Общество риска на пути к другому модерну




НазваниеОбщество риска на пути к другому модерну
страница3/29
Дата публикации09.01.2015
Размер4.69 Mb.
ТипКнига
lit-yaz.ru > География > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

^ 2. О зависимости модернизациоиных рисков от знания

Риски, как и богатства, являются предметом распределения; те и другие создают ситуации — ситуации риска и классовые ситуации. Но тут и там речь идет о совершенно ином продукте и ином спор­ном предмете распределения. В случае с общественными благами речь идет о товарах, доходах, шансах получить образование, иму­ществе и т. д. как о вещах, которые люди стремятся получить. На­против, риски являются сопутствующим продуктом модернизации и производятся в таком изобилии, что их желательно предотвра­щать, т. е. их нужно или устранять, или отрицать, переосмысли­вать. Позитивной логике присвоения, стало быть, противостоит не­гативная логика отторжения, предотвращения, устранения, переосмысления.

Если доход, образование и т. д. являются для отдельного чело­века потребляемыми, познаваемыми на опыте благами, то о суще­ствовании и распределении опасностей и рисков можно узнать только на основании аргументов. То, что наносит вред здоровью и разрушает природу, часто недоступно чувственному восприятию, и даже там, где это лежит на поверхности, для «объективной» кон­статации опасности требуется специальное заключение экспер­тов. Многие из рисков нового типа (радиационное или химичес­кое заражение, вредные вещества в пище, цивилизационные болезни) абсолютно не поддаются непосредственному чувствен­ному восприятию человека. На передний план все больше и боль­ше выдвигаются опасности, которых люди, им подверженные, часто не видят и не ощущают, опасности, которые скажутся уже

не при жизни самих этих людей, а на их потомках, в любом слу­чае такие опасности, для обнаружения и интерпретации которых нужны «воспринимающие органы» науки — теории, эксперименты, измерительные инструменты. Парадигмой этих опасностей явля­ются изменяющие генетическую структуру последствия радиоак­тивности, которые, как показала авария ядерного реактора в Харисбурге, хотя и не ощущаются пострадавшими, но, создавая чудовищные нервные нагрузки, ставят их в полную зависимость от . мнений, ошибок и разногласий экспертов.

^ Мысленное соединение разобщенного: догадки о причинной связи

Разумеется, этой зависимости от знаний и невидимости цивилизационных ситуаций риска недостаточно для их понятийного определения; в них уже содержатся новые компоненты. Конста­тации рисков никогда не сводятся к простым констатациям фак­тов. В них конститутивно присутствует как теоретическая, так и нормативная составляющая. Обнаружение «опасной концентра­ции свинца у детей» или «пестицидов в материнском молоке» - еще не цивилизационная ситуация риска, как и концентрация нитратов в реках или серного ангидрида в воздухе. Нужно объяс­нить причины, показать, что это продукт индустриального спо­соба производства, побочное следствие модернизации. В соци­ально признанных рисках, таким образом, предполагаются инстанции и действующие лица модернизационного процесса со всеми их местными интересами и зависимостями; они поставле­ны в прямую причинно-следственную взаимосвязь с вредными явлениями и угрозами, полностью отделенными от этого процес­са в социальном, содержательном, пространственном и времен­ном отношениях. Женщина, которая в своей трехкомнатной квар­тире в пригородном районе кормит грудью своего трехмесячного малыша, имеет, следовательно, прямое отношение к химической промышленности, выпускающей защитные средства для расте­ний, к крестьянам, вынужденным в соответствии с аграрной по­литикой общего рынка производить специализированную массо­вую продукцию и чрезмерно удобрять почву, и т. д. Во многом остается неясно, в каком радиусе можно и должно вести поиск по­бочных воздействий. Даже в мясе антарктических пингвинов не­давно была обнаружена повышенная доза ДДТ.

Эти примеры можно толковать двояко: во-первых, в том смысле, что модернизационные риски имеют одновременно как специфически местные, так и неспецифически универсальные проявления; во -вторых, как доказательства того, насколько неожи­данны и непредвиденны скрытые пути их вредных воздействий. Таким образом, то, что было разъединено в содержательном и материальном, временном и пространственном отношениях, в модернизационных рисках обнаруживает причинно-следствен­ную взаимосвязь и тем самым ставится в контекст социальной и правовой ответственности. Однако, как известно по крайней мере со времен Хьюма, догадки о причинной связи принципи­ально не поддаются восприятию. Они представляют собой тео­рию. Их нужно домысливать, предполагать, что это так и есть, в них нужно верить. В этом смысле риски тоже невидимы. Пред­полагаемая причинность всегда остается более или менее сомни­тельной и предварительной. В этом смысле и применительно к обыденному сознанию риска речь идет о теоретическом и тем самым онаученном сознании.
^ Имплицитная этика

Но и этой каузальной связи того, что разделено институцио­нально, недостаточно. Испытание риском предполагает норма­тивный горизонт утраченной уверенности, нарушенного дове­рия. Даже там, где риски фигурируют в виде цифр и формул, они остаются связанны с определенной территорией, остаются мате­матическими сгустками нарушенных представлений о достойной человека жизни. В них требуется поверить, испытать их на соб­ственном опыте в таком виде невозможно. В этом смысле рис­ки являют собой объективно представленные негативные обра­зы утопий, в которых гуманное или то, что от него осталось, консервируется и заново оживает в модернизационном процес­се. Этот невидимый нормативный горизонт, где становится на­глядным только сомнительный характер рисков, нельзя устра­нить ни математическим, ни экспериментальным путем. За всеми рассмотрениями, по существу, рано или поздно встает воп­рос о приемлемости, т. е. старый и вечно новый вопрос о том, как мы хотим жить. Заслуживает ли сохранения человеческое в че­ловеке и природное в природе и что это такое? Получающие все более широкое распространение разговоры о «катастрофе» в этом смысле суть утрированное, доведенное до крайности, при­нявшее форму делового спора выражение того, что такое разви­тие нежелательно.

Эти старые и вечно новые вопросы о том, что есть человек и как мы относимся к природе, могут попеременно вставать в по­вседневной жизни, в политике, в науке. На высокой стадии раз­вития цивилизации они включаются в повестку дня в первооче­редном порядке, в том числе и прежде всего там, где они до поры до времени выступают как бы в шапке-невидимке математичес­ких формул и методологических контроверз. Констатации рис­ков есть та форма, в которой этика, а вместе с ней философия, культура, политика снова занимают свое место в центрах модер­низации — в экономике, естественных науках, технических дис­циплинах. Констатации рисков — это еще не признанный, нераз­витый симбиоз естественных и гуманитарных наук, обыденной рациональности и рациональности экспертов, интереса и факта. Одновременно они ни то ни другое в отдельности. Они то и дру­гое вместе, причем в новой форме. Их уже нельзя развивать и фиксировать изолированно, в соответствии с собственными стандартами рациональности. Они предполагают взаимодей­ствие поверх переживающих серьезные трудности научных дис­циплин, общественных групп и предприятий, взаимодействие над управлением и политикой или, что вероятнее, они распада­ются на противоречивые дефиниции, на борьбу дефиниций.
^ Научная и социальная рациональность

Существенный и чреватый последствиями вывод заключается в следующем: в определениях риска нарушается монополия науки на рациональность. Существуют конкурирующие, конфликтные претензии, интересы и точки зрения различных участников мо­дернизации и групп пострадавших, которые в дефинициях риска поневоле должны рассматриваться в единстве — как причина и следствие, виновник и пострадавший. Надо признать, многие уче­ные берутся за дело со всем пылом и пафосом своей деловой ра­циональности, их профессиональные усилия возрастают пропор­ционально растущему политическому содержанию ихдефиниций. Но по самой сути своей работы они зависят от социальных и потому как бы заранее заданных ожиданий и оценок: где и как прово­дить границу между уже учтенными и более не поддающимися учету вредными воздействиями? Насколько компромиссны при­нятые при этом масштабы? Нужно ли мириться с возможностью экологической катастрофы ради удовлетворения экономических интересов? Что необходимо предпринять, в чем заключается не­обходимость мнимая и необходимость, чреватая изменениями? Претензии научной рациональности на объективное выяснение уровня риска в опасных ситуациях постоянно противоречат сами себе: они основываются на карточном домике спекулятивных пред­положений и колеблются исключительно в пределах вероятност­ных высказываний; содержащиеся в них прогнозы безопасности не могут быть опровергнуты даже реально происходящими авари­ями. Кроме того, чтобы вообще осмысленно говорить о рисках, нужно занять определенную оценочную позицию. Констатации риска базируются на математических возможностях обществен­ных интересах прежде всего там, где они могут уверенно заявить о себе благодаря техническим средствам. Занимаясь цивилизационными рисками, наука всегда покидала почву эксперименталь­ной логики и вступала в полигамный брак с экономикой, полити­кой и этикой или, говоря точнее, она сожительствует с ними «без официального оформления отношений».

Это скрытое чужое предписание в исследовании рисков пре­вращается в проблему там, где ученые все еще выступают с моно­польными претензиями на рациональность. Исследования надеж­ности реакторов ограничиваются оценкой определенных рисков, поддающихся количественному анализу на примере вероятных аварий. Размеры риска с самого начала сводятся к проблеме тех­нической управляемости. Напротив, широкие слои населения и противников атомной энергетики волнует в первую очередь по­тенциал катастроф, заключенный в ядре. Даже считающаяся нич­тожной вероятность аварии становится слишком высока там, где авария означает уничтожение. Кроме того, в публичных дискус­сиях играют роль такие особенности риска, какие учеными вовсе не исследуются, например распространение атомного оружия, противоречие между человеческим организмом (ошибки, несос­тоятельность) и безопасностью, долгосрочность и необратимость принятых технологических решений, ставящих под угрозу жизнь следующих поколений. Иными словами, в дискуссиях о рисках обнажаются трещины и разрывы между научной и социальной рациональностью в обращении с цивилизационными потенциа­лами риска. Спорят, не слушая друг друга. Одна сторона ставит вопросы, на которые другая не дает ответа, эта другая сторона от­вечает на вопросы, не затрагивающие сути того, о чем ее спраши­вают и что порождает страхи.

Научная и социальная рациональность разделены пополам, но в то же время остаются в зависимости друг от друга, так как соеди­нены множеством нитей. Строго говоря, даже различать их стано­вится все труднее. Научные занятия рисками индустриального развития в той же мере соотнесены с социальными ожиданиями и оценочными горизонтами, в какой социальная полемика и вос­приятие рисков, в свою очередь, зависят от научных аргументов. Исследование рисков идет чуть ли не застенчиво, вслед вопросам, задаваемым «врагами техники», которых оно призвано обуздать, благодаря чему в последние годы на его долю выпало невиданное материальное поощрение. Публичная критика и общественная обеспокоенность черпают силы из диалектического противосто­яния экспертизы и контрэкспертизы. Без научных аргументов они глухи, более того, они часто не в состоянии воспринимать в боль­шинстве случаев «невидимый» объект и процесс своей критики и своих страхов. Несколько изменив известное высказывание, мож­но утверждать: научный рационализм без социального пуст, со­циальный без научного — слеп.

Тем самым мы отнюдь не рисуем картину всеобщей гармонии. Наоборот: речь идет о конкурирующих, конфликтных, борющих­ся за свое влияние претензиях. Тут и там во главу угла ставятся раз­ные цели, варьируются разные подходы, устанавливаются разные константы. Если там преимущество отдается способам промыш­ленного производства, то здесь акцент ставится на технологичес­ком устранении вероятных аварий и т. д.
^ Многообразие дефиниций: все больше рисков

Теоретическим и ценностным содержанием рисков обуслов­лены новые компоненты: поддающаяся наблюдению плюрализация конфликтов и многообразие определений цивилизационных рис­ков. Происходит, так сказать, перепроизводство рисков, которые частично ставят под сомнение, частично дополняют друг друга, частично взаимно понижают свой уровень. Каждая заинтересо­ванная точка зрения пытается защитить себя с помощью опреде­лений риска и таким образом вытеснить риски, угрожающие ее кошельку. Угрозы почве, растениям, воздуху, воде и животному миру в этой борьбе всех против всех за такое определение риска, которое принесло бы наибольшую выгоду, занимают особое ме­сто, так как они ставят на обсуждение вопросы всеобщего блага и выражают интересы тех, кто не может заявить о них сам (быть может, людей образумило бы только введение активного и пас­сивного избирательного права для травинок и дождевых червей). Для соотнесенности рисков с материальными интересами и цен­ностями плюрализация очевидна: значимость, неотложность и существование рисков колеблются в зависимости от многообра­зия интересов и оценок. Куда менее очевидно воздействие плюрализации на содержательную интерпретацию рисков. Причинная связь, возникающая в рисках между актуальными и потенциальными вредными воздействиями и системой про­мышленного производства, открывает пути для бесконечного множества отдельных интерпретаций. В сущности говоря, по крайней мере в опытном порядке можно поставить во взаимосвязь все со всем — при условии сохранения основной модели: модер­низация как причина, ущерб как побочное следствие. Многое не подтвердится. Но и то, что подтвердилось, должно будет отстаи­вать себя в борьбе с постоянно возникающими сомнениями. Од­нако существенно то, что даже при необозримом множестве воз­можностей интерпретации снова и снова будут ставиться во взаимосвязь друг с другом отдельные предпосылки. Возьмем, к примеру, умирание лесов. Пока причиной и виновниками этого считались короеды, белки или соответствующие лесничества, речь шла не о «рисках модернизации», а о халатности работников лес­ного хозяйства или о прожорливости животных.

Совершенно иные причины и виновники обнаруживаются тог­да, когда преодолевается эта типично локальная ложная диагнос­тика, и умирание лесов осознается и признается как следствие ин­дустриализации. Только тогда это становится долгосрочной, системно обусловленной проблемой, которую нельзя устранить на местном уровне, которая требует политических решений. Если новая точка зрения получила право на существование, открыва­ется бесконечное множество новых возможностей. Что навязывает нам вместе с опаданием листьев вечную и последнюю осень — сер­ный ангидрид, азот со своими фотоокислителями, углеводорода­ми и прочими сегодня абсолютно неизвестными нам веществами? Сами по себе химические формулы конечно важны. Вслед за ними под обстрел общественной критики подпадают фирмы, отрасли промышленности и науки, научные и профессиональные группы. Ибо всякая социально признанная «причина» оказывается под массивным прессом воздействия, а вместе с этой причиной кри­тикуется и система действий, в которой она возникает. Даже если это общественное давление встречает сопротивление и отражает­ся, падает сбыт, обрушиваются рынки, приходится заново завое­вывать и закреплять «доверие» потребителей с помощью широко­масштабных и дорогостоящих рекламных акций. Может ли автомобиль считаться «загрязнителем природы» и «губителем ле­сов»? Или же необходимо встроить наконец в работающие на угле электростанции высококачественные, созданные на высшем тех­нологическом уровне приспособления по удалению серы и азота? Но разве это поможет, если вредные вещества, убивающие леса,

доставляются к нам без всяких транспортных расходов ветрами из фабричных и выхлопных труб соседних с нами стран?

Везде, куда в поисках причин падает луч прожектора, вспы­хивает огонь, и наскоро сколоченной и кое-как оснащенной «по­жарной команде» приходится гасить его мощной струёй контр­интерпретации, чтобы спасти то, что еще можно спасти. Кто вдруг обнаруживает, что пригвожден к позорному столбу эколо­гически опасного производства, тот с помощью мало-помалу институализированной производством «контрнауки» всячески пы­тается опровергнуть аргументы, поставившие его к позорному столбу, и называет другие причины и других виновников. Кар­тина усложняется. Центральную роль начинает играть доступ к средствам информации. Неуверенность внутри промышленно­го производства усиливается: никто не знает, кого в следующий раз предадут анафеме экологической морали. Условием делово­го успеха становятся убедительные или, по крайней мере, при­емлемые для общественного мнения аргументы. Манипуляторы общественного мнения, «сколачиватели аргументов» получают свой производственный шанс.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Похожие:

Общество риска на пути к другому модерну iconАкционерное Общество «Санкт-Петербургская Валютная Биржа»
Маржевая система на основе анализа риска стандартного инвестиционного портфеля 45

Общество риска на пути к другому модерну iconИ. З. Аронов Общая методология оценки риска причинения вреда и основные модели анализа риска
И. О. Шилова Принципы метода хассп и последовательность внедрения. «Подводные камни» хассп

Общество риска на пути к другому модерну iconОтделение социально-психологической реабилитации детей группы риска...
Отделение социально-психологической реабилитации детей группы риска чоцсз «Семья» создано для психолого-педагогической реадаптации...

Общество риска на пути к другому модерну iconТест № Общество как динамичная система. Общество и природа
Общество как динамическая система характеризуется постоянным изменением элементов общества и связей между ними

Общество риска на пути к другому модерну iconАкционерное Общество «Каширская элэк»
Открытое Акционерное Общество «Каширская электроэксплуатационная компания» (далее Общество), действует на основании Устава, утвержденного...

Общество риска на пути к другому модерну iconНе могу я прожить по-другому
Не могу я прожить по-другому. Литературный вечер по творчеству Б. Мосунова. Сценарий, слайд-презентация/ Центральная библиотека мкук...

Общество риска на пути к другому модерну iconДети "группы риска". Работа с детьми "группы риска" и их семьями. Дети
Дети социально-демографическая группа населения в возрасте до 18 лет, имеющая специфические потребности и интересы, социально-психологические...

Общество риска на пути к другому модерну iconКалендарно-тематическое планирование 7 класс. Новая история (28 часов). №
Основные понятия: традиционное общество, индустриальное общество, общество; предпринимательский дух, ойкумена, реконкиста, конкиста....

Общество риска на пути к другому модерну iconЕжеквартальный отчет закрытое акционерное общество "балтийский берег"...
Место нахождения эмитента: Россия, 190020, Санкт-Петербург, ул. Бумажная, д. 17, ком. 256

Общество риска на пути к другому модерну iconHigh hume (биовласть и биополитика в обществе риска)
Ч59 High Hume (биовласть и биополитика в обществе риска). Учебное пособие. М., 2009. 319 с



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница