Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого?




Скачать 67.88 Kb.
НазваниеСейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого?
Дата публикации12.08.2014
Размер67.88 Kb.
ТипВопрос
lit-yaz.ru > Литература > Вопрос


ТРУБА
Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого?

Молодэц! А еще недавно боялся, как заяц дрожал. Мало без штанов бы остался, а и голову бы отрезали, клянусь мамой! Скажешь, трус Гамлет?

Нэт, просто головой надо думать. Если б у меня их десять было и одна в сбербанке, а?

Я в это время и дэвушек стеснялся, только-только школу кончил. Брат старший Самвел – с него все и началось. Он мне с восьми лет вместо отца с матерью…

Мама, мама, это я дежурю, я дежурный по апрелю…

Да… Скромный бил. Стихи ночью писал. Туманян у нас на стенке висел.

Нэт, нэ дурак, как ты можешь так гаварыть? Но после того как дверной ручкой себя по голове ударил, странный стал, ей-богу, не такой как раньше. Мускулатуры у нэго никакой, дряблые бифштексы с детства, как вата, но зато вынослив, как буйвол.

Решил он себя подкачать, да? Съездил в район, купил в аптеке медицин-скую резину, продел её дома в дверную ручку, согнулся перед ней раком и давай в стороны махать, как орел над Араратской долиной. Ручка нэ выдер-жала – войну выдержала, да? – ракетой вместе с гвоздями из двери вылетела, ударила Самвела по лысине в самый родничок. Мозги перевернулись, да? Как каша стали. С тех пор стихи бросил. Еще бы сильнее махнул, и я бы первый женился, а он ныкогда.

Слава богу, нашлась женшина старше его на десять лет, женила на себе, злая как собака, дай ей, впрочем, бог здоровья и многих лет жизни. Из-за нэё я и на Камчатке живу. Выжила как неродного.

Так вот. Привезли в наш колхоз трубы. Это еще при Советской власти было. Зачем трубы –ны председатель, ныкто нэ знал. Свалили возле столовой и уехали. Нефть, что ли хотели качать из нашей бедной горы? Заблудились, шалопаи, наверное, потом искали, но Армения только на карте малэнькая…

Ну, лежат трубы день, неделю, начали их воровать. Когда последняя осталась, Самвелу в родничок мисль ударила, проснулся утром и говорит: « Ночью трубу брать будем». Зачем ему труба? Ни хозяйства у нас, ни денег, один дом и пустой сарай. Я любил брата, клянусь мамой, слова поперек не сказал – брать так брать. Семь лет человек за мной по школе гонялся, хотел в класс загнать, думал меня на Амбарцумяна виучить. Знаешь его? Уважаемый шаливек, акадэмик, во всем мире его знают.

Футболиста знаешь? Молодэц! Твой футболист с моим акадэмиком родные братья, как мы с Самвелом, да?

Значит, вечером часов в девять подгоняем трактор ( Самвел тракторист, ударник труда, о нем в газете писали), цепляем эту злосчастную трубу и тянем по дороге, как упрямого осла. Стук, бряк! Света нигде нет, но все знают – Самвел последнюю трубу уводит. У всех уже есть, у него нэт. Он всэм по секрету рассказал, всэм глаза закрыл. Сам председатель себе четыре сволок, что ему – жалко? Канализацию себе выстроил, чтобы удобней, только за цепь дергай. А я в пропасть ходил, уборная на обриве, да? Заднюю стенку кто-то сломал. Сидишь бывало и гордишься – такая красота перед тобой. Сарьяна знаешь? Вэликий художник! А каких еще художников знаешь?

Акопяна знаешь?! Молодэц!.. ну вот везем мы трубу, радуемся – наконец и у нас будет труба, как у всех. Вдруг менты, откуда ни возьмись! А ми уже на шоссе виехали, до дома еще далеко, ми как отшельники жили. Руками машут, фонариками сигналят, в «Жигулях» рация, как змея, шипит. Один мент наш, в школе вместе учились.

«Вазген, говорю, пропусти, да? Видишь, трубу везу?»

Другой - важный, с тремя звездочками – из района. Если б не он, Вазген нас бэз звука бы пропутил, а тут набичился, глазами забегал:» Какую трубу? А покажь документ! А кто разрешил? Колхозное добро воруешь?» А у самого в сарае такая же лежит, днем волок, никто слова нэ сказал. «Протокол, кричит, воровство, турма! Уголовный кодекс, статья такая-то!» - ну, умный очень. И уже бумагу пишет, что мы с братом организовались в шайку преступников. Самвел – атаман, я – кассир, и ми уже давно трубы грабим и сбываем на черном рынке десять рублей за метр. Тебе шутки, а мы с братом чуть нэ плакали, клянусь мамой!

Самвел кричит, что один виноват, что это он меня с пути сбил, он за все отвечает. Тут на наше счастье рация в «Жигулях» зашипела, старлей туда: «Есть, есть!» - подхватил Вазгена в машину и – мырк!- в темень. Как черти, честное слово! Только сейчас были и уже нэт!

Где-то далеко музика играет. Слышал оперу «Танец с саблями»? Хачатурян композитор.

Вспомнил? Молодэц! У нас ресторан в горах фешенебельный для иностранцев. Там играли. Ну, вот сидим мы с Самвелом в кабине трактора, решаем, что делать с проклятой трубой, то ли назад вести, то ли здесь бросить, то ли дома в землю закопать. Вазген ведь нэ потому взъелся, чтобы жалко или службист ненормальный, перед старлеем форс выдерживал. Да и протокол нэ успел подписать, так с места рванули. Самвел говорит: « Иди в ресторан, купи сигарет, а я пока думать буду».

Если вверх по тропинке, ресторан метров пятьсот будет. Я там нэ кушал. Дорого. В озере там купались. С завязанными глазами могу пройти. Иду свободно, легко, вдруг слышу сзади шаги. Оглянулся – темно, ничего нэ вижу. «Самвел!» - крикнул. Шаги прекратились. Снова пошел, снова слышу. Я присел, будто шнурок завязать. Снова тихо. Как волк чувствую, кто-то притаился, за мной по следу идет. Звэрь, человек? Как можно так людей пугать? На метр с тропинки в траву шагнул, дальше нельзя – обрив. Тихо, как мишь, пошел. Снова шаги слышу. Я быстрее, он быстрее. Я уже чуть не бегом бегу, слышу – он побежал, да? Тяжело дышит. Что у него на уме? Убить хочет? Такой ужас, да? Так предки от османов нэ бегали, как я рванул! Страх впереди меня бежал, за собой тащил. Ноги, как утюги, стали, ей-богу, кровь кипятком в горле хлещет и в животе яма! Тут поперек тропинки прямо передо мной тень вспихнула и все небо померкло – такой силы удар бил! Вот такая колотушка, килограмма два весом и татуировка во всю кисть – море, солнце и крэйсер. Это я уже потом разглядел. Как у Айвазяна, да? Знаешь такого художника? «Девятый вал» рисовал, царица увидала, заохала, спрашивает: «Кто такой?» «Айвазян», - отвечают. Тут она подумала – хитрая била – и говорит: « Армянин так хорошо не может море писать, клянусь мамой! Отныне и для предков и для будущих поколений он – Айвазовский!»

А говорил, не знаешь! Золотую кисть ему подарила. Вэликий художник, миллионер. Порт в Феодосии на свои деньги вистроил. Навеки прославился.

Ну, очнулся я. Руки за спиной в локтях связаны. Глаза в темноте привыкли, вижу – двое мужчин, один вниз по тропинке пошел, другой с винчестером наперевес ( я такой в кино видел) ко мне идет. Я закричал: « Дяденька, не убивай, я сирота, за сигаретами в ресторан брат послал, внизу на тракторе дожидается!»

«Вставай, говорит, вместе за сигаретами пойдем». А идти уже нэдолго, минут пять. Подходим к ресторану. Что такое? Море огней, костры кругом, шашлыки жарят, музика, смэх, люди танцуют, вэсэлятся, какая-то женщина под гитару поет. Милиция, вижу, гуляет, за порядком следит и мужики с автоматами - такие короткие, как у десанта, да? – но в гражданском. У входа в ресторан «Жигуленок», а возле Вазген со старлеем хохочут и шашлык жрут. Стоя. Как кони в конюшне. Хорошо бы, думаю, не засветиться ему еще раз, опять протокол писать будет. Тут и подходим мы к главному столу. С торца дэвушка русская сидит, вся в бэлых кружавчиках, и пожилой мужчина в бэлом костюме, на Суворова похож, Александра Васильевича, вэликого армянского полководца.

Как русский? Что говоришь? У него мама армянка! У тебя мама русская? Ты русский. У кого мама армянка, тот армянин. Кто Кавказ видел, тому Альпы не страшны, да?

В обшем, свадьба, думаю, не могут убить, люди в счастье широкие, отпустят, как пить дать. Тут конвоир мне в спину прикладом ударил, я на колени упал. «Вот, говорит, батько, стукача привели, полчаса его секли, бинокль ночной из-за него сломали, как козел горный по ушелью скакал, еле поймали. «Понял, куда меня занесло? Я тоже понял, но лучше бы мне этого не знать, клянусь честью! Встретил бы я этого батьку в автобусе, место бы уступил из уважения к его старости. Яблоки-паданки знаешь? Такое же лицо. Только в очках костры светятся, глаз не видно. За спиной парни его в кожаных пиджаках. У одного за ремнем пистолет, вот так, да? И заплакал я тогда, с горя заплакал, не от страха. На что обиделся, до сих пор не пойму.

«Нэ губи, взмолился, батька, душу невинную. Всех и грехов на мне, сироте, что проклятая труба».

  • Кто ты, добрый христианин? – спрашивает он мэня.

  • Гамлет, отвечаю, колхозник. Ни отца, ни матери, брат Самвел никак не женится, дэвушки его нэ любят, голову ручкой разбил.»

Рассказал про ручку, тут люди подошли, начали переспрашивать, смеяться. Батька сам от смеха поперхнулся, так я смешно рассказал. Вижу, Вазген подошел, сам смеется, а глаза злюшие. Зачем такие злые люди на свете живут? Батька меня похвалил: « Молодэц, Гамлет, артист в тэбе пропал вэликий. Папазяна видел, ты не хуже. Зачем талант в зэмлю закапиваешь?»

Я сам Папазяна нэ видел, но книжку потом прочитал. Какой шеловик! Сколько язиков знал! В скольких странах жил! Сколько жэншин его любили!

  • Колхозник, говорю, я. Зэмлю люблю.

  • А сколько, спрашивает, тебе денег платят в твоем колхозе?

  • Восемьдесят, говорю.

  • Хватает? – спрашивает.

  • Неэ, нэ хватает, батька, - честно ему отвечаю, - худо с братом живем.

Тут невеста за батьку уцепилась. « А что за труба? Пусть он про трубу расскажет». Батька кивнул, я начал рассказывать, опять все смеялись, на Вазгена показывал, что подтвердить может, что протокол на меня писал, турмой грозился. Тут батька руку протянул. Вазген, как газель ручная, к нему с листком кинулся. Прочитал батька все, что там Вазген навалял, сунул бумажку в вазу к салфеткам, кивнул, чтоб меня развязали, а у меня уже руки затекли, и говорит: « Сейчас, сынок, тебе все принесут, а ты садись, пей, ешь, и забудь все, что ты здесь видел». И весь разговор, да?

Отвели мэня за какой-то стол, а напротив, клянусь честью, сидит голая женщина в шубе. В чем мать родила, я не знал, куда глаза деть! Не помню, что ел, что пил! Рядом милиция ходит, ей – жэншине, хоть бы что, - бесстыжей! На столе автомат лежит, рация, только не наша, малэнкая, как игрушка. Потом кубок мне принесли, весь до дна осушил за здоровье жениха и невесты. Сколь ко времени прошло, не знаю, но приносят мне блок сигарет «Дюмон» - американские, черные такие, для женшин, финский костюм белый в пакете фирменном, пачку денег – тысячу рублей, потом подняли за шиворот из-за стола, довели до тропинки, дали под зад – как било, так и рассказываю, ничего не вру! Я взбрикнул, пьяный, страх прошел, мне добавили и отправился и в обратный путь, как лист по ветру, от дерева к дереву, тут упаду, там прилягу, как в ушелье нэ свалился? А Самвела в тракторе увидел, как убитый заснул…

Пользы с тех бандитов я ни на грош не получил. Хотя я ведь только за сигаретами пошел? Их и принес. Для женшин сигареты. Разве накуришься? А Деньки, каюсь, я от брата утаил сперва. Но через неделю Вазген на драндулете своем прикатил, сказал: « Я тебя за воровство в турму упеку. Воровство тяжкий грэх. Труба народная, а ты с братом на народное добро покусился». Я спросил: «Сколько тебе надо?» Он говорит: «Тысячу»… Костюм я Самвелу подарил. Ему жениться надо, да? А когда женился, жена его Серине меня на Камчатку вижила. .. Я не говорю, что здесь плёхо… Сопки-мопки… Савсэм немного на горы похоже. Песок черный. Разве такой песок должен бить? Океан – сила! Жена у меня здесь, русская, да, два сына. Когда домой поеду, по океану тосковать буду. Только не скоро, это, наверное, будет. .. Если будет ваапше…

Мама, мама, это я дэжурю, я дэжурный по апрэлю… Кстати, знаешь, что у Окуджавы мама армянка? Какой он грузин? Армянин, да?

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconТы знаешь Цицино?
В пьесе, с которой вы сейчас ознакомитесь, часто встречается ремарка такого рода «стена открывается» или «стена закрывается». К сожалению,...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconУвлеченная наукой
Брат стал главой семьи, выполнял всю мужскую работу по дому. И сейчас не может сдержать Валентина Михайловна слез, когда рассказывает...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconГде родился, там и пригодился
Ведь, кажется, что ты его знаешь так же как и самого человека. А зря! Иногда из простых воспоминаний такого знакомого черпаешь столько...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconПусть живет во мне это таинство
У меня был шок, шок от радости и такого счастья от шопинга Домой я не шла, я просто летела на крыльях и улыбалась, представляя, как...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconСопровождение экскурсовода; входные билеты в парк «Александрия» имузей
Очень быстро парк стал популярен, и его посещали такие известные люди, как Державин, Пушкин, Шевченко, Бестужев-Рюмин, Пестель и...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconН. Розенберг, Л. Е. Бирдцелл, мл. Как запад стал богатым
Сейчас сравнительно легко написать историю развития капиталистических институтов, поскольку каждый знает, что они такое: свободные...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconН. Розенберг, Л. Е. Бирдцелл, мл. Как запад стал богатым
Сейчас сравнительно легко написать историю развития капиталистических институтов, поскольку каждый знает, что они такое: свободные...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconVi раздел. Отзыв родителя
Илье. Илья понемногу стал выговаривать отдельно слова, научился дисциплине, стал ответственно относиться к учебе. Сейчас он пишет...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? iconЗвезды над сторожкой
Иногда мечты сбываются. Я не буду рассказывать о том, как, и при каких обстоятельствах, это происходит. И о том, что порой это уж...

Сейчас я это рассказывать нэ боюсь. Храбрый стал, как Давид Сасунский, знаешь такого? icon-
Ты не знаешь где ты?, если ты не знаешь прошлого своих пращуров, а в будущем к этому вопросу добавится ещё один кто ты?



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница