Шинель. Драма о жизни человеческой




Скачать 417.86 Kb.
НазваниеШинель. Драма о жизни человеческой
страница1/4
Дата публикации18.12.2013
Размер417.86 Kb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Право > Документы
  1   2   3   4

А. Чупин, Е. Шеклова «Шинель» ©

А. Чупин, Е. Шеклова

ШИНЕЛЬ.

Драма о жизни человеческой.

Трагифарс в двух частях по мотивам одноименной повести Н. В. Гоголя.

(ВАРИАНТ с ЧЕРТОМ)
Действующие лица:

Башмачкин Акакий Акакиевич,

Черт,

Анисьяхозяйка, Дама,

Акулина Никитична (пока еще Белобрюшкова),

Чиновник, Петрович, Вор, Иван Абрамович Ерошкин,

Фекла Ивановнажена Петровича, Дама.
Три женщины в прологе – те же актрисы.
Место действия – Россия, Петербург

Время действия – безвременье (вчера, сегодня, завтра)
^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Пролог.

Три женщины – акушерки, Черт шныряет между ними, его не видят.

Стук сердца. Крик только что родившегося младенца.

1-я. Мальчик! Мальчик!

^ Ребенок кричит.

2-я. Ясно, что не девочка! Ребенка-то окрестить надобно!

ЧЕРТ. Не успел родиться, тут же окрестить!

1-я. Конечно, окрестить! (Качает.) Сегодня именины у Моккия и Соссия!

^ 2-я. Имена-то всё какие! Скажи еще, чтоб во имя мученика Хоздада! Нет уж, лучше Трифилий или Варахасий! Улыбается, нравится ему!

3-я. Да где ж ты улыбку-то усмотрела? Это скривился он – гримасу сделал! Придумала, право, имена! Я никогда и не слыхивала таких! Пусть бы еще Варадат или Варух, а то Трифилий и Варакасий!

^ 1-я. Павсикахий!

2-я. Вахтисий!

1-я. Моккия!

2-я. Варахасий!

Ребенок кричит.

3-я. Погодите вы, чего орать-то так, совсем его напугали! Тише, тише, дитятко! Уж если так, пусть лучше будет он называться…

^ ЧЕРТ (шепчет.) А-ка-кий!

3-я …Акакий, как и отец его – Акакий Башмачкин.

1-я. Акакий?

2-я. Акакий Акакиевич?

3-я. Башмачкин Акакий Акакиевич!

Баюкают ребенка, напевая колыбельную.

Спи, младенец наш прекрасный,

Баюшки, баю.

Тихо смотрит месяц ясный

В колыбель твою.

Стану сказывать я сказки,

Песенку спою.

Ты дремли, закрывши глазки,

Баюшки, баю.

^ 1-я. Смотрите-смотрите, улыбается!

2-я. Понравилось!

3-я. В вицмундире народился, для чего-то великого!

1-я. Советник будет титулярный!

2-я. В департамент пойдет, а там и до статского советника выслужится!

3-я. Ну, все - хватит гадать! Чему быть, того не миновать! (^ Сплюнули через левое плечо три раза.)

Черт выкатывает на сцену стол, женщины кладут ребенка на него, где уже лежат какие-то бумаги, начинают пеленать, затем уходят, оставив младенца, далее - вместо младенца - уже сидит Башмачкин.
Сцена 1.

Башмачкин, Анисья.

Комната Башмачкина. Он сидит за столом, что-то переписывает. Входит Анисья, наблюдает за Башмачкиным, в руках держит плошку со щами.

^ АНИСЬЯ. Ваша милость, можно? Все переписываете, откушали бы чего, Акакий Акакиевич, съест вас работа!

БАШМАЧКИН. Смотрите! Видите? Это того… красиво.

^ АНИСЬЯ. Да, вы очень фигурно переписываете бумаги, видно, ваше призвание, но ведь на квартире-то отдыхать надобно.

БАШМАЧКИН. Не то… эти буквы – целый мир, разнообразный и приятный… Они везде, буквы складываются в разные слова. У каждой буквы свой характер… Например – «Аз»…

^ АНИСЬЯ. Может, щей отведаете, сама приготовила… для вас…

БАШМАЧКИН. Одновременно и округлая и стройная, стоит ведь первая, а это - значит что-то…

^ АНИСЬЯ. Ваше имя с нее начинается…

БАШМАЧКИН. Да, для меня это - честь! Она одна из сложных букв, на ней лежит… это самое… большая ответственность…

^ АНИСЬЯ. Остынут ведь щи-то… невкусные будут…

Появился Черт. Его никто не видит.

ЧЕРТ (голосом Башмачкина.) Ты бы, Анисья, не старалась… Может, шла бы, того, делом занялась…

АНИСЬЯ. Дело ваше, свет мой, Акакий Акакиевич! Видать, могила вас исправит, пойду, шинель вашу начищу, а то ведь враг подступает – мороз лютый. (Уходит.)

^ Черт садится рядом, наблюдает за Башмачкиным. Ловит мух и кидает ему в тарелку.

БАШМАЧКИН (разбирая бумаги, одной рукой хлебает щи.) Так это самое… Надобно ревизию навести: коллежскому асессору переписал, столоначальник запрос сделал – выполнил, чиновник особых поручений три экземпляра попросил – готово. Так бишь, работа-то кончена, видать… Чем бы заняться-то надобно? Может, для себя копии сделать – поупражняться? А вот давеча статскому советнику переписал, бумага замечательная, лицо-то важное и адрес новехонький, для себя еще копию сделаю.

^ Черт разбирает бумаги Башмачкина, смотрит на них, взял одну из бумаг.

БАШМАЧКИН (Пишет.) «Начальнику петербургской полиции, генералу Ивану Абрамовичу Ерошкину…» Начальнику… Начальнику!!! Анисья! Анисья, поди сюда!

^ АНИСЬЯ (вбегает с шинелью в руках и щеткой.) Что, батюшка, Акакий Акакиевич?

БАШМАЧКИН. Не далее, как вчера, начальник дали мне кое-где глаголы переменить из первого лица в третье и заглавный титул, важной какой-то бумаги…(Берет в рот ложку супа, с мухой.) Найти надобно! Куда, бишь, она запропала?

^ Черт посмотрел на бумагу в руке и положил ее назад.

АНИСЬЯ (ищет бумагу.) Так вот же она, свет мой! Энта бумага ваша? (Подходя к нему, видя тарелку со щами.) Господи! Опять холодных мух нахлебался!

БАШМАЧКИН (Анисье.) Погоди, Анисья, тварь живая, божья… (Достает муху из тарелки и выпускает на волю.)

АНИСЬЯ (в шоке.) Что ж мне с вами делать, замены требует.

ЧЕРТ. Оставь, пустое! (Смотрит на Акакия, тот читает бумагу.) Не-е, замысловато дело: вычурные глаголы переменить из первого лица в третье!

БАШМАЧКИН. Да! Не люблю я глаголы, Анисья, я буквы люблю! Так я откажусь, пожалуй, покамест не поздно. (Пишет.) «Начальнику петербургской полиции, генералу Ивану Абрамовичу Ерошкину…»

АНИСЬЯ. Вы бы, отдохнули-то перьями скрыпеть, развлеклись хоть бы малость, по собственной прихоти. А то ж, всё не свою волю выполняете, чужие задания задаете себе… Уж небо потухло, а все строчите.

^ ЧЕРТ. Адрес новый, лицо важное… Надо бы покалиграфичней вывести…

АНИСЬЯ. А может, посмотрели бы, что на театре делается… Иль хотя бы на улицу прошвырнулись, улыбнулись кому. А то помрёте, ведь, да ни беды, ни счастия на голову не нажили - разве что пачка бумаги.

^ ЧЕРТ. Бумага замечательная, жаль, что копия…

АНИСЬЯ. А вот, даже и со мной вистом перекинулись бы… да чайку похлебали, и не пустого, ай вон… хотя бы, с сухарями копеечными… А может, того, хоть сплетню какую в дом принесли или анекдот какой, а то всё корки арбузные и дынные на шляпе таскаете.

БАШМАЧКИН. Славно получается, Анисьюшка, жаль – работы мало, дело-то этакое…

^ АНИСЬЯ. Эх, Акакий Акакиевич, ничего-то вам не надобно, довольны своим жребием, так и промаетесь до глубокой старости. (Ушла.)

БАШМАЧКИН (Пишет.) «Начальнику петербургской полиции, генералу Ивану Абрамовичу Ерошкину…»

^ Башмачкин пишет бумагу, голова его клонится на стол, засыпает. Черт берет перо и заносит его как дирижерскую палочку – начинается музыка.
Сцена 2.

Черт, чиновник и Башмачкин.

Башмачкин в той же спящей позе за столом, на столе по-прежнему кипа бумаг, но скатерть уже не домашняя, а казенная, нет свечей на столе. Вокруг шныряют чиновники с бумагами и папками, среди них Черт, но он уже чиновник – в руках папка.

ЧИНОВНИК. Не далее как вчера, собирались у Белобрюшковых!... Так Акулина Никитична, жена хозяйская, известная девица и говорит: «Коли проиграю вам пять вистов подряд, так поцелую, или, чулочек покажу. Белобрюшков-то, старый, подслеповат и глуховат, не расслышал, слава Богу, важный дурак, все в департаменте выслуживается, а она все прыгать, да веселиться…

^ ЧЕРТ. Ни дать, ни взять – хороша девица… А я давеча навестил Агафью Тихоновну…

Осматриваются. Заметили спящего Акакия.

ЧИНОВНИК. Степан Варламович, как вы полагаете, неужели настало время отобедать?

^ ЧЕРТ. Никак нет, Тимофей Петрович, служба только началась.

ЧИНОВНИК. Преинтересная история, а, по-моему, у кого-то она уже закончилась.

Башмачкин не реагирует, чиновники подбираются ближе.

ЧЕРТ. Акакий Акакиевич, дорогой вы наш и любимый, не изволите ли переписать важную бумагу от начальника нашего департамента?

БАШМАЧКИН (сквозь сон.) Конечно-конечно, вы того… оставьте это, сейчас дело этакое… «Начальнику петербургской полиции, генералу Ивану Абрамовичу Ерошкину…»

ЧИНОВНИК. Видимо, ночка тяжелая с хозяйкой была…

ЧЕРТ. Спать не давала, шельма этакая… Кренделя перед ним вытанцовывала…

^ 1-й. Била, небось, скалкой да кочергой…

ЧЕРТ. Бедный Акакий, терпит от нее всякое…

ЧИНОВНИК. И жалованье его, поди, все прибирает, шинель новую купить себе не может…

^ ЧЕРТ. Какую шинель, что на нем – это не шинель, а капот какой-то…

ЧИНОВНИК. Да уж, шинелью это трудно назвать, ходить в ней по таким морозам – самоубийство. Даже хозяйка в объятьях не отогреет…

ЧЕРТ. А зима-то не за горами, снежок уже выпал… (вынимает из папки чистую бумагу, рвет на мелкие кусочки, посыпает Башмачкина.) Мягкий пушистый снежок.

ЧИНОВНИК. Бедный Акакий совсем продрог, заснул крепким сном…

^ ЧЕРТ …и не проснулся…

ЧИНОВНИК. А не помер ли он?

Начинают его щекотать пером по носу. Башмачкин просыпается.

ЧИНОВНИК. Жив-живехонек! Доброе утро, Акакий Акакиевич!

БАШМАЧКИН. Доброе утро… Вы это… того… простите, я…

^ ЧЕРТ. Радуйтесь, что начальство не смотрит! Вот, не изволите ли переписать?

ЧИНОВНИК. Бумага важная!

БАШМАЧКИН. Да-да, я сначала того, закончу… тут дело было…

^ ЧЕРТ. Спешная бумага, приказ самого начальника, тут же начать надо!!!

БАШМАЧКИН. Да-да, сейчас готово будет…

ЧИНОВНИК. Уж постарайтесь…

^ Башмачкин начинает переписывать.

ЧЕРТ. Вы не знаете, случайно, Тимофей Петрович, когда же свадьба у Акакия Акакиевича? Поговаривают, что хозяйка ему проходу не дает, на амбразуру лезет, чувства проявляет…

ЧИНОВНИК. А давайте, Степан Варламович, из первого источника все узнаем?

^ ЧЕРТ. Из первого источника, оно, пожалуй, вернее будет…

ЧИНОВНИК. Акакий Акакиевич, не изволите ли сообщить о свадьбе вашей на хозяйке?

ЧЕРТ. А то все кругом в недоумении, скрываете кралю свою ото всех, а народ знать хочет…

ЧИНОВНИК. …да на свадебке погулять!

Башмачкин переписывает, ничего не слыша.

ЧЕРТ. Молчите, батюшка? Неужто недостойным считаете разговаривать с низкими по званию? Аль не пристало в титулярном чине, со столоначальником общаться?

ЧИНОВНИК. Бабенку-то свою, говорят, обрюхатил… Так она и побила его, да замуж требует!

^ ЧЕРТ. Вы… того… кляксу не поставьте в документе, бумага важная…

ЧИНОВНИК. Как вы можете сумлеваться, Степан Варламович, перед нами гений каллиграфии, буковки все ровные, красивые, словно лебеди плывут…

^ ЧЕРТ. Поторопитесь, процесс задерживаете!

ЧИНОВНИК. Уж верно, говорят, на черепашьих бегах вы б, первым прибыли!

ЧЕРТ. Смотрите-смотрите, будто стихи выписывает… Никак с Пушкиным на дружеской ноге!

ЧИНОВНИК. Да что вы, батюшка, оне и Пушкина-то не знают, не читали, только документация да адреса…

^ ЧЕРТ. Не то, что мы – благородное общество!

ЧИНОВНИК. Люблю Пушкина: «Белеет парус одинокий…»

БАШМАЧКИН. Готово… вот того… бумага. (Дует на чернила.)

^ ЧЕРТ. Акакий Акакиевич, да как вы могли?

ЧИНОВНИК (выхватывает бумагу, будто там клякса.) Черт, это же клякса! Клякса!

БАШМАЧКИН. Господа, я того… перепишу.

ЧЕРТ. Сделайте милость, мы с вас с живого не слезем!

ЧИНОВНИК. Ценность несет бумага-то, а вы с ней так, нехорошо…

^ ЧЕРТ. Может ее перо царапает, надобно проверить …

ЧИНОВНИК. Надо бы, на остроту полета…

Начинают перебрасывать бумагу, Башмачкин бегает, как собачка от одного к другому.

БАШМАЧКИН. Зачем вы? Я того… сейчас все переделаю, зачем вы… бумага-то казенная… зачем… зачем… Господа! Оставьте меня, зачем вы меня обижаете???

^ Чиновники замерли. Башмачкин схватил перо, сел за стол и принялся судорожно переписывать, на глазах его наворачивались слезы, но работа продолжалась.

ЧИНОВНИК. Какие мы гордые и обидчивые!

^ ЧЕРТ. На обиженных, сударь, воду возят!

ЧИНОВНИК. А гордые не позволяют себе на службу в таких драных капотах приходить!

ЧЕРТ. Подкладка-то совсем расползлась…а сукно-то совсем истерлось!

ЧИНОВНИК. Нет, Акакий Акакиевич, не дойдете вы к приличной барышне, в капоте-то своем.

^ ЧЕРТ. Может быть, и до статского советника доросли бы!

ЧИНОВНИК. А то ведь выслужили только пряжку в петлицу, да нажили геморрой в поясницу!

Смеются.

БАШМАЧКИН (отрешенно.) Оставьте меня… пожалуйста…

ЧИНОВНИК. Мы-то оставим, а вот начальник, увидев вас еще раз в этом драном капоте – вышвырнет со службы!

^ ЧЕРТ. И на буквы эти каллиграфичные не посмотрит!

ЧИНОВНИК. Мы же совет даем!

ЧЕРТ. Помочь хотим!

БАШМАЧКИН. Готова эта… бумага… без клякс и того… ошибок… (Собирает бумаги на столе.)

ЧЕРТ. А о капоте подумайте, сударь, не гоже это, в департаменте служите!

^ Чиновник исчезает, Черт скидывает с себя одеяние чиновника. Башмачкин берет шинель, осматривает.

БАШМАЧКИН (рассматривая шинель.) И правда, шинель-то, кажется, как будто старая, попротерлась…

^ ЧЕРТ. А вдруг начальник увидит? И того со службы-то…

БАШМАЧКИН. Не смогу без должности, помру… Дело-то такое… Милая моя, спину и плечо пропекает… Неужто в тебе грехи завелись…

^ ЧЕРТ. Грехи завелись…

БАШМАЧКИН. Подкладка расползлась, а на плечах-то… точно серпянка сделалась… Ничего… я тебя, милая того… к Петровичу снесу, портному… сколько он за тебя запросит?

^ ЧЕРТ. Рублей десять точно!

БАШМАЧКИН. Не-не, больше двух рублей я того… не дам… нету, милая больше… К Петровичу снесу, а прямо щас и снесу… (Уходит.)

ЧЕРТ. К Петровичу? Значит, к Петровичу!

^ Черт взмахивает пером – музыка, переоборудует сцену, превращая в квартиру Петровича.
Сцена 3.

Черт, Петрович, Фекла, позже Башмачкин.

Петрович выходит, что-то ищет, проверят все, что возможно.

ПЕТРОВИЧ. Ну, шельма, припрятала все добро… Ничего, найду, не отвертишься… На свои кровные брал… Ну, пиявка! Не Фекла, а свекла!!! Праздник же, черт возьми, сегодня…

^ ЧЕРТ. Да здесь я!

ПЕТРОВИЧ. Как бишь его… церковный, крестик в календаре отмечен! Тьфу, не баба, а немец в чепце!!! Куда заныкала? Уела ты меня, шельма этакая!

^ ФЕКЛА (входя, только вернулась откуда-то) Григорий! Удачно слетала, чувствую, дело выйдет, не погорю! А ты чего рыщешь?

ЧЕРТ. За старое принялся.

ФЕКЛА. Работа стоит, а тебе бы за ворот только залить?

ПЕТРОВИЧ. Праздник сегодня церковный!

ЧЕРТ. Малость пригубить надобно.

^ ФЕКЛА. У тебя, черт, что ни день – все праздник!

ЧЕРТ. А как же!

ФЕКЛА. Ни копейки не дам, сам выкручивайся! Баба в доме за мужика пашет! А мне ноги беречь надобно, в них вся скорость! Давеча у Белобрюшковых была…

ПЕТРОВИЧ. За какой надобностью?

ЧЕРТ. Они ж свадьбу-то сыграли?

^ ФЕКЛА. Сыграли! А благодаря кому сыграли? То-то! Проверить бегала, довольны ль браком.

ПЕТРОВИЧ. Довольны?

ФЕКЛА. А как недовольны? Живут всласть! Он-то помрет скоро, а все ей достанется, шустрая девка-то Акулинка, везде поспевает, уж нового приглядывает, взамен этого – так шепнула мне на ухо кого надобно.

ПЕТРОВИЧ. Ну и кого ей надобно?

ФЕКЛА. Экий ты, так я тебе и взболтну…

ПЕТРОВИЧ. Может, событие-то отметим?

ФЕКЛА. Сейчас я тебе отмечу на одном месте такое событие! Ни заказа – ни наказа, только портки протираешь, а баба пляшет пред тобой!

ПЕТРОВИЧ. Хватит браниться, есть заказ…

ЧЕРТ. Или будет…

ПЕТРОВИЧ. Вот капнешь малость самую и будет… Попомни мое слово, я нюхом чую…

^ ФЕКЛА. Знаю, что ты чуешь, а будет не заказ, а мумий из тебя будет, сивухой пропитанный.

ЧЕРТ. Ишь, слово выдумала «мумий»!

ПЕТРОВИЧ. Налей, Фекла, по-хорошему прошу!

^ ФЕКЛА. Что? Сейчас налью я тебе, черт одноглазый, кипятку за шиворот!

ЧЕРТ. Вообще-то у меня два глаза пока…

ПЕТРОВИЧ. Налей!

ЧЕРТ. Худо будет!

ФЕКЛА. Угроза? Сейчас, точно налью! (Бегает за Петровичем и Чертом, пытаясь огреть.)

Стук.

ФЕКЛА. Кого в такой мороз нелегкая принесла?

ПЕТРОВИЧ. Поди впусти, хватит тут куражиться!

ФЕКЛА. Акакий Акакиевич!

^ ЧЕРТ. Сколько лет – сколько зим!

ФЕКЛА. Знала, чуяла, придешь по мою душу, остепениться надумал?

БАШМАЧКИН. Здравствуй, Фекла! Я того… к Петровичу, с делом пришел.

ПЕТРОВИЧ. Здравствовать желаю, судырь…

БАШМАЧКИН. Здравствуй, Петрович!

^ ФЕКЛА. А меня когда позовешь? Сосватаю, не пожалеешь, мало беру, есть у меня на примете…

ПЕТРОВИЧ. Уймись ты, ко мне человек пришел!

ФЕКЛА. Смотрите, Акакий Акакиевич, упустите птичку, а крылышки у нее такие мягкие, перышки пушистые, приданое исправное…

ПЕТРОВИЧ. Уймись ты, Фекла! Поди, чай готовь! Человек промерз до пят!

БАШМАЧКИН. А я вот к тебе, Петрович, того…

ФЕКЛА (уходя.) Думайте, Акакий Акакиевич – партия выгодная…

ПЕТРОВИЧ. Что ж такое?

БАШМАЧКИН. А я вот того, Петрович… шинель-то, сукно… вот видишь, везде в других местах, совсем крепкое, оно немножко запылилось, и кажется, как будто старое, а оно новое, да вот только в одном месте немного того… на спине, да еще вот на плече одном немного попротерлось, да вот на этом плече немножко – видишь, вот и все. И работы немного…

^ ЧЕРТ (шепчет Петровичу.) Никак нельзя поправить!

ПЕТРОВИЧ (вставляет нитку в иголку.) Да, нельзя поправить: худой гардероб!

БАШМАЧКИН. Отчего же нельзя, Петрович? Ведь только всего что на плечах поистерлось, ведь у тебя есть же какие-нибудь кусочки…

ПЕТРОВИЧ. Да кусочки-то можно найти, кусочки найдутся,

^ ЧЕРТ. Да нашить-то нельзя: дело совсем гнилое!

ПЕТРОВИЧ. Гнилое дело: тронешь иглой – а вот уж оно и ползет.

БАШМАЧКИН. Пусть ползет, а ты тотчас заплаточку.

ПЕТРОВИЧ. Да заплаточки не на чем положить, укрепиться ей не за что,

^ ЧЕРТ. Поддержка больно велика.

ПЕТРОВИЧ. Только слава что сукно, а подуй ветер, так разлетится.

БАШМАЧКИН. Ну, да уж прикрепи. Как же этак, право, того!..

ПЕТРОВИЧ. Нет, ничего нельзя сделать. Дело совсем плохое. Уж вы лучше наделайте из нее себе онучек, потому что чулок сейчас не греет. Это немцы выдумали, чтобы побольше себе денег забирать, а шинель уж, видно, вам придется новую делать.

^ ЧЕРТ. Точно – новую!

Входит Фекла с чаем.

ФЕКЛА. Согревайтесь, Акакий Акакиевич!

БАШМАЧКИН. Как же новую? Ведь у меня и денег на это нет.

ПЕТРОВИЧ. Да, новую.

БАШМАЧКИН. Ну, а если бы пришлось новую, как бы она того…

ПЕТРОВИЧ. То есть что будет стоить?

БАШМАЧКИН. Да.

^ ФЕКЛА. В полцены возьму, не пожалеешь!

ПЕТРОВИЧ (Фекле.) Уймись, шельма! Ко мне с делом пришли! (Черт шепчет Петровичу на ухо, Башмачкину.) Да три полсотни с лишком надо будет приложить.

БАШМАЧКИН. Полтораста рублей за шинель!

ПЕТРОВИЧ. Да-с, да еще какова шинель. Если положить на воротник куницу…

^ ЧЕРТ. Да пустить капюшон!

ПЕТРОВИЧ …на шелковой подкладке, так и в двести войдет.

ФЕКЛА. Сдурел, одноглазый черт, такую цену ломить!

БАШМАЧКИН. Петрович, пожалуйста, как-нибудь поправь, чтобы хоть сколько-нибудь еще послужила.

ПЕТРОВИЧ. Да нет, это выйдет: и работу убивать и деньги попусту тратить.

БАШМАЧКИН. Подумаю я, Петрович, потом зайду, вам того… прощайте! (Уходит, Черт за ним.)

ФЕКЛА. И чаю не похлебали! Думайте, ждет пока девка!

ПЕТРОВИЧ. Ах ты, шельма такая, человек ко мне пришел, куда нос свой суешь?

^ ФЕКЛА. В кои-то веки человек к тебе пришел! Может два дела разом сделаем!

ПЕТРОВИЧ. Кем перед ним меня выставляешь? Чего цену сбиваешь!

ФЕКЛА. Что ты с ума-то сходишь! В другой раз ни за что возьмешь работать, а теперь разнесла тебя нелегкая запросить такую цену, какой и сам не стоишь! Успокой свою голову! Хлебни чаю, непробованный, чего добру пропадать!

ПЕТРОВИЧ (берет чай.) Ведь прошу тебя, как человек – не чаю дай! Покрепче надо!

^ ФЕКЛА. Вот ежели самого Ерошкина уломаю, тогда налью малость – отметить дело!

ПЕТРОВИЧ. Ну, не баба, а издеватель форменный!

Башмачкин вышел на улицу, дует ветер, мороз обжигает, а он стоит в своей шинелишке возле дома Петровича. Черт рядом.

БАШМАЧКИН (один.) Дело этакое, я, право, и не думал, чтобы оно вышло того… Так вот как! Наконец, вот что вышло, а я, право, совсем и предполагать не мог, чтобы оно было этак. Ну, нет, он теперь того… жена, видно, как-нибудь поколотила его. А вот я лучше приду к нему в воскресный день утром…

ЧЕРТ. Он после канунешней субботы будет косить глазом и, заспавшись, так ему нужно будет опохмелиться, а жена денег не даст, а в это время…

БАШМАЧКИН …а в это время я ему гривенничек и того, в руку, он и будет сговорчивее и шинель того…

^ Отходит в сторону, наблюдает за происходящим, Черт рядом с ним.

ФЕКЛА (собирается куда-то.) Ведь русским языком говорено было, даст добро Ерошкин, вместе дело отметим! Нашел, одноглазый черт, бутыль давеча, а вот теперь мучайся, страдай, ни капли не дам, пусть болезнь одолевает!

ПЕТРОВИЧ. Фекла, плохо мне, работать не могу! Жар в горле душит, оросить его надобно!

^ ФЕКЛА. Да хоть и задушит! Мне легче будет! Избавлюсь от греха такого!

ПЕТРОВИЧ. Феклушка, милая, помру ведь!

ФЕКЛА. Белобрюшков раньше тебя кончится, к нему сбегаю, справлюсь о здоровье, потом к Ерошкину Ивану Абрамовичу слетаю, есть у него на примете… Все полетела, несите меня ноженьки! К обеду поспею! (Уходит.)

^ Фекла вышла из дома, Башмачкин, увидев это, шмыгнул к Петровичу, Черт за ним.

БАШМАЧКИН. Петрович…А я вот того… шинель-то, сукно… вот видишь, везде в других местах, совсем крепкое, немножко запылилось, да вот только в одном месте немного того… на спине, да еще вот на плече одном немного попротерлось, да вот на этом плече немножко. И работы немного…

^ ЧЕРТ. Нельзя, извольте заказать новую!

ПЕТРОВИЧ. Нельзя, извольте заказать новую.

Башмачкин сунул ему гривенник.

Благодарствую, сударь, подкреплюсь маненечко за ваше здоровье, а уж об шинели не извольте беспокоиться: она ни на какую годность не годится. Новую шинель уж я вам сошью на славу, уж на этом постоим. Уж новую я вам сошью беспримерно, в этом извольте положиться, старанье приложим. Можно будет даже так, как пошла мода: воротник будет застегиваться на серебряные лапки под апплике…

^ ЧЕРТ. Сто рублей!

ПЕТРОВИЧ. Сто рублев!

БАШМАЧКИН. Петрович, как же того… где ж взять-то мне столько? Петрович, пожалуйста, того это… может…

^ ЧЕРТ. Ладно, восемьдесят рублей!

ПЕТРОВИЧ. Восемьдесят рублев и точка! Сам доставлю по готовности, не извольте беспокоиться! А сейчас у меня забота одна, пора мне! (Убирает все со стола.)

БАШМАЧКИН. Так ты сам того… ко мне…

ПЕТРОВИЧ. Сам-сам, Акакий Акакиевич! А теперь в голове предприятие одно у меня! (^ Уходит.)

БАШМАЧКИН. Погоди, Петрович, а может, поправишь… (Выходит вслед за ним.)

ЧЕРТ. Восемьдесят рублей за шинель и точка!

Взмахивает пером – музыка.
Сцена 4.

Башмачкин, Анисья.

Анисья, как всегда, делает уборку: собирает пыль, тихо напевая, раскладывает бумаги на столе, поправляет свечи. Увидела бумагу, пытается прочитать.

АНИСЬЯ (читает). За-яв-ле-ние! Хм! Заявление. Важная, поди, бумага. Статс-ко-му со-вет-ни-ку, гос-по-ди-ну Бе-ло-брю-шко-ву! Уж не тому ли Белобрюшкову? Вот выводит-то, не каждому дано так стараться, красоту этакую выводить.

^ Входит Башмачкин, Анисью не замечает. Забыл раздеться в прихожей, сидится на стул возле стола, прямо в шинели. Черт рядом.

АНИСЬЯ. (подбирая слова) Здравствуйте, батюшка…хм…

БАШМАЧКИН. А… это ты, Анисья…

ЧЕРТ. Ты того… шла бы….

АНИСЬЯ. Простите, батюшка, не смею вмешиваться в дела ваши, особливо важные, но….поди, случилось что с вами, Акакий Акакиевич, совсем лицо потеряли…

БАШМАЧКИН. Иди, с богом, оставь меня… потом кончишь…

^ АНИСЬЯ. Простите, если чего не так сотворила…

БАШМАЧКИН. Анисья…

ЧЕРТ. Принеси нам яблоневки…

БАШМАЧКИН. Принеси яблоневки… грамм пятьдесят…

АНИСЬЯ. Свет мой, так вы с роду в рот не берете, с чего-й, бы это…. Приключилось, что сильно неприятное?

^ ЧЕРТ. Поди, принеси, быстрее.

Анисья уходит, возвращается с кувшином и рюмочкой. Ставит на стол.

АНИСЬЯ. Вы уж, простите меня невежду, но нельзя тяжесть на сердце долго держать… К добру-то, это не приводит…

^ Черт подносит рюмку ко рту Башмачкина и вливает ему напиток.

Вы бы выговорились, батюшка, а всяко легче на душе станет…

ЧЕРТ. Еще!

АНИСЬЯ. Прости господи, помилуй вас! Видать, совсем дела плохи… Может, пособлю, чем… Вы ведь только скажите.

БАШМАЧКИН. Тут дело этакое…

ЧЕРТ. В таком деле и бог не поможет…

АНИСЬЯ (смотрит на шинель). А чтой-то, с одежей вашей, Акакий Акакиевич, плечо, вона, все в саже вымазано, а сверху известкой присыпано, словно на стройке лазали? И так, глядеть грустно, а тут еще так вещь измарали, что боюсь не очистить, совсем по швам полезет. Не добро дело.

БАШМАЧКИН. Анисья! Господи, и ты туда же? В ней-то, проклятой и дело! (^ Судорожно отряхивается). Только что, был я у портного, Григория Петровича, он-то жизнь мою в конец и испортил. Говорит, не гоже в этаком отребье ходить. Я говорю - подлатай, а он твердит, совсем худой гардероб, заплаты ставить негде, новую шить надобно… Пропал я.

^ ЧЕРТ. Совершенно уничтожен!

БАШМАЧКИН. В департаменте подначивают, как бы того… службы не лишился… Стыд…

АНИСЬЯ. Правда, стыд, да и только… Новую надобно.

ЧЕРТ. Молчи, и сам знает…

БАШМАЧКИН. В отчаянии я. Мороз заел… и люди заели… смеются.

АНИСЬЯ. Так и что? Новехонькая была бы на долгие лета. Подобрее, да по надежней. Мороз-то он такой, еще только расходится. Еще покажет кузькину мать. Всем достанется.

^ ЧЕРТ. Ну, положим – не всем…

АНИСЬЯ. И так, вона, носа не высунуть.

БАШМАЧКИН. А где взять-то? Думаешь, на дороге валяется, взял – подобрал? Уж, никак не рассчитывал я на траты такие…

^ АНИСЬЯ. А дорого ли стоит новая шинель-то?

БАШМАЧКИН. Уж не спрашивай, не по карману, мне, шкура новая! (Садится работать, перебирает бумаги.)

АНИСЬЯ. И все же, Батюшка, хоть бы намекнули, а? Может, выдумали бы чего?

БАШМАЧКИН. Два месячных жалования. Восемьдесят рублев! Я ведь на два рубля рассчитывал, заплату поставить, а он говорит восемьдесят рублев, и точка. На какие ж деньги её сделать?

^ ЧЕРТ. Довольна?

БАШМАЧКИН. Что же за народ такой!

ЧЕРТ. Поди, делом займись.

БАШМАЧКИН. (Пишет, Черт над ухом повторяет.) У-ва-жа-е-мый…(Кричит.) Ай! Ну, вот! Ужас, ошибка, Анисья, ошибка. Я с ума сойду…

АНИСЬЯ. Ох, Акакий Акакиевич. Не любите вы себя….

БАШМАЧКИН. Что делать мне? Я ж, в отчаянии…

АНИСЬЯ. Ежели поразмыслить, может, и придумали бы чего… Там поприжиматься, сям поэкономить, и глядишь, хватит… а?

БАШМАЧКИН. Да, куда уж больше-то прижиматься, Анисья? Все деньги размещены и распределены вперед! Жалования-то у меня сорок рублев, так? А завести панталоны новые требуется?

^ ЧЕРТ. Требуется!

БАШМАЧКИН. А заплатить сапожнику старый долг?

АНИСЬЯ. Да, батюшка требуется…

БАШМАЧКИН. А еще и рубахи новые заказать швее, тоже надобно, вон, до дыр прохудились, а я в департаменте служу…

^ ЧЕРТ. Вид иметь надо…

БАШМАЧКИН. Да и штуки две того белья, ну сама понимаешь, даже называть неприлично… Словом, никак не разойтись, не накопить.

^ АНИСЬЯ. Совсем вы, духом поникли, батюшка, бога не боитесь… Помощи ни разу не попросите, а ведь есть, кому помочь…

ЧЕРТ. Конечно, есть! За плечом за левым…

БАШМАЧКИН. Что ты, я ж и так в долгу у тебя, еще с прошлого месяцу задолжал? Думаешь, совсем совести не имею, деньги у тебя просить?

^ АНИСЬЯ. Да всего-то в долгах пять монет, невелика сумма!

БАШМАЧКИН. Нет, не поможешь ты делу, тут гонорар побольше твоих накоплений требует.

ЧЕРТ. И не лезь!

БАШМАЧКИН. Видать, уберут со службы, я и помру… Безвыходная ситуация. Не лезь, Анисья… душу мне не тереби!

АНИСЬЯ. Обидно, барин, совсем не чувствуете, где суть дела…. Ни про что обижаете. Все концы обрубили. И так вон, ведь, не сахар, так еще и грубиян… (Продолжает убираться.) Господи! Акакий Акакиевич!

ЧЕРТ. Не поминай Его имя всуе…

^ АНИСЬЯ. (Смеется.) Счастье какое!

БАШМАЧКИН. Ты что, Анисья, того? Помешалась?

АНИСЬЯ. Счастье-то какое, вспомнила! Вы ведь, помнится, имели обыкновение, откладывать по грошику в небольшой ящичек, с прорезанною в крышке дырочкой для бросания туда денег…. Может время-то пришло заглянуть… А-а?

БАШМАЧКИН. О чем ты?

АНИСЬЯ. Ну эта, копилка-то ваша, давно ли заглядывали? Может вдруг, аккурат, та сумма что и требуется?

БАШМАЧКИН. Анисья, молодец! (Достает ящичек, смотрит на него, как на спасение.) А ну-ка, сбегай за молоточком!

^ Анисья уходит, возвращается с молоточком. Черт наблюдает за происходящим.

БАШМАЧКИН. Ну, с Богом! (Разбивает, считают деньги.) Не хватает!

АНИСЬЯ. Где ж, не хватает, Акакий Акакиевич, вы это, подсчитайте хорошенько, может, сбились?

БАШМАЧКИН. (Возбужденно) Как я могу ошибиться, Анисья? На целую половину. Ладно бы, на два рубля обсчитаться. Надобно восемьдесят, а здесь всего сорок с небольшим.

^ АНИСЬЯ. Так надобно ж, еще всего половину. Стало быть, полдела сделано?

БАШМАЧКИН. (Ободрившись) Так, того? Ежели хорошенько подумать? (Думает.) Начальник в прошлом месяце, прибавку сделал, поднял жалование на двадцать рублев… А если пояс затянуть еще покрепче?… Изгнать употребление чаю по вечерам?... Так! Не зажигать по вечерам свечки?... (Берет бумагу, начинает просчитывать)

ЧЕРТ. Насчет свечей – это правильно…

^ АНИСЬЯ. Так, коли, для работы надобно, мои берите!

БАШМАЧКИН. Так, если по улице ходить с осторожностью, почти на цыпочках, чтобы, таким образом, не истереть скоровременно подметок? (Еще просчитывает и записывает остаток)

^ АНИСЬЯ. Так еще можно не отдавать прачке белье мыть, чтобы не занашивалось, я и сама могу иногда позаботиться…

БАШМАЧКИН. Да всякий раз, приходя домой, сразу в демикотоновый халат обряжаться – он, поди, сносу не знает….

^ АНИСЬЯ. Хватит, Акакий Акакиевич, должно хватить! Точно чую!

БАШМАЧКИН. Гляди, Анисья, и верно, хватит? А?

АНИСЬЯ. А я, по что зря не говорю. Верно, говорила, вам, хватит! Будет вам - шинель новая! (^ Пританцовывает, радуется)

БАШМАЧКИН. Да, Анисья! Вот ведь дело. Как будто и смысл найден!

Башмачкин с Анисьей танцуют, он даже ее обнимает и чмокает в щеку. Черт подходит к Башмачкину и шепчет на ухо. Вдруг, оба, как обалдевшие шарахаются друг от друга.

БАШМАЧКИН. Черт, ошибся, Анисья, на пять рублей ошибся. Уж того, нигде не подожмешь, и, правда, сдохнуть!

^ АНИСЬЯ. Да что, ж с вами, делать, Акакий Акакиевич! Горе, вы и в правду горе.

БАШМАЧКИН. Нету выхода, пропал! Чуть ли не плачет…. Пяти рублей не хватает. Сумма ведь, малая, а какая нужная в этом деле.

АНИСЬЯ. Найдем выход! Не надо слезы лить, и так глаза на мокром месте!

^ Убегает за платком, приходит. Черт под бумагу на столе подсовывает пять рублей.

Что вы, барин, все бумаги-то промочите, надобно их прибрать! (Замечает деньги.) Глядите – пять рублей! Тут в бумагах ассигнация-то была, знать, залетела, а вы и запамятовали.

БАШМАЧКИН. Пять рублей! Хватает! Хватает! Будет шинель! Шинель! Это очень важно, Анисья! Это все равно, что жениться! Понимаешь? (Все деньги в мешочек собирает.)

^ АНИСЬЯ. Понимаю, как не понять? Дело понятное, нужное, и в холод и в мороз…

БАШМАЧКИН. Это ж, все равно, что подругу завести, дорогую да приятную, и пройти с ней вместе жизненную дорогу!

^ АНИСЬЯ. Точно, барин точно. Уж ничего важнее и не знаю. Что может быть важнее? Ума не приложу.

БАШМАЧКИН. Что и в свет выйти, и в департамент с ней, в особое уважение…

^ АНИСЬЯ. Ой, правду говорите, иначе и быть не могло!

БАШМАЧКИН. Анисья, а не положить ли еще и куницу на воротник?

АНИСЬЯ. А сукна купить самого лучшего!

БАШМАЧКИН. Будет шинель! Будет! На толстой вате, на крепкой подкладке без износу!

^ Музыка, Черт берет перо и дирижирует, Анисья и Башмачкин прибывают в счастье и радости. Вдруг - стук в дверь. Все замирают.

Занавес.
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Шинель. Драма о жизни человеческой iconШинель. Драма о жизни человеческой
Стук сердца. Крик только что родившегося младенца. Первая женщина вытаскивает кусок шинели, завернутой в куль

Шинель. Драма о жизни человеческой iconП. С. Гуревич философия человека
Какова природа человека? Что определяет суверенность его духа? В чем драма человеческих отношений и человеческого существования?...

Шинель. Драма о жизни человеческой iconУрок по повести Н. В. Гоголя "Шинель"
Цели урока: продолжение знакомства с повестью “Шинель”, работа над понятиями “сквозная тема в русской литературе”, “маленький человек”,...

Шинель. Драма о жизни человеческой iconЗачем же изображать бедность… и несовершенства нашей жизни, выкапывая...
Цели урока: продолжение знакомства с повестью “Шинель”, работа над понятиями “сквозная тема в русской литературе”, “маленький человек”,...

Шинель. Драма о жизни человеческой iconПлан воспитательной работы На 2013/2014 учебный год мбоу «сош №3 с. Самашки»
Формирование самосознания и ценности человеческой жизни (своей и других), определение смысла жизни к профессиональной подготовки

Шинель. Драма о жизни человеческой iconАбсурдная драма драма абсурду
Врач, 60 лет, но, с его слов, «полон сил, энергии и запас слов, которыми можно обругать молодых специалистов, неиссякаем». Искренне...

Шинель. Драма о жизни человеческой iconСтаруха Изергиль"; драма "
...

Шинель. Драма о жизни человеческой icon«Первые уроки жизни» (урок по рассказу В. Крупина «Женя Касаткин» в 7-ом классе)
В рассказе показана драма отверженности, духовной изоляции в чём-то обделённых судьбой маленьких людей от мира сильных, благополучных...

Шинель. Драма о жизни человеческой iconМадам Бовари
Занесенный случайным ветром молодой человек напрочь развеивает ее неприятие жизни, и вот когда счастье уже в руках, все меняется...

Шинель. Драма о жизни человеческой iconПодвиг во имя людей
Цель: вызвать у учащихся размышления о смысле жизни, об отношении к людям, красоте души человеческой



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница