Общество риска на пути к другому модерну




НазваниеОбщество риска на пути к другому модерну
страница6/29
Дата публикации09.01.2015
Размер4.69 Mb.
ТипКнига
lit-yaz.ru > География > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29
Глава II

Политическая теория знания и общество риска

Кого волнуют поставленные выше вопросы, тот должен инте­ресоваться — наряду с техническими, химическими, биологичес­кими, медицинскими ноу-хау — социальным и политическим потен­циалом общества риска. Выяснением этого мы сейчас и займемся. В качестве исходной точки возьмем аналогию с XIX веком. Мой тезис звучит так: в обществе риска речь идет о такой форме обни­щания, которая сравнима и в то же время не идет ни в какое срав­нение с обнищанием трудящихся масс в промышленных центрах на раннем этапе индустриализации. Почему и в каком смысле «об­нищание»?
1. Обнищание цивилизации?

В том и другом случае большинство людей связывает свое пе­реживание разрушительных последствий с общественными про­цессами индустриализации и модернизации. Там и тут речь идет о грубом, угрожающем вторжении в условия человеческой жиз­ни. Оно проявляется в связи с определенным уровнем развития производительных сил, взаимопроникновения рынков, соотно­шения собственности и власти. Речь в том и другом случае мо­жет идти о разных последствиях. Тогда — о материальном обни­щании, нужде, голоде, тесноте, теперь — об угрозе и разрушении ' естественных основ жизни. Есть и сопоставимые моменты: со­держание опасности и систематика модернизации, из-за кото­рой возникает и нарастает опасность. В этом заключена соб­ственная динамика: не чья-то злая воля, а рынок, конкуренция, разделение труда - только сегодня все это приняло более широ­кие масштабы. В том и другом случае все начинается с латентности («побочных воздействий»), которую, преодолевая конфликты, необходимо нарушить. Как тогда, так и теперь люди выходили и выходят на улицу, была и есть публичная критика технического прогресса, машинной цивилизации, как тогда, так и сегодня были и есть и контраргументы.

Затем — что наблюдается и сегодня — проблемы постепенно признаются. Все более явными становятся систематически насаж­даемые страдания людей, их угнетение; это вынуждены признавать даже те, кто ранее отрицал их наличие. Право — отнюдь не добровольно, а благодаря мощной поддержке улицы и политичес­ких движений — стало ориентироваться на настроения масс; воз­никло избирательное право, право на социальное обеспечение, право на труд, право решающего голоса. Параллели с сегодняш­ним днем налицо: безобидные продукты — вино, чай, лапша и т. п. — оказываются опасными. Удобрения оборачиваются ядами продолжительного действия с далеко идущими последствиями. Хваленые некогда источники богатства (атом, химия, генная тех­нология и т. д.) превращаются в источники непредсказуемых опас­ностей. Очевидность опасности вызывает все большее сопротив­ление попыткам представить ее безобидной, затушевать. Агенты модернизации — в промышленности, науке и политике — чувству­ют себя неуютно в роли обвиняемых, которых вгоняет в пот цепь косвенных улик.

Кажется, можно сказать: все это уже было. Ничего нового. Но в глаза бросаются и глубокие различия. Непосредственности лично и сообща переживаемой нищеты противостоит сегодня неосязае­мость цивилизационных угроз, которые осознаются только благо­даря научному знанию и недоступны постижению первичным опытным путем. Это угрозы, которые выражаются на языке хими­ческих формул, биологических взаимосвязей и медико-диагности­ческих понятий. Подобная структура знания, однако, не делает эти угрозы менее опасными. Напротив, значительные группы населе­ния оказываются — намеренно или невольно, по причине аварий или катастроф, в мирное или военное время — перед лицом разру­шений и опустошений, при виде которых пасует наш язык, наша фантазия, любая медицинская или моральная категория. Речь идет об абсолютном и непредставимом НЕ, нам угрожает НЕ-бытие во­обще, непредставимое, непостижимое не-, не-, не-.

Но только ли угрожает! Тем самым намечено еще одно суще­ственное отличие: сегодня речь идет о грозящей возможности, ко­торая время от времени показывает испуганному человечеству, что это не только возможность и не просто выдумка фантастов, а факт, который когда-нибудь обязательно произойдет.

Это родовое отличие реальности и возможности дополняется еще и тем, что — по крайней мере, в Федеративной Республике Германии, именно о ней здесь говорится, — цивилизационное обнищание идет рука об руку с противоположностью материаль­ного обнищания (особенно когда представляешь себе ситуацию в XIX веке и голодающих странах третьего мира). Люди не нищен­ствуют, а благоденствуют, живут в обществе массового потребле­ния и изобилия (что вполне может сопровождаться обострением социального неравенства), они чаще всего образованны и информированны, но их мучает страх, они ощущают угрозу и готовы це­ленаправленно ей противодействовать, чтобы не допустить един­ственно возможной проверки истинности своих пессимистических видений будущего. Подтверждение угрозы было бы равнозначно бесповоротному самоуничтожению, и это как раз и есть побужда­ющий к действию аргумент, который превращает предполагаемую угрозу ъ реальную. В отличие от XIX века возникающие проблемы нельзя решить с помощью повышения производительности, пе­рераспределения, расширения социальных гарантий и т. д., они требуют или целенаправленной и массированной «политики контринтерпретапии», или принципиально нового мышления и перепрограммирования действующей парадигмы модернизации.

Эти отличия демонстрируют, почему тогда и сегодня подвер­женными опасности оказываются разные группы: в прошлом это объяснялось классовой принадлежностью. Человек рождался уже принадлежащим к определенному классу. Это определяло его судьбу с юности до старости и сказывалось на всем: где и кем че­ловек работал, как питался, как и с кем жил, каких друзей и кол­лег имел, кого ругал и против кого, если возникала необходимость, протестовал на улице.

Ситуации риска, напротив, несут в себе совсем другую опас­ность. В них нет ничего само собой разумеющегося. Они как бы универсальны и неспецифичны. О них мы слышим и читаем. Та­кой способ передачи знания означает, что страдают группы людей, которые лучше образованы и информированы. Конкуренция с мате­риальной нуждой указывает на еще один признак: осознание опас­ности и готовность противодействовать ей получают развитие ско­рее там, где угроза непосредственному существованию ослаблена или снята, т. е. в обеспеченных слоях (и странах). Невидимость риска можно преодолеть и на основе собственного опыта, напри­мер , когда умирает любимое тобой дерево, когда вблизи планиру­ют построить атомную электростанцию или происходит выброс ядовитых отходов производства, когда средства массовой инфор­мации сообщают о содержании ядовитых веществ в пище и т. д. Такого рода подверженность опасности не вызывает социальной сплоченности, которая бы ощущалась как пострадавшими, так и другими людьми. Не появляется ничего, что могло бы организо­вать их в социальный слой, группу или класс. Разница между ущемленностыо в классовом обществе и ущемленностью в обще­стве риска весьма существенна. Говоря упрощенно, в классовом обществе бытие определяет сознание, а в обществе риска, наобо­рот, сознание (знание) определяет бытие. Решающую роль в этом играет вид знания, а именно его независимость от собственного опыта, с одной стороны, и глубокая зависимость от знания, охва­тывающего все параметры грозящей опасности, с другой. Потен­циал угрозы, который детерминирован классовой ситуацией, на­пример потерей рабочего места, очевиден всякому, кого эта угроза коснулась. Для этого не нужны особые средства получения зна­ний — измерительные приборы, сбор статистических данных, их подтверждение, соображения касательно порога терпимости. Ущемленность очевидна и в этом смысле не нуждается в научном подтверждении.

В совсем иной ситуации оказывается тот, кто узнает, что чай, который он ежедневно употребляет, содержит ДДТ, а купленный недавно кухонный гарнитур - формальдегид. Опираясь на соб­ственные знания и собственный опыт, он не в состоянии опреде­лить меру своей ущемленности. Уровень его научных знаний не позволяет узнать, содержится ли и в каком количестве ДДТ в его чае и формальдегид в кухонном гарнитуре, а также ответить на вопрос, каково краткосрочное и долгосрочное воздействие этих вредных веществ. То, какой ответ будет дан на его вопросы, в той или иной мере скажется на его ущемленности. В том, что каса­ется положительного или отрицательного ответа, степени, мас­штаба и форм проявления грозящей ему опасности, человек принципиально зависим от чужого знания. Жертвы становятся некомпетентными в деле, касающемся их собственной жизни. Они утрачивают значительную часть суверенного знания. Вредное, таящее в себе угрозу, враждебное притаилось повсюду, но судить о вредности или полезности сами они не в состоянии и потому вынуждены пользоваться гипотезами, методами и контроверзами чужих производителей знания. Соответственно в ситуациях рис­ка предметы повседневного обихода могут, так сказать, за одну ночь превратиться в «троянских коней», из которых выскочат опасно­сти и в спорах друг с другом возвестят, чего следует опасаться, а чего нет. Жертвам даже не дано решать, обращаться ли им за со­ветом к экспертам. Не жертвы ищут экспертов по рискам, а сами эксперты ищут себе жертв. Они могут появиться совершенно не­ожиданно. Ибо опасность можно предположить в любом предмете повседневного спроса. Она скрывается в них, невидимая, и все же слишком явная, и взывает к экспертам-ответчикам, ставя перед ними тревожные вопросы. Ситуации риска в этом смысле суть бур­лящие источники вопросов, на которые жертвы не знают ответа.

С другой стороны, это означает, что все решения, которые при­нимаются в рамках накопления знаний о рисках и цивилизационных опасностях, не являются решениями только научного характе­ра (постановка вопросов, гипотезы, способы измерения, методика, предельные величины и т. д.), в то же время это и решение о вред­ных воздействиях, о радиусе действия и виде опасности, содержании угрозы, круге лиц, долговременных последствиях, мероприятиях, ответственных, притязаниях на возмещение ущерба. Если сегодня будет установлено, что формальдегид, ДДТ и т. д. в тех концентра­циях, в которых они содержатся в предметах повседневного обихода и продуктах питания, наносят ущерб здоровью, то такая констата­ция может обернуться социальной катастрофой, так как указанные химические вещества присутствуют повсюду.

Отсюда ясно, что возможности научного исследования потенци­ала угроз, которые несут в себе производительные силы, все боль­ше сужаются. Признать сегодня, что при установлении предель­ных величин для использования пестицидов была допущена ошибка (в науке это нормальное явление), означало бы вызвать политическую (или экономическую) катастрофу, следовательно, этого делать не следует. Деструктивные силы, с которыми ученые имеют сегодня дело во всех областях науки, навязывают им бес­человечный закон безошибочности, закон, который находится в резком противоречии с идеалами прогресса и критики; нарушать его — свойство человеческой натуры (см. с. 271 и сл. наст. изд.).

В отличие от сообщений о материальных потерях сообщения о содержании ядовитых веществ в продуктах питания, предметах по­вседневного пользования и т. д. несут в себе двойной шок: к угрозе са­мой по себе добавляется утрата суверенного суждения об опасностях, которые вплотную окружают людей. Вся научная бюрократия с ее длинными коридорами, залами заседаний, некомпетентными, полу­компетентными и совершенно невнятными суждениями и важнича­ньем ученых мужей предстает перед нами. Там есть передние входы, боковые входы, тайные выходы, намеки, информация и контрин­формация о том, как подходить к знанию, как его следует получать, но на деле это знание сначала перемешивается, потом упорядочива­ется, поворачивается то наружу, то внутрь и в конечном счете очи­щается так, что уже не поймешь, есть ли в нем смысл, а если таковой и находится, то лучше о нем промолчать. Все это не было бы столь драматично и не заслуживало бы внимания, если бы речь не шла о надвигающихся грозных опасностях.

С другой стороны, исследования рисков параллельно проходят на кухнях, в многочисленных кафе и винных погребках. Каждое из принятых там кардинальных решений заставляет уровень яда в крови населения, так сказать, резко скакать то вверх, то вниз. В отличие от классового общества в обществе риска жизненные си­туации и выработка знаний непосредственно связаны и переплете­ны между собой.

Отсюда следует, что политическая социология и теория обще­ства риска по своей сути есть социология знания, не научная со­циология, а именно социология всех ветвей знания, всех сплавов знания и его носителей в их взаимодействии и противодействии, в их основаниях, претензиях и ошибках, в их иррационализме, в их истинности и невозможности овладеть знанием, на которое они претендуют. Резюмируем: сегодня кризис будущего еще не про­сматривается; он — возможность на пути к действительному поло­жению вещей. А возможность — это нечто такое, что может и не сбыться. Лживость такого утверждения заключена в преднамерен­ности прогноза. Обнищание невидимо, а богатство и изобилие налицо. Обнищание охватывает весь мир при отсутствии полити­ческого субъекта. И все же это ясное и недвусмысленное обнища­ние, если верно оценивать сходства и различия с XIX веком. На­ряду со списками умерших, итогами нанесенного ущерба и статистикой несчастных случаев в пользу тезиса об обнищании говорят и другие факты.

^ Фаза латентности угроз риска подходит к концу. Невидимые опасности становятся видимыми. Разрушение природы происходит уже не в недоступной собственному опыту людей сфере химичес­ких, физических и биологических цепей вредного воздействия, а прямо-таки бросается в глаза, бьет в нос и лезет в уши. Вот только самые очевидные феномены: стремительно прогрессирующее уми­рание лесов, покрытые грязной пеной внутренние водоемы и моря, измазанные нефтью трупы животных, смог, эрозия зданий и памят­ников искусства, вызванная действием вредных веществ, цепь ава­рий с выбросом ядов, скандалы и катастрофы, связанные с ядови­тыми веществами, и сообщения средств массовой информации об этом. Колонки цифр при подсчетах содержания вредных и ядови­тых веществ в продуктах питания и предметах обихода становятся все длиннее. Преграды для «предельных величин», кажется, боль­ше соответствуют требованиям, предъявляемым к швейцарскому сыру (чем больше дыр, тем лучше), нежели к охране здоровья на­селения. Опровержения ответственных лиц становятся все более громкими и все менее аргументированными. Кое-что стало в этой книге тезисом, нуждающимся в подтверждении аргументами. Но из списка точек зрения ясно, что конец фазы латентности имеет две стороны: риск и его (общественное) восприятие. Невозможно по­нять, обострились ли риски сами по себе, или обострился наш взгляд на них. Обе стороны совпадают, обусловливают друг дру­га, усиливаются и превращаются в нечто единое, поскольку рис­ки — это риски в знании.

К списку исчезнувших растений и животных добавляется обо­стренное осознание риска обществом, возросшая чувствитель­ность к цивилизационным опасностям, которые, кстати, нельзя путать с враждебным отношением к технике и в этом качестве пре­давать их анафеме: именно интересующиеся техникой молодые люди видят и называют эти опасности. Это обострившееся осозна­ние риска четко просматривается в сравнительных результатах оп­росов населения в западных индустриальных странах, а также в возросшей ценности соответствующих сообщений в средствах массовой информации. Утрата латентности и растущее осознание цивилизационных рисков, что трудно было представить себе еще десятилетие назад и что сегодня стало первостепенным политичес­ким фактором, — не результат всеобщего пробуждения от спячки, а итог последовательного развития.

Во-первых, множатся попытки придать рискам научное обосно­вание; а во-вторых, — одно обусловливает другое — вместе с рис­ком растет и бизнес. Неверно, будто вскрытие опасности и риска цивилизационного развития есть только критика; данное вскрытие опасности — при всем оказываемом ему сопротивлении и обруши­вающихся на него проклятиях — еще и первостепенный фактор эко­номического подъема. Это становится совершенно очевидным на примере развития соответствующих отраслей экономики, а также растущих ассигнований общества на охрану окружающей среды, борьбу с цивилизационными болезнями и т. д. Промышленная система извлекает барыши из неблагоприятных условий, которые она же и порождает, и барыши немалые.

Через производство рисков потребности окончательно осво­бождаются от своей остаточной прикрепленности к природным факторам и тем самым лишаются своей конечности, возможнос­ти удовлетворения. Голод можно утолить, потребности удовлет­ворить; риски - это «бездонная бочка потребностей», которую невозможно наполнить. В отличие от потребностей риски можно не только вызывать (с помощью рекламы и т. д.), в соответствии со сбытом продлевать их действие, короче, ими можно не только манипулировать. Благодаря меняющимся дефинициям рисков можно создавать совершенно новые потребности, а значит, и рын­ки. Прежде всего это потребность избегать риска - открытая для интерпретации, конструируемая по законам причинно-след­ственных связей, бесконечно воссоздаваемая. Производство и потребление, таким образом, со становлением общества риска .поднимается на совершенно новую ступень. Место заданных и манипулируемых потребностей в системе производства занимает самовоспроизводящийся риск.

Если решиться на довольно смелое сравнение, то можно сказать, что развитой капитализм в производстве рисков поглотил, обобщил и сделал нормой разрушительную силу войны. Как и во время вой­ны, осознаваемые цивилизационные риски «разрушают» способы производства (примеры: автомобили без нейтрализаторов выхлоп­ных газов, избыток сельскохозяйственных продуктов), т. е. преодо­левают кризис сбыта и создают новые расширяющиеся рынки. Производство рисков и распространители знания о них - цивилизационная критика, критика техники, экологическая критика, дра­матургия и исследование рисков в средствах массовой информа­ции, — все это и есть нормальная, имманентно присущая системе форма революционизации потребностей. Риски делают экономи­ку, по словам Лумана, «реферирующей самое себя», независимой от сферы удовлетворения человеческих потребностей.

Существенно в этом плане симптоматичное и символическое «преодоление» рисков. Риски, так сказать, должны расти вместе с их преодолением. Их нельзя устранить вместе с причинами и источниками. Все должно происходить в рамках косметической обработки рисков: упаковка, показательное уменьшение вред­ных веществ, установка очистительных фильтров при сохране­нии источников загрязнения. Иными словами, проводится не превентивная, а символическая политика устранения рисков, на деле их умножающая. Создается соответствующая индустрия. «Делать вид» - вот что побеждает и становится программным. Для этого нужны «альтернативные крикуны», а также критичес­ки и технологически ориентированные ученые и антиученые. Все вместе они представляют собой частично самофинансируемые («самопомощь»), частично финансируемые обществом «забега­ющие вперед рекламные агентства», создающие новые рынки сбыта рисков.

Вы скажете, фикция? Полемический перегиб? Но тенденцию развития в этом направлении можно доказать уже сегодня. Если она претворится в жизнь, то это и будет пиррова победа, ибо риски, несмотря на всю косметику, будут расти и превратятся в глобаль­ную опасность для всех. Тогда возникнет общество, в котором взрывные силы рисков отобьют у каждого желание гнаться за при­былью, основательно отравят ему это удовольствие. Именно такая возможность иллюстрирует нашу главную мысль: индустриальное общество, как капиталистическое, так, кстати, и социалистичес­кое, систематически производит угрозу самому себе накоплени­ем и экономическим использованием рисков. Общественно-исто­рическая ситуация и ее динамика вполне сравнимы с ситуацией позднего феодализма в период перехода к индустриальному обще­ству: точно так же как феодальная знать жила за счет промышлен­ной буржуазии (сдача в аренду права на торговлю и на получение доходов, промысловые налоги) и в собственных интересах способ­ствовала ее развитию, невольно, но неизбежно создавая себе все более крепнущих наследников, все таки развитое индустриальное об­щество «кормится» рисками, которые оно производит, и таким образом создает опасные социальные ситуации и политические потенциалы, ставящие под сомнение основы проводившейся до сих пор модернизации.
2. Заблуждения, обманы, ошибки и истины:

о конкуренции рациональностей

Где избыток рисков оставляет далеко позади избыток богатств, там возрастает значение внешне безобидного различения между рисками и их восприятием; одновременно это различение утрачи­вает свою правомочность. На нем держится и благодаря ему ру­шится монополия рациональности научной дефиниции рисков. Ибо из-за него утрачивается возможность специализированного, авторитетного и объективного определения рисков. Наука «фик­сирует» риски, население их «воспринимает». Разница между тем и другим указывает на меру «иррационализма» и враждебности к технике. В делении мира на сведущих и невежественных отража­ется и образ общественности. «Иррационализм» «уклончивого» восприятия рисков обществом заключается в том, что в глазах тех­нарей большинство населения ведет себя как студенты первого курса инженерного факультета или и того хуже. Они невежествен­ны, но готовы к услугам, старательны, но ни о чем не подозрева­ют. В этом образном сравнении население сплошь состоит из тех, кто хотел бы стать инженером, но не обладает для этого достаточ­ными знаниями. Остается напичкать его техническими подробно­стями, и оно (население) присоединится к точке зрения и оцен­кам экспертов о технической управляемости и безопасности рисков. Протесты, страхи, критика, сопротивление общественно­сти — это всего лишь чисто информационная проблема. Если бы люди знали то, что знают технари, они успокоились бы — или впа­ли в безнадежный иррационализм.

Это ложная точка зрения. Даже в оформлении статистических данных, выведенных на основе высшей математики или изложен­ных технологическим языком, высказывания ученых являются вы­сказываниями типа: вот так мы хотели бы жить, т. е. это суждения, которые могут быть приняты только при перманентном нарушении границы между природой и техническими науками. Тем самым меняется тактика: неприятие научных определений риска — это совсем не то, что можно было бы поставить в упрек населению, пожурить его за «иррационализм», напротив, оно говорит о ложно­сти культурных предпосылок приятия, содержащихся в научно-технических высказываниях. Технические эксперты по рискам за­блуждаются относительно эмпирической достоверности своих имплицитных оценочных предпосылок, а именно относительно предпосылок того, что представляется населению приемлемым, а что нет. Разговоры о «ложном, иррациональном» восприятии рис­ков населением венчают это заблуждение: ученые заимствуют свои представления о культурной акцептации эмпирической критики, возводят эти свои заемные представления в догму и, сидя на этом шатком троне, объявляют себя судьями, выносящими приговор «иррационализму» населения, представления которого они заим­ствуют и кладут в основу своей работы.

Иными словами, занимаясь рисками, естественные науки не­заметно и невольно лишили себя части собственных полномочий, по необходимости демократизировались. В своих имплицитных ценностных представлениях о жизни, достойной человека, сужде­ния о рисках содержат некоторое право общества на выражение собственного мнения, против чего научно-техническое восприятие рисков хотя и защищается (подобно тому как феодалы защища­лись от введения всеобщего права голоса), но одновременно на это право и опирается, противореча собственным притязаниям на эмпирическую истинность своих гипотез.

Различение между (рациональной) научной констатацией рис­ков и (иррациональным) их восприятием ставит с ног на голову роль научной и социальной рациональности в осмыслении цивилизационных рисков. Оно содержит в себе фальсификацию исто­рии. Все то, что мы знаем сегодня о рисках и опасностях научно-технической цивилизации, утвердилось в борьбе с массированным отрицанием угрозы, с нередко ожесточенным сопротивлением «на­учно-технической рациональности», отмеченной самодовольно-ограниченной верой в прогресс. Научное исследование рисков

повсюду тащится следом за критикой социальной среды, прогрес­са и культуры индустриальной системы. В этом смысле в научно-технических занятиях цивилизационными рисками кроется сегод­ня изрядная толика непризнанного культурно-критического обращения в другую веру, и притязания технических наук на мо­нополию рационализма в восприятии рисков напоминают пре­тензии на непогрешимость папы Римского, перешедшего в еван­гелическую веру.

Осознание риска должно реконструироваться как борьба час­тью противоречивых, частью наслаивающихся друг на друга пре­тензий на рациональность. Нельзя подменять иерархию вероят­ности иерархией рациональности, следует задаться вопросом, каким образом на примере восприятия рисков «рациональность» обретает социальный характер, т. е. становится вероятной или спорной, определимой или неопределимой, достигнутой или ут­раченной. В этом направлении должны развиваться логика и ало­гичность, столкновение и взаимопроникновение научного и соци­ального восприятия и оценки цивилизационных рисков. При этом можно попытаться найти ответы на вопросы о том, какие система­тические ошибки и источники заблуждений заложены в научном осмыслении рисков, проявляющиеся только при их социальном восприятии? И наоборот: в какой мере социальное восприятие рисков зависит от научной рациональности даже там, где оно сис­тематически отрицается, критикуется и грозит возрождением доцивилизационных религиозных движений?

Мой тезис заключается в следующем: источник научно-техни­ческого скепсиса лежит не в «иррационализме» критиков, а в не­состоятельности научно-технической рациональности перед ли­цом растущих рисков и цивилизационных опасностей. Эта несостоятельность не есть нечто прошлое, она - актуальное насто­ящее и грозящее нам будущее. Постепенно она становится видна во всей своей масштабности. Это не несостоятельность отдельных уче­ных и дисциплин, она вытекает из системного институционально-методического подхода науки к рискам. Науки таковы, какими их делают. Ориентированные на узкую специализацию, отчужденно воздерживающиеся от проверки практикой, они совершенно не в состоянии адекватно реагировать на цивилизационные риски, поскольку в высшей степени причастны к их возникновению и росту. Скорее, они становятся - частью с не отягощенной совес­тью «чистой научностью», частью с угрызениями совести — легитимным прикрытием охватившего весь мир индустриального за­грязнения и отравления воздуха, воды, продуктов питания и т. д., а также связанных с этим болезней и умирания растений, живот­ных и человека.

Как это показать? Осознание рисков модернизации утверди­лось, преодолевая сопротивление научной рациональности. К нему ведет широкий след научных заблуждений, ложных оценок и по­пыток преуменьшить серьезность ситуации. История осознания и социального признания рисков совпадает с историей демистификации науки. Обратная сторона признания — преодоление на­учного «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не ощущаю, ничего не знаю».

^ Экономическая слепота по отношению к рискам

Главное заблуждение относительно технологического содержа­ния риска следует искать в беспримерном непонимании и пре­уменьшении опасности атомных рисков. Читатель сегодня не ве­рит своим глазам, когда читает, какие советы давались людям в одной официальной памятной записке федерального правитель­ства в случае «воздушного нападения»:

«Ослепительно яркая вспышка света — первый признак взрыва атом­ной бомбы. Его тепловое воздействие вызывает ожоги. Поэтому необхо­димо.. . как можно быстрее прикрыть чувствительные части тела — глаза, лицо, затылок и руки!

Как можно быстрее спрячьтесь в углублении, яме или канаве!

Если вы едете в автомобиле, мгновенно пригнитесь ниже стекол, остановитесь, лягте на пол и, съежившись, прикройте лицо и руки!

По возможности укройтесь под прочной столешницей, письменным столом, верстаком, кроватью или другим предметом мебели!

В подвале у вас больше шансов выжить, чем на верхних этажах.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Похожие:

Общество риска на пути к другому модерну iconАкционерное Общество «Санкт-Петербургская Валютная Биржа»
Маржевая система на основе анализа риска стандартного инвестиционного портфеля 45

Общество риска на пути к другому модерну iconИ. З. Аронов Общая методология оценки риска причинения вреда и основные модели анализа риска
И. О. Шилова Принципы метода хассп и последовательность внедрения. «Подводные камни» хассп

Общество риска на пути к другому модерну iconОтделение социально-психологической реабилитации детей группы риска...
Отделение социально-психологической реабилитации детей группы риска чоцсз «Семья» создано для психолого-педагогической реадаптации...

Общество риска на пути к другому модерну iconТест № Общество как динамичная система. Общество и природа
Общество как динамическая система характеризуется постоянным изменением элементов общества и связей между ними

Общество риска на пути к другому модерну iconАкционерное Общество «Каширская элэк»
Открытое Акционерное Общество «Каширская электроэксплуатационная компания» (далее Общество), действует на основании Устава, утвержденного...

Общество риска на пути к другому модерну iconНе могу я прожить по-другому
Не могу я прожить по-другому. Литературный вечер по творчеству Б. Мосунова. Сценарий, слайд-презентация/ Центральная библиотека мкук...

Общество риска на пути к другому модерну iconДети "группы риска". Работа с детьми "группы риска" и их семьями. Дети
Дети социально-демографическая группа населения в возрасте до 18 лет, имеющая специфические потребности и интересы, социально-психологические...

Общество риска на пути к другому модерну iconКалендарно-тематическое планирование 7 класс. Новая история (28 часов). №
Основные понятия: традиционное общество, индустриальное общество, общество; предпринимательский дух, ойкумена, реконкиста, конкиста....

Общество риска на пути к другому модерну iconЕжеквартальный отчет закрытое акционерное общество "балтийский берег"...
Место нахождения эмитента: Россия, 190020, Санкт-Петербург, ул. Бумажная, д. 17, ком. 256

Общество риска на пути к другому модерну iconHigh hume (биовласть и биополитика в обществе риска)
Ч59 High Hume (биовласть и биополитика в обществе риска). Учебное пособие. М., 2009. 319 с



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница