Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а)




НазваниеМонография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а)
страница5/16
Дата публикации17.01.2015
Размер2.26 Mb.
ТипМонография
lit-yaz.ru > Химия > Монография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
^

Список литературы


1. Петрунин В.Ф.// Ядерная физика и инжиниринг, 2011, т.2,№3, с. 196-204.

2. GLeiter H. Nanocrystalline materials//Progress in Materials Science, 1989, V.33, p. 223-315.

3. ^ Морохов И.Д., Петинов В.И., Трусов Л.И., Петрунин В.Ф. // УФН, 1981. Т. 133. В. 4. с. 653 — 692.

4. Панин В.Е., Егорушкин В.Е. Наноструктурные состояния в твердых телах. // Тез. докл. 3 Всероссийской конференции по наноматериалам НАНО 2009. Екатеринбург: Уральское изд-во, 2009, с.9

5. Петрунин В.Ф. О причинах специфики ультрадисперных (наноструктурных) материалов. // Труды Науч. сессии НИЯУ МИФИ-2010. М.: НИЯУ МИФИ, 2010. с. 187-191.

6. Круглов А.К. Как создавалась атомная промышленность в СССР. 2-е издание, испр. М: // ЦНИИатоминформ, 1995, с. 380.

7. Ген М.Я., Миллер А.В. // Поверхность №2, 1983, с. 150-154.

8. Котов Ю.А., Яворский Н.А. // ФХОМ. 1978, №4, с. 24-30.

9. Петрунин В.Ф. // III Всероссийская конференция по наноматериалам. 2009 Екатеринбург: Ур. изд., 2009, с. 36-39.

10. Petrunin V.F. // Nanostruct. Mater., 1999. v 12. р. 1153-1156.

11. Петрунин В.Ф.// Инженерная физика №4 (2001) , с. 20-27.

12. Petrunin V.F , Shlyaposhikova T.V., Popov V.V. // 9th Inter. Conf. on Nanoctruc. Mater. 01-06 June 2008, Rio de Janeiro, Abstracts, p. 15 h.

13. Роко М., Ульямс З., Аливисатос П.// Нанотехнологии в ближайшем десятилетии. М.: Мир, 2002, с. 232.
^

ДЕКАРТ И ФАНТАЗМ НАНОМАШИНЫ


ТИЩЕНКО П.Д.

Процедуры научного описания и эксперимента осуществляют преобразование предмета исследования так, что он распадается на совокупность элементов, бытие которых задается набором объективно регистрируемых свойств и отношений. Только по отношению к этим изолированным фрагментам живой природы становятся применимыми нормы научной рациональности. И вопрос об изоляции должен быть уточнен. Когда ученый изолирует предмет исследования живого, то это не означает, что он берет несколько свойств и отношений из «генеральной совокупности». Он прежде всего задает саму «генеральную совокупность». Поэтому, полученная на этом пути совокупность объективно зарегистрированных (описанных) фактов касается не просто частных сторон, но и особенного представления мира в целом. Или скажу по-другому, касается предмета исследования в целом, но только в той особой форме, которая задана языком регистрации, измерения и истолкования.

Для реинтеграции аналитически расчлененной целостности используются особые модели воображения, на основе которых «содержание знания оформляется и фиксируется в виде целостного, т.е. единого и отграниченного образа изучаемой ситуации. Этот образ, или аналогия, метафора, символ и т.п. заимствуются из имеющегося арсенала культуры»52. Благодаря тесной связи науки с производством привилегированным «внутренним образом» объекта исследования выступает машина, или техника (в данном случае использую эти слова как синонимы). «Эксперимент рассматривает технику как форму открытия сущностных законов природы и заранее открывает природу как возможную технику»53. Поскольку модель воображения не только дает образ реальности, но и выражает определенные желания познающего субъекта (прежде всего желание господства над природой и желание преодолеть страх смерти), то я, там где уместно, буду использовать так же и термин фантазм.

^ Машины м мегамашины по Л. Мамфорду. При этом, для того, чтобы понять истоки возникновения известных нам образов машин, и их «подводную» как у айсберга «часть» необходимо первым делом воздержаться от отождествления машин с «физическими» предметами. Льюс Мамфорд был совершенно прав, когда выдвинул утверждение, что первые машины были выстроены из человеческих тел (часто в сочетании с телами животных) как «мегамашины» или «коллективные машины». Их разновидностями выступали машины для строительства пирамид, ирригационных каналов, дворцов, крепостей, дорог и т.д. Эти машины собирались властью для реализации целей, поставленных «архитектором», из орудий, механизмов (типа рычага и блока), совокупности животных и человеческих тел. Мамфорд справедливо удивляется тем обстоятельством, что историков озадачивает вопрос – как тяжеленные плиты были подняты и установлены в некотором порядке, но не озадачивает – как был собрана мега-машина, кто осуществлял руководство, планировал: проектировал, контолировал качество исполнения задания для каждого «машинного узла».

Лишь в Новое время в процессе перехода от мануфактурного производства к промышленному эти человеческие машины, включающие особые биологические «рычаги», «моторы», «подъемные механизмы» и т.д. постепенно начинают замещаться на машины, созданные из «неживой природы». Естественной моделью для этих новых машин были именно мегамашины. Причем не только древности, но и только что появившиеся в человеческом обиходе. Говоря о частичном человеке, рождающемся на грани с коллективной машиной, С. Неретина и А. Огурцов пишут: «Частичный человек Декарта востребован ко всему прочему и производством XVII в. Его механика, - не Бог из машины. Все это время она (наверно, и механика, и машина) была, но мир потребовал ее осознания как особого мышления, представляющего производство определенных структур человеческого сознания. В эпоху Декарта цехи с их мастерами, делавшими вещь целиком и полностью, были замещены мануфактурами, где цехи производили определенную часть вещи»54. В мануфактуре целое выступало как внешний фактор, связанный с властью хозяина. Связанный с его био- и социомеханикой. Предоставляя каждому из ремесленников возможность поступать в меру собственных навыков и умений, владелец реализовывал внешнюю для каждого из них конечную цель в виде готового продукта. Именно эта «коллективная машина» и стала образцом для освоения и покорения «машины природы». Декарт выразительно пишет: «вместо умозрительной философии, преподаваемой в школах, можно создать практическую, с помощью которой, зная силу и действие огня, воды, воздуха, звезд, небес и всех прочих окружающих нас тел, так же отчетливо, как мы знаем различные ремесла наших мастеров, мы могли бы, как и они, использовать и эти силы во всех свойственных им применениях и стать, таким образом, как бы господами и владетелями природы55”.

Пройдет несколько столетий и культура совершит кульбит. Не человеческая машина выступит образом и подобием (моделью) для построения физических машин, а с, точностью до наоборот, – физическая для человеческих мегамашин. В американском теллоризме и советской эргономике (А.К. Гастев) именно физическая машина оказалась образом и подобием, по лекалам которого выстраивались нормативные представления о биомеханике живого человеческого тела. Кинофильм Чарли Чаплина “Новые времена” визуализирует этот имажинативный переворот.

Правда, движение времени порой происходит вспять. Большивики создают огромнейшую мегамашину под названием ГУЛАГ. Ее работа с массой схем, графиков, расчетов и теоретических выкладок обобщена в книге, вышедшей под редакцией М. Горького, «Беломоро-балтийский канал имени Сталина» в 1933 году. Историческая ценность этой книги заключена в том, что изобретатели этой машины пишут о своем детище с гордостью, как о грандиозном инженерном достижении и успехе. В отличие от строителей пирамид они оставили подробные отчеты сборки и методов контроля за работой этой машины. Она проработала до смерти Сталина, создав многие «достижения» советской власти. В частности ею создана большая часть современных «наукоградов», предполагаемых центров отечественной нанотехнологической революции. Во времена хрущевского модернизационного рывка сталинскую машину реанимировали под названием «химии». И уже не «врагов народа» рекрутировали играть роль «шестерен» и «блоков» этой машины, а массы «несунов» и других мелких воришек. По стране регулярно прокатывались волны «борьбы с несунами» для обновления отслуживших (отсидевших) свой срок «деталей». Этой машиной были так же созданы новые «наукограды» в Сибире и центральном регионе России. С распадом СССР распались и его модернизационные мегамашины. Хотя их принцип воспроизводится в многочисленных формах использования рабского труда (по большей части гастрарбайтеров) в сельском хозяйстве и промышленности. Остается только надеяться, что неэффективность мегамашин сталинского типа остановит власть от попыток их использования в новых, уже нанотехнологических прожектах «догнать и перегнать Америку»...

С точки зрения философии науки опыт сборки и эксплуатации сталиских мегамашин интересен в том отношении, что обращает внимание на человеческую составляющую любой машины. Физик прав, когда со своей профессиональной точки зрения, видит, к примеру, в «ускорителе элементарных частиц» лишь макрообъект. Но реальный ускоритель – это производственная, физически (т.е. с точки зрения ученого-физика) ненаблюдаемая мегамашина. Сообщество людей, выполняющих разные функции в системе разделенного научно-инженерного труда. Определенные силы и власть собирают их вместе и подчиняют задачам производства определенного рода продукта. Никакой масштабной56 модернизации и инновации в инженерных разработках быть не может без модернизации мегамашины.

Но мегамашина и машина, изобретаемая инженером, не являются изолированными реальностями. Их связывают общие имажинативные схемы. Не трудно, к примеру, заметить, что идея физиологической машины, в соответствии с односторонне истолкованной теории И.П. Павлова, однородна с идеей управляемого зека в мегамашине ГУЛАГА. Теоретики НКВД прямо ссылаются на это обстоятельство. Поэтому, когда теоретики современного трансгуманизма визуализируют как вожделенные образы абсолютно предсказуемой в своих действиях управляемой наномашины, то позволительно предположить, что за ними прячутся комплексы сознания уставшего от неопределенности и свободы. Это экзистенциально боязливая реакция на сложность мира, реализация бессознательного стремления к упрощению.

Для реализации поставленной задачи первым делом продемонстрирую роль воображения в оформлении научного факта. Лишь привычка придает фантазмам машины статус реальных объектов. На примере исторического спора между Гарвеем и Декартом о принципах работы машины человеческого тела легко заметить, что взаимное непонимание двух великих ученых в огромной степени является результатом различий на уровне имажинативного синтеза даже при практически полном совпадении фактических данных. Следующим шагом будет показана связь имажинативных наномашин по Дрекслеру и отечественным трансгуманистам с основополагающими (стол же имажинативными) фигурами современного тоталитаризма.

^ Новый смысл старого спора (Декарт против Гарвея). С точки зрения, господствующей в современной истории науки, факт кровообращения и механизм действия сердца были открыты и правильно объяснены Гарвеем. Однако его объяснения и доказательства убедили лишь немногих ученых того времени. Среди сомневающихся был и Декарт. Полностью поддерживая идею кровообращения, Декарт выдвинул ряд доказательств против предложенного Гарвеем механизма действия сердца. По его мнению, «Гарвею не удалось объяснить движения сердца. Несмотря на общее мнение прочих врачей, и расходясь с очевидными доводами, он вообразил, что при удлинении сердца его полости расширяются и, наоборот, при сокращении сужаются. Я же, вместо этого, доказываю, что полости сужаются в первом случае и расширяются во втором»57. Для нас, считающих решение, предложенное Гарвеем, единственно возможным, возражения Декарта кажутся странными. Может, он не знал очевидных, известных всем нам и открытых еще Гарвеем фактов? – Нет, это не так.

В том, что Декарт знал, и не из третьих уст, а из собственного опыта, о всех этих фактах, нас убеждает следующее его рассуждение: «Основания, которые заставили Гарвея придти к своему убеждению, заключаются в том, что он заметил, как сокращающееся сердце твердеет, даже светлеет и становится иным, чем в удлиненном состоянии, особенно у лягушек и других животных, имеющих мало крови. Он заметил также, что если сделать в сердце надрез, доходящий до его полостей, то кровь выйдет по надрезу в момент сокращения, а не в момент удлинения сердца. Благодаря этому он пришел к следующему выводу: если сердце твердеет, то оно сжимается; так как в момент сокращения у некоторых животных оно бледнеет, то это свидетельствует об отливе крови из него; наконец, так как кровь явно вытекает через надрез именно в момент сокращения, то надо предполагать, что причина этого явления – сужение пространства, в котором находится кровь».

Более того, Декарт приводит еще один, свой, факт, который внешне также свидетельствует в пользу Гарвея: «Этому, кажется, можно было бы найти еще более убедительное подтверждение на следующем опыте. Если живой собаке отрезать верхушку сердца и ввести палец в одну из его полостей, то при каждом сокращении сердца ясно ощущается давление на палец, а при каждом удлинении сердца – как это давление прекращается. Это, казалось бы, должно подтвердить, что полости сердца более узки, когда палец в них сдавлен, но не тогда, когда он освобождается от давления». Как видим, все эти факты и даже некоторые другие были Декарту прекрасно известны. И все же, приведя все эти факты, он пишет: «Но этим доказывается только то, что и в опыте имеются часто поводы для заблуждения…»58

В чем же причина столь серьезных расхождений в оценке экспериментальных фактов? – Все дело в принципиальном различии моделей воображения, которые использовали исследователи. Если несколько упростить и модернизировать ситуацию, то можно сказать, что согласно Гарвею сердце напоминает механический насос – движение стенок (или одной стенки) устройства обеспечивает перекачивание жидкости. Декарт видит иной образ – для него сердце действует подобно паровому котлу59 – нагревание жидкости приводит к увеличению давления, под действием которого она (после того, как будут открыты клапаны) сможет перемещаться по системе трубочек.

Ориентируясь на неосознанно выбранный модельный образ, Гарвей отождествлял мышцу сердца со скелетной мышцей, тем самым наделяя его (сердце) способностью к активному сокращению (изменению объема камер). В пользу этого он приводит данные опыта, в котором сердце различных рыб, полностью вырезанное из тела, продолжает биться.60 Кровь же лишена в себе источника движения – она в этом отношении чистая пассивность. В свою очередь, Декарт, предполагая свою модель воображения, использовал восходящие к Галену представления, заключающиеся в том, что источником движения является не сердце, а кровь. Сердце подобно своеобразному эластичному мешку для смешивания и распределения крови по организму, поэтому именно кровь вызывает пульсацию сердца, а не наоборот. Такая постановка вопроса кажется, на первый взгляд, парадоксальной и лишенной каких-либо реальных оснований. Но это лишь на первый взгляд. Как ни странно, но именно эта гипотеза имела под собой более серьезное опытное (чувственное) основание, чем гипотеза Гарвея. Сотни экспериментов, проведенные десятками серьезнейших ученых, недвусмысленно свидетельствовали о том, что любой орган, лишенный крови, теряет способность к движению. А чем сердце не любой орган? Отсюда, вполне естественно, следует, что кровь, попадая в сердце, по каким-либо причинам (он истолковывает их в понятиях «животного тепла» общепринятого в то время) вызывает его расширение. Декарт пишет: «…своеобразной главной пружиной и основанием всех его движений является теплота, имеющаяся в сердце…»61 Образование этой теплоты вполне естественно. «Незначительное количество крови, имеющееся в полостях сердца, сразу смешивается с вновь поступившей и действует на нее, как дрожжи, нагревая и быстро расширяя ее»62.

Эта гипотеза Декарта способна объяснить практически все опыты Гарвея (исключение составляет опыт с изолированным сердцем, о котором Декарт не упоминает). Более того, она устраняет ряд теоретических трудностей в концепции Гарвея, и прежде всего трудность, связанную с тем, что объяснив движение крови сокращением камер сердца, мы оставляем открытым вопрос о причине сокращения самого сердца. Одновременно в гарвеевской концепции никак не объясняется «очевидный» для того времени факт нагревания крови в сердце (возникновение так называемого животного тепла). «Если согласиться с тем, что движение сердца происходит так, как описывает его Гарвей, то необходимо не только предположить некоторую способность, вызывающую это движение (природа этой способности не поддается так легко объяснению, как все то, что она сама дает возможность понять), но и допустить, кроме того, другую способность, от которой зависит изменение свойств крови во время ее нахождения в сердце. Если же допустить расширение крови, связанное обязательно с теплотой, которая, по общему мнению, сосредоточена именно в сердце, а не в других частях тела, то можно признать, что этого расширения вполне достаточно, чтобы заставить сердце двигаться так, как я уже излагал, и объяснить вместе с тем изменения свойств крови, на которые указывает опыт… Для этого совсем не следует вводить никаких неизвестных и таинственных сил»63.

Таким образом, концепция Декарта, во-первых, объясняет большую часть имевшихся тогда экспериментальных фактов и, во-вторых, обладает большим логическим изяществом, так как для объяснения трех феноменов (изменения формы сердца, перемещения крови из сердца в артерии и ее нагрев) использовала вместо двух причин, как у Гарвея, всего одну. И все же, как показала история развития физиологии, концепция Гарвея, построенная на модели воображения, рассматривавшей сердце в качестве насоса, оказалась более востребованной, чем мнение Декарта, видевшего в сердце своеобразный паровой котел.

Рассмотренный нами пример наглядно демонстрирует, что соответствие биологической теории нормам научной рациональности и адекватность операциональных методов получения научного факта (эти компоненты научного знания у Декарта и Гарвея совпадают) сами по себе не обеспечивают ее (теории) истинность. Принципиальное значение имеет успешный выбор модели воображения, на основе которой аналитически расчлененная целостность объекта исследования, сведенная к совокупности научных фактов, реинтегрируется в целостный образ. Моделями воображения для биологов XVII-XVIII вв. выступают образы созданных человеком машин и механизмов.

Вместе с тем, в «заблуждении» Декарта скрыт эвристический потенциал, который оказался востребованным лишь в 20м веке. Речь, конечно, не идет о «натуральной» стороне дела. Мы видим реальность жизни иными глазами. Но нетрудно за рассуждениями Декарта о «тепло-динамике» крови усмотреть пророческое выражение идей термодинамики. Причем, в неравновесных вариантах, которые позволяют мыслить самодвижение в феноменах природы. С концептуальной (а не натуральной) точки зрения, Декарта можно считать пророком синергетического видения реальности. Об этом наглядно свидетельствуют его эмбриологические гипотезы. Декарт в чем-то архаичнее Гарвея, но именно благодаря своему «архаизму» он оказывается более современен в логике своего мышления. Поясню это суждение на примере его эмбриологических идей.

Для средневековой натурфилософии основной проблемой выступала проблема соотношения сферы естественного – акцидентального существования (заданного языческим мифом), и сверхъестественного – смыслового источника (заданного библейским мифом). Поэтому важнейшей проблемой «эмбриологии» было одухотворение зародыша (т.е. соотнесения в зародыше этих двух сфер) и распределение между имеющимися действующими началами их «естественных» ролей в формообразовании. В качестве примера приведем цитату из трудов Фомы Аквинского: «Производящая сила женского пола несовершенна по сравнению с производящей силой мужского; подобно тому, как в ремеслах менее способный ремесленник приготовляет материал, а более искусный мастер придает ему форму, так и производящая сила женского пола доставляет вещество, а активная сила мужского пола превращает его в законченное создание».64

Декарт предлагает теоретическую гипотезу индивидуального развития эмбриона, построенную на имажинативной схеме вихревого движения. Он строит свою систему, предполагая наличие тех же вещественных субстанций, что и Фома Аквинский – мужского и женского “семени”. Однако для Декарта вся познавательная ситуация перестраивается. Во-первых, исчезает второй сверхъестественный план в биологическом явлении, который бы детерминировал тот или иной его вид. Поэтому причину формообразования нужно теперь искать среди самих вещей (для Фомы этой причиной выступала первоформа мужского семени). И Декарт находит ее в тепле, которое якобы образуется при смешивании мужского и женского семени: «Одна жидкость является бродилом для другой, благодаря чему они нагреваются так, что некоторые частицы приобретают движение подобно огню. Они расширяются, оказывают давление на другие частицы и таким образом приводят последние в состояние, необходимое для образования частей тела».65

Во-вторых, вследствие исчезновения второго плана, изменяется рациональная интерпретация самого процесса формообразования. Так, если для Фомы Аквинского он, прежде всего, предстает как последовательность превращений исходной смеси под влиянием первоформы (важнейшие этапы соответствуют смене душ – питающей, чувствующей и разумной), то для Декарта процесс формообразования – это пространственное перемещение элементов исходной смеси: «Расширившись таким образом, эти малые частицы стремятся продолжать двигаться по прямой линии. Однако начавшее образовываться сердце (исходная , разогревшаяся смесь семенных жидкостей и есть, по Декарту, зачаток сердца – П.Т.) препятствует им в этом. Благодаря этому они немного отходят от него и направляются туда, где затем начинает образовываться основание мозга.

Выступая на место других частиц, они направляют их круговым путем на их собственное место в сердце, в котором через известное время, необходимое им для того, чтобы собраться, они расширяются и уходят тем же самым путем, как и предыдущие. Это вынуждает некоторые из предшествующих частиц, которые находятся здесь вместе с частицами, пришедшими из другого места, снова пройти в сердце и занять место вышедших оттуда… Именно в этом многократном расширении и заключается биение сердца, или пульс…»66 Постоянная пульсация сердца разгоняет частицы исходной смеси, и те, описав каждая свою траекторию, занимают определенные места, образуя другие органы. Так самая «разреженная кровь (состоящая из наиболее быстрых и легких частиц – П.Т.), входящая в него, направляется по прямой линии туда, куда ей легче всего пройти; затем там образуется и мозг».67

При такой трактовке цепь событий формообразования развертывается в однородном физическом пространстве, но ее динамическое представление оказывается необычным, неоцененным классической наукой имажинативным конструктом. Ей ближе оказался Гарвей. Между тем Декарт создал модель воображения, которая объясняет «теплодинамику» движения крови как форму ее само-движения. За этой имажинативной моделью стоит предположение научной онтологии, которая становится востребованной только несколько столетий спустя, во второй половине 20го века. Сейчас она связывается с идеями нелинейной физики, неравновесной термодинамики и синергетики. Популярными и востребованными в культуре как онтологические фантазмы, замещающими в основании мира порядок на хаос, единую картину мира на поливариантную, они стали лишь в 60х годах. Интересно, что еще в 30х годах, инженер-электрик Н.П. Гуляев, сотрудничавший с А.А. Ухтомским, показал сходство фундаментальных нейрофизиологических процессов с динамикой процессов в потенциально-автоколебательной системе тиратронного генератора при его асинхронном возбуждении. Фактически была создана физическая модель самоорганизации явления известного под названием доминанты.

Востребованность онтологических моделей самоорганизации обусловлена в значительной степени желанием культуры сохранить стабильность и устойчивость в ситуации неискоренимой множественности идей истины и блага, отказом от тоталитарных установок классической науки и классического самосознания.

Вывод из представленного рассуждения достаточно прост. Между фактом и мыслью стоит не просто модель воображения, но фантазм в терминологии З. Фрейда. Конструкт связанный не только с представлением реальности, но и реализацией в этой реальности подчас неосознаваемых желаний, отреагирование неосознаваемых страхов. От того, как мы воображаем, т.е. образно представляем реальность зависит успех или неудача научной программы. То обстоятельство, что фантазмов образов может быть много (в рассмотренном споре их было два), позволяет отслоить их от реального объекта, разместить в средоточии научной мысли виртуальное пространство «условности», «театральности»68. Это соображение особенно уместно в случае развития нанотехнологий. Наномашина пока - это чистый фантазм, т.е. воображаемый образ, через который происходит исполнение, по большей части бессознательных, желаний субъекта и, прежде всего желания власти м страх смерти.

Наномашина как фантазм. Без преувеличения можно сказать, что решающую роль в генерации имажинативного образа наномашины сыграл K. Эрик Дрекслер, написавший книгу «Машины создания. Грядущая эра нанотехнологий»69. В одном из предисловий к очередному переизданию своей книги он пишет: «Кажется очевидным, что получение полного контроля над материей на молекулярном уровне сделает возможными крупные технологические сдвиги, и также очевиден наш прогресс по направлению к этой способности”70. Очевидность, к которой обращена эта фраза, далека от очевидности. Как и Декарт, Дрекслер мечтает о могуществе и контроле над силами природы. Как и Декарт несколько столетий назад, Дрекслер видит приметы наступающей новой эры. В послесловии к одному из последних переизданий книги он настаивает: «...что бы я скорректировал в “Машинах” сейчас, после нескольких лет обсуждения, критики и технологического прогресса? Первые десять страниц, сообщающие последние успехи в технологии, но заключение осталось бы тем же: мы движемся к ассемблерам, по направлению к эре молекулярного производства, дающего полный и недорогой контроль за структурой материи. Никаких изменений в центральных тезисах бы не было”71. Нетрудно заметить, что инвариантным в предисловии к первому изданию и послесловии к последнему остается желание полного контроля над материей. Технологически оформленная воля к власти, как сказал бы Ницше. Если взглянуть на ситуацию с позиции Фрейда, то нетрудно обнаружить в основе этого навязчивого желания целую сеть страхов и комплексов, среди которых страх смерти и Эдипов комплекс должны занимать центральное место. Топологически, место которое Дрекслер собирается занять в отношение к «материи», структурировано христианской мифологемой как место Бога, Отца. В метафизике классической науки – это место объективного наблюдателя (И. Пригожин, И. Стенгерс). Трансгуманизм выговаривает страхи, упакованные в желании полного контроля, определяя в качестве основных целей грядущей технологической революции – достижение фактического бессмертия для человека72. Опять же – это простая «профанация» (в смысле переноса с небес на землю) христианской идеи спасения. «Полный» контроль нужен именно для того, чтобы смерть не проскользнула в щель неподконтрольных человеку процессов его жизнедеятельности.

Интересно, что Декарт еще осознает антропомофное происхождение машины (скрытую в ней модель мегамашины по Л. Мамфорду). Он недвусмысленно указывает на «очевидность» действий ремесленников. Дрекслер упаковывает антропоморфные фантазии в рабочем определении машины, с которого он начинает свои рассуждения, воспользовавшись услугами толкового словаря: "машина - любая система, обычно из твердых частей, сформированных и связанных так, чтобы изменять, передавать, и направлять используемые силы определенным способом для достижения определенной цели, такой как выполнение полезной работы. Молекулярные машины подходят под это определение вполне хорошо»73. Дрекслер наивно проецирует телеологическое описание человеческой машины на природные объекты – «молекулярные машины» в духе натурфилософской телеологии 17-18 веков. Проблема, однако, в том, что «управляемость» вполне очевидным образом связывается с достижениями науки, для которой телеологическое объяснение ничем кроме как метафоры быть не может. Кибернетика нисколько не решила проблему целесообразного движения, упаковав ее в мистическое первоначальное возникновение в системе «цели». Открытие генома и роли ДНК в регуляции процессов жизнедеятельности в логическом смысле продвинулось не дальше своих предшественников. Если ген А контролирует активность гена Б, то кто контролирует ген А? и т.д. «Цель», «полезная работа», «программа» - чисто антропоморфные фантазмы. Т.е. такие воображаемые конструкты, в которых реализуются скрытые желания познающего субъекта74. С ними вполне можно работать, не следует только упускать их условный и изначально множественный характер.

Наномашина и неопределенность. Продолжая приведенное выше толкование идеи машины, Дрекслер пишет: «Чтобы представить себе эти машины, нужно сначала дать наглядное представление о молекулах. Мы можем изобразить атомы как бусинки, а молекулы как группы бусинок, подобно детским бусам, соединённым кусочками нитки. На самом деле, химики иногда представляют молекулы наглядно, строя модели из пластмассовых бусинок (некоторые из которых связаны в нескольких направлениях чем-то подобным спицам в наборе Tinkertoy). Атомы имеют круглую форму подобно бусинам, и хотя молекулярные связи – не кусочки нитки, наша картинка как минимум даёт важное представление, что связи могут быть порваны и восстановлены.

Если атом был бы размером маленького мраморного шарика, довольно сложная молекула была бы размером с кулак. Это даёт полезный мысленный образ, но на самом деле атомы около 1/10000 размера бактерии, а бактерия – около 1/10000 размера комара. (Ядро атома, однако, составляет около 1/100000 размера самого атома; разница между атомом и ядром – это разница между огнем и ядерной реакцией)»75.

Это высказывание интересно тем, что рассуждение строится по инерции обыденного представления о «шариках», «бусинках» и т.д. Нет сомнения, что Дрекслер упрощает суть дела для того, чтобы достичь понимания со стороны людей несведущих. Успокоить их естественные опасения перед неизвестным, новым. Это вполне понятно. И не вызывало б возражений, если бы подобное упрощение не было бы мостиком для продвижения уже упомянутого тезиса полной контролируемости «материи» (а значит практическое отсутствие рисков) с одной стороны и апелляцией к канонам онтологии классической науки, которая размещала в «начало» мира некоторый созданный природой или Богом порядок вещей. Представление о единой научной картины мира и возможности построения единственно истинной теории.

Подспорьем в утверждении тезиса полной контролируемости является несколько поспешное провозглашение нерелевантности для нанообъектов классического представления о исследовании как логическом абстрагировании и физическом моделировании. Е.Ф. Шека утверждает: «…становится возможным уже не «моделирование» исследуемого объекта, заменяющее описание целого описанием малой его части, что концептуально ущербно по своей сути, а «изображение его портрета». Это стало возможным в результате резкого качественного изменения как вычислительных алгоритмов, так и вычислительных машин, произошедшего на границе XX и XXI вв"76. Если энтомолог фотографирует кузнечика и получает его “портрет”, то он не имеет перед собой объект в целом – лишь достаточно абстрактное, с научной точки зрения, весьма предварительное знание.

Развивая идею контролируемости событий на наноуровне, Е.Н. Шека настаивает, что «Критика заведомой, с точки зрения строгой теории, неточности этих методов оказалась существенно преувеличенной. Как оказалось, успех применения квантовых расчетов к решению конкретных химических или нанотехнологических проблем связан не столько с точностью самих методов, сколько с опытом их применения в исследуемой области»77. Любопытно, что критиком имманентной неопределенности выступил теоретик пригожинской школы78. Не менее любопытна и форма опровержения этой критики. Автор цитирует работу Н.Ф. Степанова: «..результаты квантово-химических расчетов необходимы в основной своей массе не для знания точных величин тех или иных свойств молекул, а для сравнительного анализа поведения этих величин при переходе от одной молекулы к другой, при переходе от одной изомерной формы к другой и т. д. Такой анализ опирается на систему определенных корреляций. В целом вся химия (и нанотехнология; — Е. Ш.) представляет собой в существенной степени корреляционную науку»79. Но ведь корреляционный анализ – эта разновидность статистической методологии, которая предполагает фундаментальную статистическую природу онтологического представления. Неопределенность (пусть и определенно выраженную для простых объектов).

Полагаю, что одним из направлений рационализации (своеобразного психоанализа) фантазмов наномашины должен стать ответ на следующие вопросы – в какой степени для нанотехнологий релевантен опыт квантовой механики? В каком смысле мы можем говорить до опыта, что мир нанообъектов «состоит из» таких-то предсуществующих частей? В какой степени мы можем говорить о визуализируемости событий на нано уровне и контролируемости через отслеживание? В какой степени язык макро объектов не вводит нас в заблуждение тогда, когда мы используем его для описание нано-объектов и не просто в смысле неадекватного образа, но в смысле навязывания неадекватной логики рассуждения? А, следовательно, в навязывании неадекватного представления о действии создателя наномашины.

По мнению ряда исследователей нанообъекты занимают средний уровень между макрофизическими процессами и квантовомеханическими. «Однако, что такое электрон по-разному описывают различные физические теории: шарик, вращающийся вокруг ядра атома, растекающаяся по орбите оболочка или волна. Интересно, что нанотехнологии свободно оперируют этими идеально-реальными объектами, с легкостью перескакивая от одной теории и частной научной картины мира к другой. Например, электрон в одном случае рассматривается как сферический или точечный «заряд, вращающийся вокруг некоей оси», в другом – как «облако электронного заряда между двумя связанными атомами как клей, сцепляющий эти атомы, в третьем –«электроны в нанотрубке не являются сильно локализованными, а размазаны на большом расстоянии вдоль трубки», а в четвертом они, как в квантовой теории, представляются в виде волны»80.

Еще в 60х годах прошлого века Ханс Йонас справедливо отмечал в отношении биотехнологий, что наше представление об изготовлении предметов из инертного материала (традиционные машины) становится ложным тогда, когда человек использует в качестве материала живые системы. Предсказуемость его действия становится весьма сомнительной. Это вопросы к физикам, которые могут объяснить все, кроме смысла упакованной в «полезности» субъективности.

И именно через эту «лазейку» в наномашину проскальзывает субъект. Онтологическая реальность, которая неконтролируема (пока она остается собой). Полезное для производства лекарства - это одно, полезное для создания нано-оружия – другое… «Как только возникает некоторый, пускай даже утопический, сценарий использования этой сущности в социальной практике, она переходит уже в разряд социальных реалий81”.

В психологии издавна используется тест Роршаха. На лист бумаги наносится капля чернил, которая произвольно размазывается психологом. Испытуемому задают вопрос – что изображено на этой «картинке». В зависимости от настроения и вытесненных желаний человек «видит» то или иное «изображение». Еще Декарту казалось, что он вот-вот разгадает принцип работы «машины» животного тела и станет, как первым человеком, который умрет не тогда, когда прикажет слепая природа, а когда захочет сам. Эразм Дарвин в конце 18го века считал, что практически разработал метод оживления мертвых с помощью гальванического тока. Оставалось сделать последний шаг. Ведь тела мертвых уже начинали дергаться, мышцы уже сокращались … Правда до оживления дело не дошло. Открытие микроскопии пробудило огромное число фантазий о возможности искусственного создания человека.

Ничего, кроме великолепных произведений Гете и Мэри Шелли эти фантазмы не произвели. Начало 20-го века – новая мощная волна ожиданий «вот-вот» и, опять же, положительный эффект только в области литературы. Затем огромный всплеск упований на скорую победу над раком, сердечно-сосудистыми заболеваниями и самой смертью в связи с успехами биохимии 60х годов. Потом – начало проекта «Геном человека» спровоцировало волну надежд и упований на скорую победу над смертью. Причем богатство фантазий непосредственно (обратно пропорционально) связано с уровнем развития знаний и технологий. Когда этот уровень был низок – мечтам и фантазиям не было предела. Когда и знания, и технологии стали на несколько порядков богаче и эффективнее – в руках человека оказалось довольно большое число конкретных проблем, решение которых вполне возможно. Но это сложные проблемы, для которых годятся лишь сложные ответы. Вопрос не в полном контроле, а в очень ограниченном. Теперь возник очередной фантазм научно-технического прогресса – нанотехнологии.

Нет сомнения, что реальное развитие в этой области даст множество реальных полезных результатов. Но они будут конкретными и, поэтому, скромными в своих обещаниях.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconПрограмма деконструкции и «грамматология»
Книга издана при финансовой поддержке российского гуманитарного научного фонда (распоряжение ргнф ж 96-4-6д/24)

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconИя наук институт проблем химической физики и. Н. Тодоров Г. И. Тодоров...
Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований по проекту №03-0 і-62025

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconМифологический словарь башкирского языка
Издание подготовлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (ргнф)

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconАкадемический проект
Работа выполнена при финансовой поддержке индивидуального исследовательского гранта Научного фонда гу-вшэ 07-01-93

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconКнига издана при финансовой поддержке зло кб «ДельтаКредит»
М79 Поколение Китеж. Ваш приемный ребенок / Д. В. Морозов. — М. Рипол классик, 2008. — 250 с.: пл

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconЖенский Центр «Шямс»
Грузии, Эстонии, Латвии, Литвы, Украины, Молдовы, Таджикистана и Российской Федерации при финансовой поддержке Европейского Молодежного...

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconПотенциала высшей школы (2009-2010 годы)”, мероприятие: Проведение...
Проведение фундаментальных исследований в области естественных, технических и гуманитарных наук, подраздел: 1 Проведение фундаментальных...

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconЖенский Центр «Шямс»
«Шямс» в сотрудничестве с партнерскими организациями Грузии, Эстонии, Латвии, Литвы, Украины и Российской Федерации при финансовой...

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) icon«поторопись, огонь ещё горит…»
Публикация подготовлена при финансовой поддержке ргнф в рамках научно-исследовательского проекта «Литературное краеведение: создание...

Монография издана при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект №09-06-00307а) iconМонография подготовлена к печати на основании гранта Научного фонда...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница