С. М. Телегин литература и мифологическая революция




НазваниеС. М. Телегин литература и мифологическая революция
страница1/26
Дата публикации06.11.2014
Размер6.06 Mb.
ТипЛитература
lit-yaz.ru > Философия > Литература
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
С.М. Телегин

ЛИТЕРАТУРА И МИФОЛОГИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Телегин С.М. Литература и мифологическая революция.

В монографии раскрываются особенности мифа и приемов художественного мифотворчества. Теоретический материал представлен на примере художественных произведений русских писателей. При анализе текстов использован разработанный автором книги метод мифореставрации. Книга адресована широкому кругу читателей.

ВВЕДЕНИЕ В МЕТОД МИФОРЕСТАВРАЦИИ

Иметь это уже означает быть счастливым.

Bardo Thödol. El libro tibetano de los muertos.

Barcelona, 1979. P. 80.

Изучение мифа – одно из самых увлекательных интеллектуальных занятий за всю историю человечества. Можно сказать, что изучение мифа имеет такую же историю, как и сам миф. Собственно говоря, именно из мифологии возникли первые философские системы, естественные науки и филология. Для всех наиболее значительных филологов и философов начиная с древности и заканчивая современностью, исследование и интерпретация мифа было источником вдохновения и отправной точкой поиска.

Платон при всей двойственности его отношения к мифам считал, что они необходимы для идеального государства и человека. Верно оценивая мифогенетические способности и потребности человека, философ утверждал, что людям требуется «правдоподобный миф» («Тимей»)1. В диалоге «Государство» Платон отмечал, что, воспитывая детей, необходимо читать им мифы, но только те, которые будут одобрены воспитателями и правителями, а не всякие. Текст диалога гласит: «Мы уговорим воспитательниц и матерей рассказывать детям лишь признанные мифы, чтобы с их помощью формировать души детей скорее, чем их тела – руками. А большинство мифов, которые они теперь рассказывают, надо отбросить»2. Есть мифы, которые не следует рассказывать массе, поскольку они пагубно влияют на поведение людей, внушают презрение к богам, так как профаны не понимают истинных поступков или причин поступков богов. Такие мифы могут знать только избранные посвященные: «…пусть лишь весьма немногие выслушивают это втайне»3. Сакральные мифы для масс должны быть объявлены вымыслом, символом, сказкой, а для элиты избранных и посвященных – тайной. Знание тайных мифов уже есть признак принадлежности к элите.

Массы должны знать только те мифы, которые формируют у них добрые нравы, почтение и послушание, уважение к власти и богам, оказывают кодирующее влияние на поступки людей. Дело в том, что миф, являясь священной историей богов, представляет человеку поведенческие модели, и всякий, совершающий те или иные добрые и злые поступки, знает, «что он просто делает то же самое, что и первые величайшие боги»4. Ребенок не способен сам разобраться в истинном смысле мифов. «Вот почему, пожалуй, более всего надо добиваться, чтобы первые мифы, услышанные детьми, самым заботливым образом были направлены к добродетели»5. Мифы несут в себе истину трансцендентного мира. Однако душа, вселяясь в человеческое тело, утрачивает память о священной истине. Только однажды, отмечает Платон в «Государстве», сказание «спаслось, а не погибло. Оно и нас спасет; если мы поверим ему, тогда мы и через Лету легко перейдем, и души своей не оскверним»6. Платон говорит не только о воспитательной, но и о спасительной функции мифа. Цель мифа – не просто воспитывать человека, но и катартически воздействовать на него. К числу особенно ценных спасающих мифов Платон относит предания о загробном мире, о происхождении всех людей из земли (он считал этот сюжет главным государствообразующим мифом, поскольку благодаря ему граждане относятся друг к другу как к братьям, а к государству – как к матери, которую они должны любить и защищать), а также о том, что все люди – это куклы в руках богов и управляются ими (такой миф способствует сохранению добродетели). Также миф о Золотом веке дает людям образец идеального мироустройства. При создании государства необходимо, прежде всего, сформировать государственную религию, как основу жизни, и государственный героический миф, национальную святыню, объединяющую вокруг себя людей и сакрализующую их бытие.

Платон призывает в своих «Законах» верить «многочисленным и очень древним преданиям» о бессмертии души человека, о богах и героях. «Полезные мифы» - вот что творит философ, стремящийся создать идеальное государство. Часто, чтобы подтвердить свою мысль, Платон сам предлагает «привлекать на помощь мифы» и приводит из них примеры1. По его собственному признанию, философ хочет «отчасти воспользоваться мифом, чтобы дать складный и ясный ответ» на поставленный вопрос2. Платон постоянно использует мифы для разъяснения тех или иных философских идей. Он философствует мифами и его философия – это нечто среднее между мифотворчеством и логикой. Он признает, что людям в своих рассуждениях о вечном, священном, трансцендентном «приходится довольствоваться в таких вопросах правдоподобным мифом, не требуя большего»3. Платон внимательно относится к мифам и мифотворчеству. Его мифы – всегда возвышенные повествования, выделяющиеся в тексте диалога. Философ доказывает, что бог благ и совершен; также совершенны должны быть и мифы, приведенные Платоном или сочиненные им. Открытие в мифе совершенной природы бога и делает этот миф осмысленным и благочестивым, полезным, достоверным. Цель мифа – парадигматическая, поэтому он не допускает двоякого толкования и не несет в себе отрицательного заряда или лжи.

Напротив, утрата мифа или его недосказанность – это великая экзистенциальная драма человека, трагедия его сакральной недовоплощенности. Мифы существуют уже десятки тысяч лет и даже возникли до появления современного вида «человека разумного» (они были, судя по всему, уже у неандертальцев). На основе древнейших мифологических сюжетов и парадигм создавались целые культуры, религиозные культы, цивилизации и государства, пережившие тысячелетия. Все это означает, что миф содержит в себе человеческую и божественную истину, правду. Мифы не могут быть ложью и вымыслом, так как на лжи невозможно построить государство, культуру, религию или национальное самосознание, существующие тысячелетия. Пифагор (по свидетельству Ямвлиха) призывал: «Не смей не верить сказаниям о богах или божественным учениям, даже если они невероятны»4. Суть в том, что истинность мифа идет от богов, а их «невероятность» - от одностороннего, ложного, профанного человеческого восприятия. Бог дарует в мифе человеку истину, но человек по незнанию превращает миф в ложь, однако ложь саморазрушается. Только истина сохраняется в вечности. Мифореставрация как научный метод способствует восстановлению утраченного мифа, раскрытию его как истины.

Основной закон развития любой культуры (архаической или современной) – стремление к сакральности. В основе бытия лежит опыт открытия и познания сакрального. Поскольку ценности, раскрываемые в мифе как первичные модели и парадигмы, трансцендентны по своей природе, то они в качестве главного критерия ценности и истинности выставляют отношения сакрального и профанного. Понятие сакрального и профанного (священного и мирского) связано с мифологическим принципом анимистического дуализма, когда профанное относится к повседневной эмпирической реальности, ежедневным делам и т.д., а сакральное – к священному пространству-времени, к духовному миру, ко второй мифологической реальности, к культам, обрядам, ритуалам и праздникам. Космогония есть высшее проявление сакрального. Мир существует потому, что Бог сотворил его по Своему замыслу и Слову. В природе Бог продемонстрировал разные виды сакрального в самой структуре мира. Он явил Себя в сакральной природе бытия, в полноте, реальности и ритмах космоса как живого священного организма. В природных феноменах Бог демонстрирует разнообразие бытия и сакральности. Бог раскрывает Себя в сакральных структурах самого космоса. Сакральность – это бытие во всей его божественной полноте. Космос, сотворенный Богом, говорит языком Бога, он сам есть язык Бога, на котором Тот общается с людьми. Эта реальность космоса есть указание на его сакральность, на его сотворенность Богом.

Утверждение, что «Царство Божие внутри нас есть» переносит сакральное пространство из внешнего мира во внутренний космос. Сакральное раскрывается внутри профанного (человеческого тела) как его тайная сущность, а не как недостижимый идеал. Как Христос воплотился в человеке, так и Царство Божие воплощается в историческом и вполне человеческом сообществе – Церкви. Сакральное явлено как в Церкви, так и в теле всякого человека, «внутри него». Каждому, принявшему эту идею и открывшему в себе это сакральное содержание, доступно и Царство Божие не в будущем, а сейчас, в настоящий исторический момент. Царство Божие, сакральное бытие – не в будущем; оно «здесь и сейчас», но только не вне человека, а в нем самом. Царство Божие уже свершилось, уже состоялось. Конец истории и вечное блаженство уже свершились для тех, кто открыл сакральное измерение своей души. Так история преображается, а человек преодолевается.

Сакральное во всем противоположно профанному. Своей очевидной надчеловечностью, надмирностью, непохожестью на любой феномен космического линейного порядка, сакральное вызывает в человеке трепет, переходящий в религиозный ужас, в чувство ничтожности, но и пробуждает восторг, превращающийся в религиозный экстаз. Сакральное всегда надчеловечно, надприродно и этим открывает человеку дверь в иное бытие, к которому тот должен стремится, чтобы достичь божественного блаженства. Страх перед сакральным, непонимание его ведет либо к неприятию и «свержению богов», либо открывает путь к вечному счастью и радости последнего Богочеловечества. Сакральное есть для человека дверь в трансцендентное. М. Элиаде дает следующее определение: «Для объяснения того, как проявляется священное, мы предлагаем термин иерофания», что означает «проявление священного»1. Иерофания – проявление божественного начала в нашем мире, чего-то потустороннего, сверхъестественного, некой высшей реальности, чего-то трансцендентного, чего-то, что не принадлежит нашему миру, мирскому бытию.

Сакральное есть, прежде всего, постоянное или временное проявление в предмете, феномене священной сущности, субстанции, божественной энергии. Божественная реальность проявляет себя в природных феноменах или через них, делая их сакральными и культовыми предметами или центрами. Сам по себе предмет не является сакральным и не есть божество, но божество являет себя через предмет, делая его своим вместилищем, домом, посредником. Поклоняясь священному камню, люди поклонялись не самому камню, а священному в камне. Оставаясь собой, предмет полностью меняет свою сущность, превращается в явление иного порядка. Вся природа, как творение божества, всегда несет в себе сакральную энергию, концентрируя ее в священных предметах или распространяя на всю природу (пантеизм). Сакральные объекты (небо, гора, камень, дерево, облако, солнце, луна и т.д.) становятся таковыми только в глазах сакрального человека, всегда в ритуально-мифологических обстоятельствах. В глазах профанного человека те же объекты абсолютно профанны. Сакральное, как видно, выделяется из профанного, но состоит из его объектов и живет в нем, но эти объекты, проявляя священное начало, становятся уже чем-то иным.

Страшась хаоса, человек ищет способы и средства внутренней организации своей жизни. Как правило, он находит эти способы систематизации и упорядочения в сфере сакрального – в мифе, ритуале, религии, языке и искусстве (которые в древнейшие времена также относились к священным понятиям). Миф, религия, язык, искусства, разные по существу, выступали в единстве общей функции – сакрального упорядочения мира и жизни. Все они – лишь различные способы реализации этой главнейшей задачи. Человек традиционных культур стремился жить в окружении священных предметов, в сакральном пространстве, так как это придавало ему силу и чувство безопасности, это давало ему возможность беспрепятственного общения с миром свободных духов и спокойного вхождения во вторую реальность. Священное проникало в его концепцию реальности, и мир делался реальным только постольку, поскольку в нем имело место сакральное. Существовать в реальности означало существовать в сакральном. Реально только то, что сакрально. Можно согласиться с Элиаде, что «священное – это реальное в его совершенстве, это одновременно и могущество, и действительность, и источник жизни, и плодородие. В самом деле, желание религиозного человека жить в священном равноценно его стремлению очутиться в объективной реальности…»1. Мир воспринимается как таковой лишь постольку, поскольку в нем раскрывается сакральное. Космос не однороден, он делится на сакральное и профанное. Появление сакрального всегда онтологично, так как оно творит новый мир. Хаос становится космосом после того, как в нем проявляется сакральное – божественная сущность (миф о мировом яйце).

Сакральное обнаруживает и открывает Центр Мира, то есть упорядочивает материю, творит космос. В сакральном пространстве важнейшее место занимает Центр, изначальная точка, несущая в себе главную духовную нагрузку, смысл, Слово Божие. Центральная точка означает центр неистощимой первичной творящей энергии Бога, которая изливается через нее на весь мир, освящая его, одухотворяя, стабилизируя и формируя. Сам мир и существует лишь постольку, поскольку в нем есть священный Центр, делающий этот мир сакральным, упорядоченным. Священное пространство – это центр Мира. Человек, идущий к этому Центру, совершает героический подвиг, а, войдя в этот Центр, уподобляется Богу, обретая Его энергию. Центральное пространство возвращает его в первую точку творения. Человек живет в Центре Мира, то есть в пространстве, открытом вверх, в Абсолют. «Истинный» мир – всегда в сердце Вселенной, это ее сакральный Центр.

Центр Мира приближает землю к небу, а людей к богам, поэтому он обычно отмечается видимым возвышением над поверхностью земли – горой, камнем, башней, храмом. Установление менгиров (стоячих одиночных камней) есть стремление сакрализовать пространство и упорядочить его, определив духовный и энергетический Центр. Это подтверждается тем, что менгиры имеют тенденцию к перерастанию от единичного к групповому расположению. При этом группа менгиров (кромлех) строится обычно по кругу, прямо создавая замкнутое сакральное пространство. Кромлех – осознание и попытка освоения иных, высших сил, наделенных неземной духовной и священной энергией. Столб, храм, башня объединяют небесное и земное, уподобляют их друг другу. Традиционный человек стремился к этому Центру, к точке отсчета, так как это – энергетический Центр Мира. Профанное же пространство всегда однолинейно, аморфно, нейтрально, недосозданно. В профанном аморфном пространстве Центральной точки нет. В нем все неупорядоченно, расплывчато, стихийно-хаотично, однолинейно, однопланово. Сакральное имеет точку отсчета; профанное пространство ее не имеет. Жажда священного, сакрального есть одновременно и жажда реального бытия, жажда воплощения. Онтологическая одержимость мифологического человека есть стремление к высшей и подлинной реальности мира.

То же происходит и с понятием времени. Сакральное время – это первоначальные мифологические времена. Священное время, как и пространство, - круговое, циклическое, имеет свой Центр – первое мгновение творения. Принимая участие в праздниках и обрядах человек, во-первых, актуализирует мифологическое время, а, во-вторых, сам погружается in illo tempore, что, фактически, ставило его вне исторического линейного времени. Обычное линейное время профанно; циклическое время, возвращающее нас к изначальным временам и к мифу, - сакрально. Сакральное событие может служить основой для обычного, повседневного: священный космогонический брак неба и земли (Уран и Гея, Инь и Ян, Ранги и Папа, Дьяус и Притхиви) стал моделью, парадигмой обычного человеческого брака, сделал его возможным. Вступая в брачные и половые отношения, люди воспроизводят первый космогонический брак и возвращаются в «те времена». «Священное мифическое Время служит основой для экзистенциального исторического Времени, так как является его образцовой моделью», - заключает Элиаде1. Профанное, следовательно, существует только потому, что у него имеется сакральный прототип, модель. Всякая вещь, явление, событие нашего мира (профанное) имеет свой небесный священный прообраз (сакральное). Всякое наше действие (профанное) также имеет свою мифологическую модель (сакральное).

В мифологические времена связь между профанным и сакральным осуществлялась постоянно и легко. Они хоть и не сливались, но существовали одновременно и даже в единой системе пространственно-временных координат (деление на профанное и сакральное в одном и том же объекте – горе, камне, дереве – происходит в зависимости от ритуально-мифологической ситуации), влияли друг на друга и переходили один в другой (например: река Ганг берет начало в небесах, Небесный Ганг – Млечный Путь; небесное становится моделью земного, а земное – продолжением небесного). «Это точное следование божественным моделям приводит к следующим результатам: 1) с одной стороны, имитируя богов, человек удерживается в священном, а, следовательно, в реальном мире; 2) с другой стороны, благодаря непрерывному восстановлению в настоящем примерных божественных актов мир освящается. Религиозное поведение человека способствует поддержанию святости мира», - делает вывод Элиаде2.

Жизнь мифологического человека протекает одновременно в двух плоскостях – как человеческое существование и как часть общекосмической, трансцендентной жизни. В силу этого человеческое существование обретает смысл и полноту только при условии вхождения в сакральное, лишь постольку, поскольку в нем проявляется миф – сакральная сила. Человек получает какое-нибудь значение только при условии, что помещает себя в перспективу мифологической парадигмы, в перспективу мифологического значения (уподобление герою мифа, первопредку и т.д.). Человек сакрализуется в силу того, что он – микрокосмос, отражение макрокосмоса и создан Богом по Его образу и подобию. Подобие Божие – сакральная основа в человеке и его жизни. Человек открыт миру, живет по космическим и природным ритмам и в ритуальном единстве с ними. Вся жизнь человека сакрализована, ритуально устроена по мифологическим образцам. Все человеческие поступки, жесты, части тела имеют сакральное и ритуальное значение. Уподобление космоса телу человека и тела человека – космосу есть важнейший пункт человеческой сакрализации. Космос – это словно бы внешнее, вселенское, божественное тело человека.

Дом – также тело человека, его оболочка, где порог и дверь – граница и переход из одного пространства в другое, из профанного (улица) в сакральное (дом); поэтому на пороге приносили жертвы. После смерти тело человека укладывали в гроб – «домовину», последний дом, пристанище, жилище и внешнюю оболочку, внешнее «тело» человека. Существовали также особые погребальные урны в виде дома и в виде тела человека. Космос – дом – тело человека уподобляются друг другу, параллельны. Человеческое тело и жизнь выражают структуру и ритмы космоса. Дом же ритуально отражает и структуру космоса, и структуру человека – в равной мере (очаг – Центр Мира, дома и тела человека, пуп). Вся человеческая жизнь, его тело, дом, город, космос в равной мере есть вместилище сакрального и врата для вхождения в наш мир Абсолюта, Его проявления. Также это – врата и для перехода в иной мир, для преодоления человеческой, земной, физической природы. Человек живет в своем теле, как он живет в доме, в городе, в космосе. Он выходит из своего тела после смерти как из дома (в момент смерти открывают окна, двери, разбирают кровлю, выносят тело через разобранную стену, закрывают зеркала, чтобы душа не ошиблась с выходом). Тело, дом, храм, город – это все образы и модели космоса. Все они имеют некий сакральный Центр, где происходит встреча с Абсолютом и осуществляется переход в трансцендентное. Этим Центром является сам человек, но чтобы стать им он должен преодолеть свою профанную природу и быть сакрализованным. Это вхождение в сакральное, в мифологическое достигается впервые благодаря обряду посвящения (инициации), а затем – участию в повторяющихся ритуалах. Воспроизводя мифологические модели, человек входит в сакральное пространство-время и ощущает себя реальным, он бытийствует.

Обряд инициации способствовал объединению человека и его тотемного первопредка, слиянию человеческой природы и священной. Человек, прошедший обряд посвящения и приобщившийся сокровенных тайн, достигает синкретизма профанного и сакрального, так как начинает жить и в том и в другом пространстве. Сакральное и профанное здесь не противопоставляются, а являются только разными уровнями единой культуры и пересекаются. Однако и смешения этих понятий не допускается, а все зависит от наличия или отсутствия ритуально-мифологической ситуации.

Нельзя сказать, что дети у архаичных племен не знакомы с мифами, но мифы эти специально для их восприятия профанируются, упрощаются, превращаются в сказку. Имеются в таких культурах и собственно сказки – рассказы о животных и птицах с назидательным смыслом, которые рассказывают детям для увеселения во время привалов. При этом в реальность содержания сказок никто не верит, а вот в реальность и абсолютную правдивость сакральных мифов верят безусловно. Рассказчик и слушатель мифа чувствуют свою полную сопричастность происходящему в нем.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconДавидович Троцкий Материалы о революции Преданная революция: Что...

С. М. Телегин литература и мифологическая революция icon-
Москва, “Третий Рим”. С уверенностью можно сказать, что из Москвы “Третий Рим” не получился, а вот “Красный” с лихвой. У архитектора...

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconЛьва Троцкого «Литература и революция»
Это Розанов, Замятин, Мережковский, Кузмин и др. Читатель получит возможность познакомиться с оценкой Троцкого многих произведений...

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconТамаш Краус Несостоявшаяся революция: от государственного социализма...
Несостоявшаяся революция: от государственного социализма к транснациональному капитализму

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconКраткое содержание проекта На данную тему в 11 классе отведено 5...
М. Горького «Несвоевременные мысли», И. Бунина «Окаянные дни», А. Блока «Интеллигенция и революция». Изучив данный материал, проанализировав...

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconДве культуры и научная революция

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconМурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин...
В книге, подготовленной к изданию, рассматривается вопрос о возможности «оранжевой» революции в России

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconКнига о педагогическом общении
Телегин М. В. Рождение диалога: книга о педагогическом общении. — М: мгппу, 2009. — 224 с

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Сергей Анатольевич Телегин
То же самое происходит с другими большими системами, но грядущий массовый отказ отопления станет самым наглядным и жестоким свидетельством...

С. М. Телегин литература и мифологическая революция iconГончарова Лилия Рафиковна
Изменилась именно техника, и с появлением компьютера произошла настоящая революция в производстве изобразительной продукции



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница