а потому что она его вылечила. Условия ставит не испытатель, а сама героиня. Противостояние Февронии и бояр соответствует функции дополнительного испытания. Здесь явно используется сказочный источник (просьба взять с собой самое дорогое), но вместо конфликта с князем, Феврония противостоит многим людям, находящимся выше ее по социальному статусу. Положение Февронии становится трагичным, когда, оставив княжество ради жены, князь Петр начал сомневаться в правильности своего поступка. Поэтому кульминационной точкой надо считать часть рассказа, где говорится о том, как герои останавливаются в пути на ночлег. т.о напряженность повествования определяется взаимоотношениями главных героев, но если в сказке суть дела заключается только в большей сообразительности одного из героев, то в повести Петр целиком полагается на решения жены, и когда князь начинает сомневаться, Феврония должна помочь ему преодолеть колебания, для чего она совершает чудо со срубленными деревцами. Напряженность следующей новеллы – четвертого рассказа – основана на том, что Февронии приходится выбирать между данным князю Петру словом и богоугодной деятельностью Феврония выбирает князя Петра. И Бог, вопреки существующему иноческому правилу, соединяет их после смерти. т.о повесть состоит из 4-х новелл, посвященных наиболее драматическим моментам в жизни героев. Пятая новелла (все женщины одинаковы) входит в состав одной из центральных новелл. В то же время повесть является единым целым, потому что она подчинена единой мысли, содержит замкнутое описание жизни героев. Целостность произведения определяется проведением через сюжет единой мысли о всемогуществе любви, преодолевающей все препятствия, которые стоят у нее на пути. Последний рассказ повести задуман как эпилог ко всему произведению и выполняет функцию новеллистической концовки. Хотя в нем и утверждается мысль о святости Петра и Февронии, построен он не на принципах житийного канона. В рассказе подводится итог взаимоотношений Петра и Февронии: к концу своей жизни они пришли к полному согласию. Благодаря уму, такту и благородству Февронии, их совместная жизнь оказалась счастливой
  1   2   3   4   5   6

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconАнри Труайя Иван Грозный «Тело изнеможе, болезнует дух, струпи телесна...
Иные подчеркивали несоответствие потенциала умственных возможностей Грозного со слабостью его воли. Такого рода характеристики порой...

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconКонкурс методических и дидактических разработок «по страницам истории»
Ивана Грозного, обстоятельствах и причинах учреждения опричнины, о некоторых личных качествах самодержца, содержание поэмы, элементы...

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconРазработка урока по русскому языку в 8-м классе на тему: «Второстепенный...
Ю. Лермонтов «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова»), история ( эпоха правления Ивана...

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconУрок конкурс по литературе «Зимушка зима»
Ивана Бунина, Агнии Барто, Афанасия Фета и других. Стихи собственного сочинения прозвучали в исполнении Гурского Вадима и Жубрева...

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы icon«Отечественная история»
Государственные реформы Ивана Грозного Опричнина

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconНегодяи и гении pr: от Рюрика до Ивана III грозного (серия "1000 лет русского pr")

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconСписок литературы (7 класс, для будущих 7а, 7б, 7в классов) Предания
Предания. Поэтическая автобиография народа. Устный рассказ об исторических событиях. «Воцарение Ивана Грозного», «Сороки-Ведьмы»,...

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconНазовите малую родину основоположника коми литературы Ивана Алексеевича Куратова?
Какие годы деятельности Ивана Алексеевича Куратова называют Усть-Сысольским периодом жизни, кем он работал в эти годы?

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconАдминистративная контрольная работа по истории. Первое полугодие. 10 класс
Можно ли сравнить методы и цели Петра I с деятельностью Ивана Грозного? Свою позицию обоснуйте

21. Публицистическая литература XVI в. (сочинения Ивана Пересветова, А. Курбского, Ивана Грозного) Характер и содержание русской публицистической литературы iconДомашнее задание от 06. 02. 2013 г
История – повторение внутренней и внешней политики Ивана III и Ивана IV, посмотреть фильм «Орда», повторение дат XII-XV века



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница