1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в




Название1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в
страница4/28
Дата публикации16.07.2013
Размер3.7 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
7. Композиция, система образов, выразительные средства романа «Идиот» Ф.М. Достоевского.

1868. В романе воплотилась «старинная и любимая» мысль Достоевского «изобразить положительно прекрасного человека. Многими своими чертами образ князя Мышкина восходит к тому идеалу личности, который явил собой Христос. В подготовительных материалах к роману писатель прямо называет героя «Князем Христом». Нравственные побуждения, влечения души, поступки князя имеют чувственный источник, и нет ничего ошибочнее, чем приписывать Мышкину некий бледный бесплотный альтруизм. Князь, может быть, самый чувственный герой в романе. Дух князя возбужден ощущением красоты и неудержимо влечется к ней во всем. Красота волнует, потрясает, гипнотизирует его; так действует на князя портрет Настасьи Филипповны, таково впечатление, произведенное Аглаей, так воспринимает князь ребенка, произведение искусства, проявления благородства, любви, сострадания в человеке. За красотой физической князь ищет красоту душевную, за ней предугадывает и пророчит иные, высшие ступени красоты. Красота переживается князем как мера сущего, из нее он исходит, подчас бессознательно, в своих поступках, в отношениях и суждениях о человеке, во взглядах на жизнь. Но в красоте, по самой природе ее, есть эротическое содержание, и оно, хотя и скрыто, животворит возвышенный идеализм князя. Тема красоты - одна из главенствующих в романе. Она раскрывается и во внешних чертах героев, и во внутреннем мире, противостоя безобразному в человеке и в жизни. Князь верит, что «мир спасет красота». Князю дано познать красоту высшую, на земле почти невозможную. Это происходит в последние мгновения перед эпилептическими припадками, когда «ощущение жизни, самосознания почти удесятерялось» и князю открывалась бесконечная гармония и красота, возникало «неслыханное и негаданное дотоле чувство полноты, меры, примирения и восторженного молитвенного слития с самым высшим синтезом жизни». Сострадая, князь обнимает собою всю безмерность человеческой природы, вносит в нее цельность и гармонию. Но всеобъемлющая духовная личность Мышкина не вмещается в обыденные формы человеческих отношений, и князь то и дело вступает в противоречия с ними, внося дисгармонию в житейскую сферу, В этом противоречии отразился глубокий разлад между идеальными устремлениями человека и общественной реальностью. Всеобщий и вечный смысл «положительно прекрасного» начала, которое несет в себе личность князя, подчеркнут символической фигурой «рыцаря бедного», являющегося двойником Мышкина в дальнем плане романа. В этой фигуре скрещивается несколько литературных параллелей, возникающих вокруг героя. Одна из них развернута в сцене, где Аглая читает стихотворение «Жил на свете рыцарь бедный...». Она так прочитывает и объясняет строки Пушкина, что намек становится слишком прозрачен: князь и есть современный «рыцарь бедный». Смысл баллады углубляет образ Мышкина, связывая его с темой возвышенной любви-религии средневековья, рыцарского подвижничества и с тем, как эти темы преломились в сознании русского поэта. С мотивом рыцарского служения красоте соотносится и другая важнейшая в романе параллель. Она возникает, еще когда Аглая случайно вкладывает полученную от князя записку в книгу о Дон Кихоте и сама смеется этому многозначительному совпадению. Перед чтением стихотворения «рыцарь бедный» Мышкин прямо назван Дон Кихотом, «только серьезным, а не комическим». Параллель эта тем важнее, что Достоевский в «великой» и «грустной» книге Сервантеса видел глубочайшую истину из всех когда-либо высказанных о человеке. Резкий контраст с личностью князя составляет мир зла, насилия, нравственного и чувственного безобразия. В картине жизни, развертывающейся в романе, явно проступают черты близящегося грозного хаоса, возникает ощущение «последних дней» перед неотвратимой катастрофой. И венчается эта картина потрясающей финальной сценой, ради которой, по признанию Достоевского, создавалось произведение. Все напряжение романа, неуклонно возраставшее, разрешается в ней трагическим аккордом. Происходящее вокруг Мышкина и с ним самим оправдывает древние пророчества о конце мира. С толкованием этих пророчеств из Апокалипсиса в романе является Лебедев, низкий шут и одновременно — глубокий мыслитель, чьими устами осуждается современная цивилизация, замутившая «источники жизни». С образом Рогожина в этот мир вторгается необузданная стихия человеческих чувств в их безудержной мощи и природной нерасчлененности. Рогожин любит Настасью Филипповну со всем неистовством своей натуры, но любовь в нем, говорит Мышкин, «от злости не отличишь». Широтою натуры и силой чувства Рогожин — коренной русский тип, но в нем, как и в его сумрачном доме, потемнено и омрачено духовное начало. Образ его в романе окружен и пронизан мотивами тьмы, отсутствия света — физического и идеального. Рогожин утратил просветленный взгляд на жизнь, он «пошатнулся» в тех верованиях, которыми живет народ, и мучительно ищет себе нравственных опор. Последняя катастрофа открывает перед ним возможность возрождения. Суровая и сосредоточенная его «задумчивость» на суде, возможно, симптом того, что он когда-нибудь отыщет в своей душе то человечески-прекрасное, к чему взывал в нем князь Мышкин. За разительными контрастами нравст-х позиций, псих-х состояний, идей и хар-ров в романе стоит эпоха 60-х го¬дов — эпоха непримиримых противоречий, разобщения, неверия, отрицания — и тем более напряж-х дух-х исканий. Мир не приемлет его: безмерность сострадания, идея спасти и возродить человека любовью нарушают принятый порядок вещей — князь оказывается в глазах окружающих смешным, нелепым, юродивым, идиотом. И вместе с тем трагич. финал не означает, что приход князя к людям лишен смысла и нравст-х последствий. С образом князя прочно связан важный сквозной мотив романа — мотив детской души и облика ребенка.
Князь Лев Николаевич Мышкин — русский дворянин, который 4 года жил в Швейцарии и возвращается в Петербург в начале первой части . Белокурый с голубыми глазами, князь Мышкин ведёт себя чрезвычайно наивно, доброжелательно и непрактично. Эти черты ведут других к тому, чтобы называть его «идиотом».

Настасья Филипповна Барашкова — изумительно красивая девушка из дворянской семьи. Она играет центральную роль в романе как героиня и объект любви и князя Мышкина, и Парфёна Семёновича Рогожина.

Парфён Семёнович Рогожин — тёмноглазый, тёмноволосый двадцатисемилетний человек из рода купцов. Страстно влюбившись в Настасью Филлиповну и получив большое наследство, он пытается её привлечь 100 тысячами рублей. В конце романа убивает Настасью Филипповну.

Аглая Ивановна Епанчина — самая младшая и самая красивая из девиц Епанчиных. Любимица матери. За ней ухаживает Евгений Петрович Радомский, протеже княгини Белоконской. Князь Мышкин в неё влюбляется. В конце романа Аглая выходит замуж за польского эмигранта. Этот брак окончательно отдалил ее от семьи.

Александра Ивановна Епанчина — старшая сестра Аглаи, 25 лет.

Аделаида Ивановна Епанчина — средняя из сестёр Епанчиных, 23 года. Увлекается живописью. В неё влюблён князь Щ.

Лизавета Прокофьевна Епанчина — дальняя родственница князя Мышкина, к которой князь в первую очередь обращается за помощью. Мать трёх красавиц Епанчиных.

Иван Фёдорович Епанчин — богатый и уважаемый в петербургском обществе, генерал Епанчин дарит Настасии Филипповне жемчужное ожерелье в начале романа.

Гаврила Ардалионович Иволгин — амбициозный чиновник среднего класса. Он влюблён в Аглаю Ивановну, но всё равно готов жениться на Настасье Филипповне за обещанное приданое 75 000 руб.

Коля Иволгин — младший брат Гани, 15 лет.

Ардалион Александрович Иволгин — отставной генерал, отец семейства.

Варвара Ардалионовна Птицына — сестра Гани Иволгина. Категорически против женитьбы брата на Настасье Филипповне.

Иван Петрович Птицын — ростовщик, муж Варвары Ардалионовны.

Фердыщенко — арендует комнату у Иволгиных. Сознательно играет роль шута.

Афанасий Иванович Тоцкий — миллионер. Приютил Настасью Филипповну Барашкову, после смерти её отца. Даёт приданое 75 тысяч за Настасью Филипповну. Хочет жениться на Александре Ивановне Епанчиной и выдать замуж Настасью Филипповну за Ганю Иволгина.

8. «Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевского. Система образов, приемы повествования. Роль «Легенды о Великом Инквизиторе» в художественном целом романа.

Образ Ивана Карамазова. Разговор Ивана и Алеши
С каждым из братьев ассоциируется тот или иной мотив, связанный с проблематикой религиозности и атеизма. Дмитрий (о котором было сказано ранее) олицетворяет собой жертвенную личность, Иван – “бунтарь”, богоборец, Алеша же воплощает образ инока в миру, кроме того, с ним связана житийная линия романа.
Иван, второй сын Федора Павловича, рос в чужой семье угрюмым отроком и рано обнаружил блестящие умственные способности. Алеша признается Ивану в трактире: “Брат Дмитрий говорит про тебя: Иван – могила. Я говорю про тебя: Иван загадка. Ты и теперь для меня загадка” (1, 277). Алеша чувствует, что Иван занят чем-то внутренним и важным, стремится к какой-то цели, может быть, очень трудной. “Он совершенно знал, что брат его атеист”. Так загадочно вводится автором фигура “ученого брата”. Поведение его непонятно и двусмысленно: почему, будучи атеистом, он пишет о теократическом устройстве общества? Почему он “твердо и серьезно” принимает благословение старца и целует его руку?
Опытный, умеющий понимать людей Зосима сразу отгадывает тайну молодого философа. Ивана “Бог мучает”; в его сознании происходит борьба между верой и неверием. Старец говорит ему: “Идея эта еще не решена в вашем сердце и мучает его… В этом ваше великое горе, ибо настоятельно требует разрешения… Но благодарите Творца, что дал вам сердце высшее, способное такою мукой мучиться, “горняя мудрствовати и в горних искати, наше бо жительство на небесах есть” (1, 105). Иван не самодовольный безбожник, а высокий ум, “сердце высшее”, мученик идеи, переживающий неверие как личную трагедию. Зосима заканчивает пожеланием: “Дай вам Бог, чтоб решение сердца вашего постигло еще на земле, и да благословит Бог пути ваши” (1, 105). Праведник благословляет “неустанное стремление” грешника и предсказывает ему падение и восстание. Автор “Легенды о Великом инквизиторе” не погибает. В эпилоге Митя пророчествует “Слушай, брат Иван всех превзойдет. Ему жизнь, а не нам. Он выздоровеет” (2, 486), в нем есть “такая сила, что все выдержит” (1, 315). Это “карамазовская… сила низости карамазовской” (1, 315).
Иван – традиционная для Достоевского трагически раздвоенная личность. Он, логик и рационалист, делает удивительное признание. “Я знаю заранее, – говорит он, – что паду на землю и буду целовать камни и плакать над ними… Собственным умилением упьюсь ” (1, 279). Атеисту Ивану доступны слезы восторга и умиления! И он, как Алеша, способен пасть на землю и обливать ее слезами. Но карамазовская любовь к жизни сталкивается в его душе с безбожным разумом, который разлагает и убивает ее. Он отрицает умом то, что любит сердцем, считает свою любовь бессмысленной и неприличной. Разве достойно человека любить “нутром и чревом” то, что разумному сознанию его представляется “беспорядочным, проклятым и, может быть, бесовским хаосом”? В Иване завершается многовековое развитие философии от Платона до Канта… “Человек есть существо разумное” – это положение для Ивана важнее всего на свете. Иван горд своим разумом, и ему легче отказаться от Божьего мира, чем от разума. Рационалист не желает примиренья с какой-то “ахинеей”. Здесь-то и начинается трагедия. В мире есть иррациональное начало, зло и страдание, которое непроницаемо для разума. Иван строит свою аргументацию на самом выигрышном виде несправедливости – страдании детей, которые не успели в своей жизни совершить никаких грехов, за которые их могла бы наказать кара Божья. “Не стоит она [мировая гармония] слезинки, хотя бы одного только замученного ребенка, который бил себя кулачками в грудь и молился в зловонной конуре своей неискупленными слезками своими к “Боженьке” (1,294), – заявляет Иван и насмешливо заключает: “Слишком дорого оценили гармонию, и не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно… Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет Ему почтительнейше возвращаю” (1, 295). Иван допускает существование Бога: “Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, Им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять” (1, 284). Он принимает Бога, но лишь для того, чтобы возложить на него ответственность за созданный Им “проклятый хаос” и чтобы с невероятной “почтительностью” возвратить Ему билет. “Бунт” Ивана отличается от наивного атеизма XVIII века: Иван не безбожник, а богоборец. Он обращается к христианину Алеше и вынуждает его принять свой атеистический вывод. “Скажи мне сам прямо, – говорит он, – я зову тебя – отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой; но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неотмщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!” (1, 295). И Алеше, истинно верующему человеку, приходится ответить: “Нет, не согласился бы”. Это означает, что принять архитектора, построившего мир на слезах детей, нельзя; в такого Творца верить нельзя. Иван торжествует: своей логической цепочкой он “затягивает” “инока” в сети своих рассуждений и заставляет его согласиться с идеей “бунта”. Ведь Алеша не мог ответить по-другому, иначе он бы не имел права называться Человеком. Иван отрицает Бога из любви к человечеству, выступает в роли адвоката всех страждущих против Творца. Однако в этом самозванстве кроется обман, так как в устах атеиста воззвания к благородным человеческим чувствам – это чистая риторика. Иван говорит: “На всей земле нет решительно ничего такого, чтобы заставляло людей любить себе подобных… если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди уверовали в свое бессмертие…” (1, 290). Иван не верует в бессмертие, а потому не может любить людей. Он, надевая маску человеколюбия, пытается поставить себя на место человеколюбца-Творца. Якобы он бы создал более справедливое устройство мира. Что же означает “бунт” на самом деле? Существование зла в мире доказывает, что Бога нет. Христианство признает грехопадение и верит в наступление Страшного Суда; Иван отрицает первое и отвергает второе: он не желает возмездия за невинные страдания. В христианстве все человечество грешно: все “зачаты в беззаконии и рождены в грехах”. Иван отрицает наличие первородного греха, считая, что человек рождается невинным. Поэтому страдания детей несправедливы и Страшный Суд бессмыслен. Ответственность за зло возлагается на Бога. Но злой Бог не есть Бог, – что и требовалось доказать. Вся сила христианства и личности Христа, победителя греха и смерти. Но если нет греха, то нет и искупления. Диалектика неизбежно ведет атеиста к столкновению с Богочеловеком. Алеша, подавленный аргументами Ивана, вынужденный разделить его “бунт”, вспоминает, что “есть Существо, которое может все простить, все и вся и за все, потому что само отдало неповинную кровь свою за всех и за все”... (1,296). Иван ждал этого “напоминания”; он знал, что все его доказательства окажутся бессильными, если ему не удастся ниспровергнуть дело Христа.
7) Черт и Смердяков – “двойники” Ивана Карамазова
Традиционно в романах Достоевского построены сложная система двойников. Так и в “Братьях Карамазовых”: у Ивана два двойника, раскрывающие суть убеждений героя. Раздвоенность сознания между верой и неверием показана в диалоге героя с чертом. Насмешливый посетитель делает все усилия, чтобы заставить атеиста принять его реальность: стоит ему поверить в сверхъестественное, и позитивное мировоззрение разрушено, “эвклидовский ум” взорван. Иван отчаянно борется с “кошмаром”; в ярости он кричит черту: “Ни одной минуты не принимаю тебя за реальную правду. Ты – ложь, ты – болезнь моя, ты – призрак. Ты – воплощение меня самого, только одной, впрочем, моей стороны... моих мыслей и чувств, только самых гадких и глупых” (2, 346). Однако он вскакивает, чтобы избить своего “приживальщика”, надавать ему пинков; с размаху пускает в него стакан, а после его исчезновения говорит Алеше: “Нет, нет, нет, это был не сон! Он был, он тут сидел, вот на том диване...” (2,363). Так вопрос о загадочном посещении останется нерешенным в сердце Ивана. Он верит, когда не верит, отрицая, утверждает. Реальность ускользает от человека, потерявшего высшую реальность – Бога; явь сливается с бредом, ничего нет, все только кажется. Автор с необыкновенным искусством воспроизводит эту неразличимость фантастического и реального. Черт – галлюцинация; Иван накануне заболевания белой горячкой, но черт и реальность: он говорит то, что Иван не мог бы сказать, сообщает факты, которых тот не знал.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Похожие:

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconПланирование 10 класс Количество часов в год 170 Количество часов в неделю 5 I полугодие
Русская литература XIX века как самостоятельная часть мирового процесса. Основные этапы её развития. Особенности русской литературы...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconНаправление «Филология (русский язык и литература)»
Русский силлабический стих последней трети XVIII – первой трети XIX вв и реформа русского стихосложения

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconУчебно-методическое пособие анализ произведений в мотивном и интертекстуальном...
Рассмотрение мотивики в контекстуальном аспекте углубляет представление о мироощущениях русских писателей и русской культуре последней...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconМетатекстовые повествовательные структуры в русской прозе конца XVIII первой трети XIX века
Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы филологического факультета Томского государственного университета

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconКалендарно-тематическое планирование 10 2 класс
...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconЛекция Историография как научная дисциплина Лекция Исторические знания в Древней Руси
Лекция 10. Историческая наука в России в последней трети XIX – начале XX вв.: общие тенденции развития, методологические поиски

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconНатурализм литературное направление, наиболее ярко себя проявившее...
Натурализм – литературное направление, наиболее ярко себя проявившее в последней трети 19 века, сформировавшееся в 1860-е годы. Можно...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconСеминар «Русский классицизм 18 века»
Творчество В. К. Тредиаковского (особенности художественного мира, переводы, значение поэзии для развития русской литературы)

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconРабочая программа
Значение русской литературы для духовного развития современного общества. Русская литература как часть мировой литературы. Периодизация...

1. Особенности развития русской литературы в последней трети 19 в iconВопросы к экзамену Культурные реформы Петра I
Литературная культура последней трети XVIII века (социальные процессы и их влияние на литературную жизнь)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница