Татьяна Юрьевна Соломатина




НазваниеТатьяна Юрьевна Соломатина
страница1/19
Дата публикации01.10.2013
Размер3.33 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Татьяна Юрьевна Соломатина

Психоз



http://www.litru.ru/bd/?b=137609

«Татьяна Соломатина. Психоз»: Яуза-Пресс, Эксмо; Москва; 2010

ISBN 978-5-9955-0163-3

Аннотация



ОТ АВТОРА

(написано под давлением издателя и потому доказательством против автора это «от» являться не может)

Читатель хочет знать: «О чём эта книга?»

О самом разном: от плюшевых медведей, удаления зубов мудрости и несчастных случаев до божественных откровений, реинкарнаций и самых обыкновенных галлюцинаций. Об охлаждённом коньяке и жареном лимоне. О беседах с покойниками. И о самых разных живых людях. И почти все они – наши современники, отлично знающие расшифровку аббревиатуры НЛП, прекрасно разбирающиеся в IT-технологиях, джипах, итальянской мебели, ценах на недвижимость и психологии отношений. Но разучившиеся не только любить, но и верить. Верить самим себе. Потому что давно уже забыли, кто они на самом деле. Воины или владельцы ресторанов? Ангелы или дочери фараонов? Крупные бесы среднего возраста или вечные маленькие девочки? Ведьмы или просто хорошие люди? Бизнесмены или отцы? Заблудшие души? Нашедшиеся тела?..

Ещё о чём?

О дружбе. О том, что частенько лучше говорить глупости, чем молчать. И держать нос по ветру, а не зажмуриваться при встрече с очевидным. О чужих детях, своих животных и ничейных сущностях. И о том, что времени нет. Есть пространство. Главное – найти в нём своё место. И тогда каждый цыплёнок станет птицей Феникс…

^

Татьяна Соломатина

Психоз



Она сидит на пахнущих смолой сосновых досках и всё помнит. Ей хочется что-то сказать, но слова, как пламя, замкнутое внутри, поедают сами себя. Она смотрит в небо и плачет. Оттуда, сверху, льются свет и тепло. Где-то внизу незнакомого ей тела истерически хохочет боль…
^ Остылых радуг отраженье

Находится в пустой воде,

И чудится тенями дней

Их седовласое броженье.

И берег дышит чернотой

Заиленных своих карманов,

И надломившейся рукой

На ощупь дуб среди тумана

Печаль ответную берёт.

И нестерпимым настаёт

Пленённый звук,

Что в сердце малом

Нам данный за границей лет,

Имел приют…

^

Первая глава



Она сидит на балконе, смотрит на кладбище через дорогу, разговаривает и курит.
Квартирка малюсенькая. Чужая. Среди элементов благосостоявшейся обстановки, как валенки на столе, – детали, свидетельствующие об острых приступах жадности недоделанного рантье.
«Круговорот однокомнатных жизней…»
Этажом ниже, в такой же по площади, но не по антуражу, живёт семья – муж, жена и младенец. За стенкой наискосок – четверо: вздорная старуха, её дочь-скандалистка, зять-алкоголик и внучок-лоботряс.
«Вы, Марья Ивановна, спите в ванной? А завтракаете вы по очереди? Или стоя?»
Первый этаж дома занимает заполошный универсам. Где всё «по рублику», кабы даром не было бы нужно. Там вечно толпится народ разной степени социальной слоистости.
«Во время засухи львы с антилопами мирно соседствуют на водопое», – успокаивающе крутится у Сашки в голове приятный мужской голос из «В мире животных».
Дама в песцовом полушубке и кожаных штанах каждый вечер в одно и то же время покупает картонку отвратительного сока, «химические» йогурты и пакеты с замороженной биомассой: лежалые дубовые мидии, «мексиканская» овощная смесь или бесцветные креветки, явно добытые карьерным способом прямо из вечной мерзлоты.
«Диетическое питание… Держи карман шире. Под тональным кремом последствия таких «здоровых» ужинов не скрыть!»
Мужик в засаленной дублёнке образца семидесятых двадцатого столетия приобретает бюджетную водку, хлеб и пачку гречки или кулёк весовых макарон с оттенком серой амбарной пыли.
«Вот это нормально. Знает своё место в пищевой цепочке и не питает иллюзий. И – главное – не питается ими. Счастливый, здоровый человек…»
Тележки молодых хозяек наполняются пельменями, детскими кашами быстрого приготовления, баночками фруктовых пюре, булками, чипсами, пивом, средством для мытья посуды и «диетическими» мюсли, имеющими вид конюшенного мусора, слегка сдобренного паршивым ссохшимся изюмом и мумифицированным силосом неизвестного происхождения.
«Да-да! Если после пельменей с пивом и сметаной тщательно жевать смесь овса с навозом, то ваши бёдра станут ещё белее и пушистее!»
Сашка в саркастичном настроении. Всё лучше, чем грусть-тоска печальная.
Прыщавые переростки, еле сдерживая рефлекс непрерывного сплёвывания под ноги, вновь предвкушая, вспоминают, «как они вчера».

– Я своей руку поцеловал, прикинь?! А она мне: «Ты чо, охерел?!»

– Вот сука, в натуре! – тут же «прикидывает» товарищ с такой же нечистой кожей.

– Да я к ней, типа, как к женщине решил. Красиво…

– Ну ты олень! – Картинно закатывает мутные глазёнки. – Чо, дала?

– Дала. Но уёбищная! Жопа вся в прыщах… А я, блядь, руку… Как женщине… Ласки же, типа, хочет… Тоже человек…

– Фу, бля!

– Да я ещё дурной спьяну. Говорю ей: «Ты чо, сука?!» Ну и толкнул, чиста так, чтобы того… А она упала, да как заорёт. Припадочная какая-то. Всю морду себе, сука, разбила. Я ваще, нах, такого не видел. Упала и бьётся. Руку, бля, поцеловал. Как женщине…

К Сашке подкрадывается истерический хохот. Она надувает щёки и хмурит брови.
[– Александра Александровна, я не могу построить отношения. Ни с кем. Они меня не понимают! Чо мне делать-то? Вас посоветовали как грамотного, бля, специалиста! Вы очень помогли моему другу, у меня одна надежда на вас!

– ^ На себя надежды никакой?

– Чо? Не понял…]
– Чо?..

– Ну, упала, говорю, и колотится. Блядь чумная! Сёдня спрашиваю: «Ты чё?!»

– Ну?..

– Да, не помнит ни хера…
Лица окружающих привычно остаются загримированно-равнодушными.

Малыш в хорошенькой курточке и забавной шапочке истерически требует у мамы подозрительное сооружение на палочке, зловеще ощетинившееся у кассы.

– Да заткнёшься ты наконец?! – шипит та в ответ. – Вот взяла же НОРМАЛЬНЫЕ конфеты! Не буду я тебе это говно в сахаре покупать. Всё. У нас денег нет!

– Ты дур-р-ра! – рычит басом «ангелочек». – Мама – дурра! И жадина! Я всё бабушке расскажу про то, что ты меня не кор-р-рмишь!!! И никогда ничего мне не покупа-а-а-ешь!!!
[– Александра, ребёнок совершенно меня не слушается! Обзывается, совсем отбился от рук! Я уже и говорила, и наказывала… У других – дети как дети. У соседей-алкашей – прелесть, а не ребёнок. За хлебом ходит. В одной курточке и зимой и летом. А тут? Всё есть, любой каприз. И что в ответ?

– ^ Что говорили? Как наказывали? Какие именно «любые капризы»? Что конкретно «в ответ»?

– Ну, как обычно. Что так нельзя. По попе пару раз шлёпала. Не сильно, конечно. Покупаем, на что пальцем ткнёт. А он недавно меня дурой при гостях назвал. Ладно, когда мы одни…

– ^ Подробно, пожалуйста, что значит «как обычно». И ваш обычный день с малышом – от и до.

– Ну…]
– Ай-яй-яй! Нельзя так с мамой разговаривать! Сейчас позову дядю милиционера, он тебя в тюрьму заберёт! – вклинивается драповое пальто средне-поношенных лет. Малыш привычно, не обращая внимания, продолжает теребить «маму-дуру».

– Своих милиционерами пугайте! – выплёскивает та раздражение на «воспитательницу». – Что за манера к чужим детям лезть?!

– Вот потому тюрьмы и переполнены, – сжимает тётка и без того узкие губы в тугую прорезь. – И мат-перемат кругом!

– Чё-та не нравится, нах? – интересуется прыщавый у оскорблённой праведницы. Глаза нехорошо блестят.

– Я не вам, молодой человек, я обо всём вашем поколении.

– Чо, нах? – без злобы. Он не понимает «обо всё поколение».

– Дура! – гундосит тем временем себе под нос оскорблённая посторонним вмешательством мать.

– Тётька – дур-ра! – вторит из-за спины малолетний отпрыск, явно гордящийся недавно освоенной настоящей взрослой «эр», – саму тебя в милицию к дядькам, чтобы по жопе надавали! Я про тебя бабушке расскажу. Она придёт и тебе как даст!

Мама уже покупает ему хищную лиловую лошадь с зелёной гривой стегоцефала. Ту самую, на палочке. Тётка, обращаясь в пространство, говорит:

– А потом плачут!

Пространство остаётся немо.

– Нет, ну вы посмотрите! – взывает тётка к стоящим сзади прыщавым уже как к последней надежде.

Они не хотят смотреть. Никто не хочет. Все смотрят на вакуумные упаковки. На них написано много интересного о составе, калорийности, сроке годности и совсем нет глупостей про «поколения». Особенно про поколения чужих детей, по которым «тюрьма плачет». Равно как и про чужих невоспитанных никому не нужных тёток.

– За собой смотри! – на прощанье кидает ей мамаша.
«Точно! Излечи себя сам…»
Кассирша в очередной раз нажимает кнопку транспортёра. Тёткины банки с кошачьей едой и дешёвой туалетной бумагой подъезжают и подвергаются нервному сканированию. Тётка, забыв «обо всём поколении», напряжённо наблюдает за меняющимися с каждым кликом цифрами на мониторе.

Персонал универсама неласков, выкладка товаров на полках – достойна лучших порицаний. В кулинарном отделе неопрятные дебелые женщины, неотличимые, как коммунальные тараканы-альбиносы, набирают алюминиевыми черпаками салаты, приготовленные из нашинкованного чего-то с чем-то и майонеза. Из чего именно – невозможно прочитать на длинных бумажных лентах, прикрепленных к прилавку скотчем, – слишком мелкий шрифт. Зато сверху крупно: ЧП «Гурман».
«Ха! Бутик «Вантуз» В натуре!»
Убогая старушка внимательнейшим образом изучает состав салатов, но так ничего и не просит взвесить. Продавщицы смотрят на неё сочувственно-брезгливо.

– Бабушка, давайте я вам немного положу всего. Винегрета могу хоть килограмм, у него уже почти срок годности вышел. Просто так. Ценник не буду клеить.

– Сама ты бабушка! Свиньям скормишь свой просроченный винегрет, – отвечает старуха и, царственно направив скрюченный перст на один из лучших сортов карбоната, приказывает, – сто граммов!

В глазах торговой работницы стоят слёзы обиды за Христа. А фарисеям… в смысле – покупателям, хотевшим прикупить полкило оливье или триста граммов мазилки «Нежность», плевать:

– Девушка, можно вас?!

– Женщина, будьте любезны!..

– Вы продавец или тут вместо чучела огородного торчите?

– Постояли бы тут, поломались за эту зарплату! Так ещё и обхамить каждый норовит! – гремит в ответ «пострадавшая». Подруги одобрительно шипят хором, выстраиваясь за её спиной в боевую «свинью».

– Да что вы внимание обращаете! Это ж мировая бабка! Всегда по сто грамм. Зато самого вкусненького, – весёлый добродушный молодой мужчина. Из вечных середнячков. Капуста «Провансаль». Мясо по-французски.
«Интересно, в сковороде разогревает или в микроволновке?»
Виски от трёхсот рэ за стакан и выше – за стеклом под замком. Приобретение его в собственность – дело непростое.

– «Тичерс», пожалуйста.

– Чито? – плохо говорит по-русски.

– Вот это! – тыкает пальцем.

– Нада дижюрный по зала! – испуганно убегает.

Минуты три проходят в надежде. Минут пять – в отчаянии. Потом приходит понимание и, как следствие, – смирение. Привычно обежав всех Людмил, Марин и даже Василис, разыскивает, наконец, искомую «ключницу» Эллу или Стелу. Та занимается важным делом – отрешённо созерцает, как откровенно неславянского происхождения уборщица размазывает замурзанной тряпкой слякоть по полу.

– Подождите!

Ещё три минуты спустя:

– Первая касса.

– Вы боитесь, что я её выпью прямо тут? – как-то неуверенно шутит.

– У нас такие правила!

Ещё пару минут спустя:

– Вот этой икры, пожалуйста.

– Вторая касса!

– … А у меня там… на первой…

– Первая касса!!!
«Чувство оскорблённого достоинства – вещь, конечно же, крайне необходимая человеку, но… выпить-то хоц-ца ещё крайнее!»
Каждый раз, выходя из магазина, Сашка чувствовала себя измождённой. Ещё бы! Ведь это именно она регулярно покупала тут плоскую фляжку «Тичерса», баночку красной икры и сигареты. Никогда не угадывая с кассой.

Пока те доставляли, передавали и переговаривались, Сашку кто-нибудь непременно больно толкал в зад гружёной телегой с тушёнкой и стиральным порошком. Или просто – локтём в бок.
«Почему они всё время должны быть плечом к плечу? Ненавидят друг друга, но сближаются до плотного физического контакта? Что за люди?»
[– Я кинестетик, понимаете, Александра?

– А я – всё сразу, понимаете?

– ^ Это вы должны меня понимать. Я у вас на приёме и плачу вам деньги.

– Как кинестетик кинестетика, вы должны меня понять как никто другой – мне неприятны ваши деньги. На ощупь. Как визуалу, вы мне неприятны на вид. Как аудиалу – на слух. Вы отвратительны всем моим пяти чувствам: попробуй я вас на вкус, меня бы стошнило; а пахнете вы средней паршивости одеколоном, не спасающим от крайне неприятного запаха вашего тела. Нет, не немытого тела, а просто – ваш собственный запах. И особенно, поверьте, вы неприятны шестому. Моё шестое чувство испытывает гадливость, воспринимая вас светящимся яйцом. Тухлым. Что можно изменить в тухлом светящемся яйце?

– ^ А, понимаю! Это уже часть терапии…

– Вам решать…]
Как раз сегодня вечером Сашку втолкнули в личное пространство к «мировой бабке», стоявшей к кассе с очередными ста граммами какого-то «деликатеса». Сашка от ужаса даже зажмурилась. Но – нет. Старуха хорошо пахла. И не ударила Сашку током. И не покусала. А одобрительно улыбнулась.

– Вы недавно живёте в этом убогом доме, юная леди? – обратилась она к ней. – Я иногда вижу вас у второго подъезда. Если такая, как вы, здесь не живёт, то делать ей тут абсолютно нечего, не так ли?

Сашка кивнула сразу всему.

– Будет совсем невмоготу, заходите. Первый подъезд, второй этаж, третья квартира. Ефросинья Филипповна Югова.

– Спасибо! Обязательно зайду… А можно сегодня? Александра Александровна Ларионова, – искренне поблагодарила-напросилась-представилась Сашка, вынув руки из карманов. С этой старухой почему-то неудобно было разговаривать, пряча руки. А в очереди было неловко стоять в вызывающе недешёвом пиджаке и с пустыми руками. Бутылка, жестянка и сигареты – там. Не в руках.

^ Такие правила.

– Нет, дорогая. Сегодня я беседую с кладбищем! – величественно изрекла Ефросинья Филипповна. – Заходите завтра!

– Правда? – изумилась Сашка. – Я тоже с ним беседую. Не со всем, конечно. Только с некоторыми. У меня даже есть любимый покойник.

– Вот завтра вечером милости прошу. Поболтаем.

Сашка покинула личное пространство старухи.
Очередь дружно сливается в негласном порыве осуждения.

Не такие .

– Вы любите сёмгу, Ефросинья Филипповна? – на прощание интересуется Сашка.

– Да, деточка. Под сто грамм – с удовольствием!
Второй подъезд, седьмой этаж, входная дверь. За дверью человек Сашкиной комплекции – рост один метр семьдесят сантиметров, вес – пятьдесят килограмм – может более-менее комфортно снять пальто и обувь. Наверняка где-нибудь в чертежах эта первая пядь жилища гордо именуется «холлом», на крайний случай – «коридором». А по факту дореволюционных привычек являлась (и является) «прихожей». Для прохожих, пришлых, проходимцев… да для кого угодно. Только не для хозяина.

^ Такие правила.
Сразу слева – совмещённый санузел.
«Как они втыкаются в унитаз, если и тебе, в буквальном смысле, приходится туго?»
Прямо – кухня.
«Размером с дачный камин Сергея Валентиновича…»
Справа – комната.
«Куда меньше Вовкиной гардеробной…»
И насквозь у всех во все стороны – стены, стены, стены… И двери. Множество дверей, ведущих в одно и то же.
«Интересно, в какую сторону они открываются у них? И если они открываются, то как в коробку из-под холодильника поставить ещё что-то, кроме холодильника?.. А, точно! Старая детская загадка: «Как в три захода положить в холодильник жирафа?» Очень просто: 1. Открыть холодильник. 2. Положить жирафа. 3. Закрыть холодильник».
С соседями снизу Сашка познакомилась, когда у неё впервые вылетели пробки. Тогда же она впервые узнала, что означает данное словосочетание не в переносном смысле. Прежде бытовые проблемы подобного уровня её не касались. Почти. А если касались, то это было столкновение материи и антиматерии. Нет, конечно, в детстве она не раз слышала и от папы и от деда это волшебное: «Вылетели пробки!» Но это тогда. Давно. Так давно, как будто Сашка живёт целую вечность. А в этой Вовкиной квартирке-картинке вдруг стало темно
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Татьяна Юрьевна Соломатина iconКонтурные карты для взрослых (сборник)
Ника Муратова, Эльчин Сафарли, Татьяна Юрьевна Соломатина, Лидия Торти, Алмат Валентинович Малатов, Аглая Дюрсо, Китя Карлсон

Татьяна Юрьевна Соломатина iconУрок-игра Путешествие за информацией Учитель Зарцева Татьяна Юрьевна...
Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по информатике и информационным технологиям

Татьяна Юрьевна Соломатина iconТемы Элементы антикоррупции Дата проведения история 7 класс морозова Татьяна Юрьевна 1
...

Татьяна Юрьевна Соломатина iconФедотова Татьяна Юрьевна
Секретарь на телефоне, ведение корреспонденции и текущих административных дел фирмы, перевод переписки, контрактов и иных юридических,...

Татьяна Юрьевна Соломатина iconОдн: Да, да. А меня Татьяна Юрьевна взяла за руку и повела в класс…...
Одн: Светило солнце. Я прятался за огромным букетом гладиолусов, который, казалось, был больше меня

Татьяна Юрьевна Соломатина iconЦыганкова О. Ю. Стрельникова Т. В. Стрельникова С. Д. «Создание компьютерной игры»
...

Татьяна Юрьевна Соломатина iconНа линейку приглашаются выпускники 11 класса, участники популярной...
Косенко Галина Васильевна, Кицаева Марина Викторовна, Шумакова Татьяна Ивановна, Юрина Людмила Антоновна, Ключко Ольга Юрьевна

Татьяна Юрьевна Соломатина iconДорогие, любимые, неповторимые учителя! Спасибо Вам за все знания...
Заслуженный учитель России, а Чуванова Татьяна Борисовна в прошлом году завоевала звание лучшего классного руководителя Приморского...

Татьяна Юрьевна Соломатина iconБыло, было лето беззаботное, Озеро, рыбалка, игры, пляж, Даже в дни...
Дню Знаний. В новом учебном году в школе 4 первых класса – это задорные девчонки и мальчишки. А помогать им постигать основы знаний...

Татьяна Юрьевна Соломатина iconТатьяна Савина Новый лик любви Scan, ocr & SpellCheck: Larisa F
Савина, Татьяна. Новый лик любви / Татьяна Савина. — Москва: Гелеос: Клеопатра, 2007. — 160 с. — (Кольцо желаний)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница