1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в




Название1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в
страница20/28
Дата публикации16.07.2013
Размер3.7 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   28
А  вдали, над прудом, высится плотина...
Бедная  картина! Милая картина!..
Уж  с серпами в поле шумно идут жницы,
Между   лип немолчно распевают птицы,
За клячонкой  жалкой мужичок  шагает,
С  диким воплем стадо путь перебегает.
Жарко... День, краснея, всходит понемногу...
Скоро  на большую выедем дорогу.
Там  скрипят обозы, там стоят ракиты.
Из  краев заморских к нам тропой пробитой
Там  идет крикливо всякая новинка...
Там  ты и заглохнешь, русская тропинка!
По  Руси великой, без конца, без края,
Тянется дорожка, узкая, кривая.
На  большую  съехал - впереди застава,
Сзади  пыль да версты... Смотришь, а направо
Снова  вьется путь мой лентою узорной -
Тот же  прихотливый, тот же непокорный!

6 июля 1858

4. ПЕСНИ


Май  на дворе... Началися посевы,
    Пахарь  поет за сохой...
Снова  внемлю вам, родные напевы,
    С  той же глубокой тоской!

Но  не одно гореванье тупое -
    Плод  бесконечных скорбей,-
Мне  уже слышится  что-то иное
    В  песнях отчизны моей.

Льются  смелей заунывные звуки,
    Полные  сил молодых.
Многих  годов пережитые муки
    Грозно скопилися в них...

Так вот и кажется, с первым призывом
    Грянут оне из оков
К вольным  степям, к нескончаемым нивам,
    В глубь необъятных лесов.

Пусть тебя, Русь, одолели невзгоды,
    Пусть  ты - унынья  страна...
Нет, я не верю, что песня свободы
    Этим  полям не дана!

10 мая 1858
^ 5. ЛЕТНЕЙ РОЗЕ


Что так долго и жестоко
Не цвела ты, дочь Востока,
Гостья нашей стороны?
Пронеслись  они, блистая,
Золотые  ночи мая,
Золотые  дни весны.

Знаешь, тут под тенью сонной
Ждал кого-то и, влюбленный,
Пел немолчно соловей;
Пел так тихо и так нежно,
Так глубоко безнадежно
Об изменнице своей!

Если б ты тогда явилась,-
Как бы чудно оживилась
Песня, полная тоской;
Как бы он, певец крылатый,
Наслаждением объятый,
Изнывал перед тобой!

Словно перлы дорогие,
На листы твои живые
Тихо б падала роса;
И сквозь сумрачные ели
Высоко б на вас глядели
Голубые небеса.

19 июня 1858
   6


Вчера у окна мы сидели в молчаньи...
Мерцание  звезд, соловья замиранье,
    Шумящие   листья в окно,
И  нега, и трепет... Не правда ль, все это
Давно уже  было другими воспето
    И нам  уж знакомо давно?

Но я был  взволнован мечтой невозможной;
Чего-то в прошедшем искал я тревожно,
    Забытые  спрашивал сны...
В ответ только звезды светлее горели,
Да слышались  громче далекие трели
    Певца улетавшей весны.

16 мая 1858
^ 7. ГРУСТЬ ДЕВУШКИ


       Идиллия

Жарко  мне! Не спится...
Месяц  уж давно,
Красный  весь, глядится
В низкое окно.
Призатихло  в поле,
В избах полегли;
Уж  слышней  на воле
Запах  конопли,
Уж  туманы  скрыли
Потемневший  путь...
Слезы  ль, соловьи ли -
Не  дают заснуть...

Жарко   мне! Не спится...
Сон  от глаз гоня,
Что-то  шевелится
В  сердце у меня.
Точно  плачет кто-то,
Стонет  позади...

В голове забота,
Камень  на груди;
Точно  я сгораю
И хочу  обнять...
А кого -  не знаю,
Не  могу понять.

Завтра воскресенье...
Гости к нам придут,
И  меня в селенье,
В  церковь повезут.
Средь лесов дремучих
Свадьба будет там...
Сколько слез горючих
Лить  мне по ночам!
Все свои печали
Я  таю от дня...
Если  б только знали,
Знали  про меня!

Как  вчера я встала
Да  на пашню шла,
Парня  повстречала
С  ближнего села.
Нрава, знать, такого -
Больно уж  не смел:
Не  сказал ни слова,
Только посмотрел...
Да  с тех пор томится
Вся  душа тоской...
Пусть  же веселится
Мой  жених  седой!

Только  из тумана
Солнышко  блеснет,
Поднимусь  я рано,
Выйду  из ворот...
Нет, боюсь признаться...
Как отцу сказать?
Станет брат ругаться,
Заколотит мать...
Жарко  мне! Не спится...
Месяц  уж давно,
Красный  весь, глядится
В низкое окно.

24 июля 1858
8. СОСЕД


Как я люблю  тебя, дородный мой сосед,
    Когда, дыша  приязнью неизменной,
Ты  плавной поступью приходишь на обед,
    С улыбкой  вкрадчиво-смиренной!
Мне  нравятся в тебе - твой сладкий голосок,
Избыток  важности и дум благочестивых,
И тихо льющийся,  заманчивый поток
        Твоих  бесед медоточивых;
Порою  мысль твоя спокойно-высока,
        Порой  приходишь ты в волненье,
    Касаясь не без желчи, хоть слегка,
        Ошибок  старого дьячка
        И  молодого поколенья...
И, долго слушая, под звук твоих речей
Я забываюся... Тогда в мечте моей
    Мне  чудится, что, сев в большие дроги,
        На  паре толстых лошадей
        Плетусь  я по большой дороге.
    Навстречу  мне пустынный путь лежит:
Нет ни столбов, ни вех, ни гор, ни перевоза,
        Ни  даже тощеньких ракит,
        Ни  даже длинного обоза,-
Все гладко и мертво; густая пыль кругом...
А серый  пристяжной с своей подругой жирной
По знойному  пути бредут себе шажком,
И я полудремлю,  раскачиваясь мирно.

26 мая 1858
9. СЕЛЕНЬЕ


Здравствуй, старое селенье,
Я знавал тебя давно.
Снова песни в отдаленьи,
И, как прежде, это пенье
На лугах повторено.

И  широко за лугами
Лесом красится земля;
И  зернистыми снопами
Скоро лягут под серпами
Отягченные  поля.

Но,  как зреющее поле,
Не  цветут твои жнецы;
Но  в ужасной дикой доле,
В  сокрушительной неволе
Долго  жили их отцы;

Но  духовными плодами
Не  блестит твоя земля;
Но  горючими слезами,
Но  кровавыми ручьями
Смочены  твои поля.

Братья! Будьте же готовы,
Не  смущайтесь - близок  час:
Срок  окончится суровый,
С ваших плеч спадут оковы,
Перегнившие на вас!

Будет полдень молчаливый,
Будет жаркая пора...
И тогда, в тот день счастливый,
Собирайте ваши нивы,
Пойте песни до утра!

О, тогда от умиленья
Встрепенуться вам черед!
О, тогда-то на селенье
Луч могучий просвещенья
С неба вольности блеснет!

16 июля 1858
^ 10. ПРОЩАНИЕ С ДЕРЕВНЕЙ


Прощай, приют  родной, где я с мечтой ленивой
Без горя проводил задумчивые дни.
Благодарю за мир, за твой покой счастливый,
        За вдохновения твои!
Увы, в последний раз в тоскливом упоеньи
Гляжу  на этот сад, на дальние леса;
Меня  отсюда мчит иное назначенье,
        И ждут  иные небеса.
А  если, жизнью смят, обманутый мечтами,
К  тебе, как блудный сын, я снова возвращусь,-
Кого еще найду меж  старыми друзьями
        И так ли с новыми сойдусь?
И  ты... что будешь ты, страна моя родная?
Поймет  ли твой народ всю тяжесть прежних лет?
И  буду ль видеть я, хоть свой закат встречая,
        Твой полный  счастия рассвет?

26 июня 1858

^ СОЛДАТСКАЯ ПЕСНЯ О СЕВАСТОПОЛЕ


Не веселую, братцы, вам песню спою,
    Не могучую песню победы,
Что певали отцы в Бородинском бою,
    Что певали в Очакове деды.
Я спою вам о том, как от южных полей
     Поднималося  облако пыли,
Как сходили враги без числа с кораблей
   И  пришли к нам, и нас победили.

А и так победили, что долго потом
    Не совались к нам с дерзким вопросом,
А и так победили, что с кислым лицом
    И с разбитым отчалили носом.

Я спою, как, покинув и дом и семью,
   Шел  в дружину помещик  богатый,
Как мужик, обнимая бабенку свою,
   Выходил  ополченцем из хаты.

Я спою, как росла богатырская рать,
    Шли  бойцы из железа и стали,
И как знали они, что идут умирать,
    И как свято они умирали!
Как красавицы наши сиделками шли
    К безотрадному их изголовью,
Как за каждый клочок нашей русской земли
    Нам платили враги своей кровью;

Как под грохот гранат, как сквозь пламя
                            и дым,
    Под немолчные, тяжкие стоны
Выходили редуты один за другим,
    Грозной тенью росли бастионы;

И одиннадцать  месяцев длилась резня,
    И одиннадцать месяцев целых
Чудотворная крепость, Россию храня,
    Хоронила  сынов ее смелых...

Пусть не радостна песня, что вам я пою,
    Да не хуже той песни победы,
Что певали отцы в Бородинском  бою,
    Что певали в Очакове деды.

1869 


Анатолий Федорович Кони 
A. H. Апухтин 
   Кони А. Ф. Воспоминания о писателях. 
   Сост., вступ. ст. и комм. Г. М. Миронова и Л. Г. Миронова 
   Москва, издательство "Правда", 1989. 
   OCR Ловецкая Т. Ю. 
   
   В самом начале шестидесятых годов Литературный фонд предпринял ряд любительских спектаклей, в которых участвовали виднейшие представители русской литературы, жившие или временно находившиеся в Петербурге. Спектакли прошли блестящим образом и усердно посещались публикой. Этого, однако, нельзя было приписать только одному ее желанию увидеть своих любимцев на сцене. Оно в гораздо большей степени удовлетворялось литературными чтениями, бывшими тогда новинкой и имевшими огромный успех. На одном из них я слышал в первый раз Федора Михайловича Достоевского, читавшего рассказ "об оторвавшейся пуговке" из письма Макара Девушкина в "Бедных людях". Почти на каждом из таких чтений выступал А. Н. Майков со своим стихотворением "Старое и новое", отрывком из поэмы "Поля", который он декламировал превосходно, повторяя его по нескольку раз по настойчивому требованию публики, наэлектризованной и мастерским исполнением, и соответствием конца стихотворения тем радужным надеждам на светлое будущее, которые жили тогда в сердце русского общества. Без "Полей" не обходилось ни одно литературное чтение, и стоило Майкову появиться на эстраде и прочесть что-либо другое, как из публики начинали раздаваться требования: "Поля! Поля!" -- что подало повод одному из сатирических журналов изобразить Майкова пред многочисленной аудиторией, с ужасом повторяющего вместе с нею свой стих: "А там поля, опять поля!" 
   На той же эстраде иногда появлялся и молодой, бледнолицый и еще не дошедший до своей чудовищной тучности А. Н. Апухтин. Он любил читать свое стихотворение "Актеры", в котором уже слышались звуки затаенной и непроходящей грусти, проникающей все его прекрасные стихотворения. Много лет спустя мне пришлось с ним встретиться у одного из моих сослуживцев, где однажды я рассказал о своих наблюдениях и выводах относительно самоубийств в Петербурге, дела о которых проходили через мои руки, как прокурора окружного суда. Апухтин очень заинтересовался приведенными мною статистическими данными и содержанием предсмертных писем самоубийц. Через несколько лет, встретясь со мною, он вспомнил про это, и я послал ему набросанное мною изложение дела об одном самоубийстве, затем напечатанное мною в "Неделе" 1881 года под названием "Пропавшая серьга". 
   Дело шло о бедной прибалтийской мещанке, брошенной с двумя детьми молодым инженером, который прижил их с нею. Уехав на юг России, он сначала немного помогал ей, посылая ничтожные суммы и редкие письма со "словесами лукавствия" и выражением лживой нежности к детям. Вскоре, однако, не скрывая, что ведет рассеянную жизнь, требующую сравнительно больших расходов, он предложил матери своих детей "дружбу" и прервал с нею всякие сношения. Бедная женщина билась, как рыба об лед, работала на швейной машине и содержала три меблированные комнаты, скудный доход с которых употребляла на подготовку сына в реальное училище и на плату за обучение дочери. Для этого она отказывала себе во всем, питаясь подолгу одним лишь чаем и черным хлебом. Окружающие считали ее вдовой, а она воспитывала в детях чувство уважения к их будто бы умершему отцу. Сравнительно спокойное течение ее безрадостной жизни было, однако, нарушено тремя обстоятельствами: женская болезнь заставила отказаться от заработка шитьем; сын, несмотря на наем учителя для подготовки, не выдержал вступительного экзамена в реальное училище и, наконец, -- самое для нее ужасное -- на ее 15-летнюю дочь было взведено одной из жилиц обвинение в краже бриллиантовой серьги. Несмотря на мольбы несчастной матери не делать огласки, жилица вызвала полицию; был составлен протокол, и все, а в том числе и дети, узнали, что она не вдова, а незамужняя девушка с двумя незаконнорожденными детьми. Этого последнего удара она перенести не могла -- и отравилась медным купоросом, оставив трогательное письмо, в котором просит прощения у окружающих, и, заявляя, что больше жить не имеет сил, клянется, что ее дочь не способна быть воровкой. Жилица тотчас выехала, а через несколько дней, на допросе у судебного следователя, показала, что, разбирая на новой квартире свои вещи, она нашла между ними серьгу, которую считала украденной. 
   "Многоуважаемый А. Ф.,-- писал мне Апухтин,-- с величайшей благодарностью возвращаю вам "Пропавшую серьгу". Случай действительно драматический, но главный драматизм его заключается в том, что на легкомысленный поступок девицы Сидоровой (жилицы) можно смотреть как на благодеяние, оказанное несчастной героине этого дела. Не случись истории с серьгой, она бы еще долго тянула свою каторжную жизнь, которая много хуже купороса. Самоубийство, по-моему, вовсе не преступление и даже не малодушие, а часто весьма разумный выход. По этому поводу мне бы хотелось поговорить с вами поподробнее". Когда состоялась наша беседа, он при расставании сказал мне, что давно хочет заняться этим вопросом. "Причем коснусь и вас!" -- прибавил он. Я придал последним словам значение простой шутки, но зимой 1885/86 года получил от него следующее письмо: "В прошлом году я говорил вам, что пишу поэму, которая косвенно будет касаться вас. Теперь эта вещь окончена, но я не считаю себя вправе пускать ее в обращение, не прочитав предварительно вам, а потому прошу вас или заехать ко мне (ежедневно от часа до четырех), или назначить мне день и час, когда я могу застать вас дома. Проектированная поэма обратилась в стихотворение не очень больших размеров, а потому не бойтесь продолжительной скуки". Я предложил Алексею Николаевичу приехать ко мне и, ввиду приписки к его первому письму: "Высота меня не пугает, если на лестнице есть стулья", распорядился поставить на каждой площадке лестницы до четвертого этажа, в котором я жил, стулья. Но когда в назначенный час швейцар дал звонок и я вышел на лестницу, то меня поразила легкость, с которою Апухтин нес свое огромное, грузное тело, "беря штурмом", как он выразился, каждый ряд ступеней. Эта живость совершенно не соответствовала его крайней тучности, которая вызвала его известную шутку над собою: "Жизнь пережить -- не поле перейти. Да, точно: жизнь скучна и каждый день скучнее. Но грустно до того сознания дойти, что поле перейти мне все-таки труднее". Он вообще любил подшучивать над своей фигурой, рассказывая, например, про маленькую девочку, которая, войдя в гостиную матери, где он сидел, спросила, указывая на него пальчиком: "Мама, это человек или нарочно?" 
   Он даже не запыхался и прямо приступил к чтению своего обширного произведения "Последняя ночь", названного им впоследствии: "Из бумаг прокурора". В нем было два места, относительно которых он сомневался, находя, что они слишком удлиняют стихотворение. Первое начиналось словами: "В какую рубрику меня вы поместите?" -- и кончалось словами: "Среди тяжелых дум она (мысль о самоубийстве) в ночной тиши сознательно сложилась и окрепла"; а второе начиналось словами: "О, посмотрите же кругом: не я один ищу спасения в покое!" -- и кончалось словами: "Но обвинять ли их? Винить ли жизни строй, бессмысленный и злой, не знающий прощенья?" А за этим следовало: "Как опытный и сведущий юрист, все степени вины обсудите вы здраво". Я настаивал на введении и этих отрывков в текст чудесного стихотворения, и Апухтин со мной согласился, подарив мне на память рукопись в первоначальном виде и два к ней добавления. В этой рукописи есть много вариантов, сравнительно с напечатанным. Наибольший из них следующий: "Но с отроческих лет я начал в жизнь вникать, в людские действия, их цели и причины,-- и стерлась детской веры благодать, как бледной краски след с неконченной картины",-- говорится в напечатанном; в рукописи же вместо "отроческих лет" стоит "с детства раннего", а последние два стиха читаются так: "И клали на душу тяжелую печать коварства, лжи и зла вседневные картины". 
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   28

Похожие:

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconПланирование 10 класс Количество часов в год 170 Количество часов в неделю 5 I полугодие
Русская литература XIX века как самостоятельная часть мирового процесса. Основные этапы её развития. Особенности русской литературы...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconНаправление «Филология (русский язык и литература)»
Русский силлабический стих последней трети XVIII – первой трети XIX вв и реформа русского стихосложения

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconУчебно-методическое пособие анализ произведений в мотивном и интертекстуальном...
Рассмотрение мотивики в контекстуальном аспекте углубляет представление о мироощущениях русских писателей и русской культуре последней...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconМетатекстовые повествовательные структуры в русской прозе конца XVIII первой трети XIX века
Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы филологического факультета Томского государственного университета

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconКалендарно-тематическое планирование 10 2 класс
...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconЛекция Историография как научная дисциплина Лекция Исторические знания в Древней Руси
Лекция 10. Историческая наука в России в последней трети XIX – начале XX вв.: общие тенденции развития, методологические поиски

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconНатурализм литературное направление, наиболее ярко себя проявившее...
Натурализм – литературное направление, наиболее ярко себя проявившее в последней трети 19 века, сформировавшееся в 1860-е годы. Можно...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconСеминар «Русский классицизм 18 века»
Творчество В. К. Тредиаковского (особенности художественного мира, переводы, значение поэзии для развития русской литературы)

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconРабочая программа
Значение русской литературы для духовного развития современного общества. Русская литература как часть мировой литературы. Периодизация...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconВопросы к экзамену Культурные реформы Петра I
Литературная культура последней трети XVIII века (социальные процессы и их влияние на литературную жизнь)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница