Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука




НазваниеБочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука
страница4/12
Дата публикации03.07.2013
Размер1.6 Mb.
ТипЛитература
lit-yaz.ru > История > Литература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава IV. Жизнь Мухаммеда и РR

Для взаимопонимания людей, выросших в условиях разных цивилизаций, наличие различных систем координат создает ис¬ключительные трудности. Однако тем, кто осознает свою культурную общность с ев¬ропейской цивилизацией, развившейся под воздействием хрис¬тианства, к тем, для кого близки традиции исламской цивили¬зации, можно не беспокоиться. Самая молодая религия - ис¬лам - формировалась в тесном взаимодействии с различными течениями христианства, особенно - восточного (православно¬го), а потому взаимопонимание между православными и мусульманами в значительной степени облегчено. При всех кон¬фликтах и войнах можно видеть черты сходного отношения ко многим явлениям жизни у представителей этих цивилизаций.

Религиозное мироощущение, естественно, проецируется на светскую жизнь. И разбирая сегодня исламские источники (Коран и сборники хадисов), мы можем увидеть проявления ПР-технологий у мусульман.

Вспомним прапрадеда Мухаммеда - Кусая, который необы¬чайно возвысил храм Каабу, прообразу которого молился Адам, и который построил Абрам вместе со своим сыном Измаилом. Именно он срубил рощу, окружающую храм, а получен¬ную древесину повелел использовать для строительства города. Для возвышения города и храма он предложил установить в Каабе “чужих богов”, идолов, что расширяло число паломни¬ков и превращало его в крупнейший религиозный центр в Аравии. Отметим, что позднее, при переходе на единобожие, идолов пришлось вынести из этого храма, но монотеизм утвер¬дился, проделав определенный путь, в том числе и через поли¬теизм.

К первым векам нашей эры в арабском мире не было средств массовой информации в их современном понимании. Однако прото-СМИ здесь уже имели место. Так, в священной долине Мина проходила важная церемония. Здесь можно было пуб¬лично, при всем народе, вынести порицание человеку, совер¬шившему вероломный поступок, нарушившему клятву или обе¬щание. Это было своего рода специальное мероприятие. На расположенной рядом с долиной горе зажигался костер, и со¬бравшиеся паломники с интересом выслушивали сообщение, что тот-то или такая-то - клятвопреступники, не заслуживаю¬щие ни уважения, ни доверия, о чем быстро становилось изве¬стно по всей Аравии. Этим средством информации мог вос¬пользоваться любой из паломников, будь то мужчина или жен¬щина. Надо полагать, что в желающих выслушать очередные сенсационные разоблачения недостатка не было, особенно если к поруганию прикладывал руку поэт-профессионал, облекав¬ший сообщения в звучные стихи, хорошо запомнившиеся на многие годы. Эта “устная газета” слушалась множеством па¬ломников, для которых долина Мина была конечным пунктом хаджа. Вероятно, в детстве и юности эту газету “слушал” и бу¬дущий пророк Мухаммед. Недаром одна из его сур посвящена порицанию клятвопреступления.

8-летний пророк воспитывался в лучших традициях араб¬ского языческого мира и пережил крупное горе - умер его дед и опекун Абд аль-Муттали, авторитетный политик и дипломат Мекки. Мухаммед не мог не слышать похоронных славословий в честь деда, которые являются образцом панегирика одному из важнейших персон Мекки: “Мне не заснуть от воплей плакальщиц по человеку, достиг¬шему венца своего жизненного пути... плачу я по благородно¬му, не ведавшего жалкого слабоволия, чья добродетель очевид¬на всем!

...исполненный достоинства... наследник всех добродетелей, правдивый дома, не слабовольный, стоящий твердо и уверенно! Могучий, внушающий страх, из тех благородных, чья доброта и благоволие подобны дождю в пору, когда у верблюда иссяка¬ет молоко.

...лишенный даже пятнышка позора, превосходящий всех людей, зависимых или свободных, великодушный, знатный, ве¬личественный и могучий, как лев! О, если бы людей могла обес¬смертить древняя слава (увы, бессмертие недостижимо!) ... славнейший и знатнейший отец заставил бы свою последнюю ночь длиться вечно.

...удачливый, прекрасноликий, щедро расточающий дары, славой превосходящий свой народ.

...достохвальный, удачливый, надежный, непоколебимый. Острый меч на войне, разящий своих врагов! Отходчивый, щедрый, верный, отважный, чистый и добрый! Его дом гордо утвердился в высокой чести, вознесся к славе, недоступной дру¬гим!

Плач по наилучшему из людей, ездивших когда-либо вер¬хом, твоему доброму отцу, источнику свежей воды! Щедрый к своей семье, прекрасноликий, желанный как дождь в годину за¬сухи! Лев, когда заговорят копья, женщины его дома смотрят на него с гордостью...

Почтенный уроженец мекканской долины, с благородными помыслами и целями, ...добрый отец, не имевший себе равных, длиннорукий, стройный, высокий! Со светлым ликом, тонкой талией, прекрасный, исполненный добродетели! ...слава, честь, достоинство принадлежали ему и последнее слово, когда при¬нималось решение! Он был герой, благородный, свободолюби¬вый, смелый, когда должна была литься кровь; когда воины так пугались смерти, что сердце большинства из них становились как воздух; впереди шел тогда он со сверкающим мечом, путе¬водная звезда всех взоров!”

Стихи эти сложили дочери Абд аль-Мутталиба. Построен¬ные как элегии, они интересны тем, что показывают, за какие качества, по представлению арабов, следует прославлять человека, т.е. каков идеальный имидж народного вождя. На первом месте, несомненно, стоит то, что мы могли бы назвать личной честью человека, которая одновременно является честью “его команды” - рода и племени. Совершенно не упоминается ни ре¬лигиозность, ни богобоязненность, в элегиях нет ни Бога, ни богов. Вместо непогрешимости - благородство, отсутствие да¬же тени позора. Затем идут достоинства общественные, идеаль¬ный человек - надежная опора и защита семьи, рода и племени. Всегда он должен быть на первом месте, не довольствоваться вторыми ролями, не быть таким, как все, а обязательно самым благородным, самым храбрым, самым добрым, самым щед¬рым. Этим качествам соответствовал и Мухаммед.

В наше время в сходных ситуациях уже не принято таким об¬разом расхваливать людей - хотя надгробные речи наполнены подчас столь же преувеличенными похвалами в адрес покойно¬го, однако никогда не говорят “самый умный”, “самый талант¬ливый” и даже “самый добрый” - всегда добавляют “один из” (один из самых талантливых, один из наиболее много сделав¬ших). Арабов не зря называли аристократами пустыни - они очень высоко ценили свою личную честь и не видели особенно¬го достоинства в том, чтобы быть “одним из”.

Об этом свидетельствуют все добрые дела пророка. Начиная с почетной роли в перестройке Каабы, храма Адама, Абрама и Исмаила, когда представители всех кланов курайшитов подня¬ли на нужную высоту священный черный камень, который по¬том Мухаммед перенес на стену Каабы.

В этом же ряду транслируемые пророком слова Бога, обра¬щенные к людям, которые Мухаммед передает окружающим. В этих откровениях Бог определен как всемогущий творец, ни на секунду не покидающий мир в своей творческой заботе, - он созидает непрерывно и непрерывно являет чудесную, сверхъес¬тественную способность творить сложное, совершенное и пре¬красное. Интересно, что от Бога зависит не только биологическое существование человека. В откровении говорится, что щедрейший Бог научил человека тому, чего тот не знал, каламоту - тростниковой палочке для письма, которой пользовались арабы. Таким образом, Бог - основной источник знания для че¬ловека, и это знание исходит к человеку в виде писания.

Это, говоря современным языком, касается письменных ПР-технологий. Есть в Коране и разъяснения в отношении устного ПР. Мухаммед получил свыше указание, как следует читать Ко¬ран. Оказывается, очень громко читать священную книгу ни к чему. Бог прекрасно слышит и молитвы, произнесенные не слишком громко, но внятно. Очень громкое чтение Корана лишь на руку язычникам - оно позволяет им передразнивать молящихся мусульман и подавать оскорбительные реплики; в таких условиях от молитвенного настроения, без которого ни¬какой пользы от чтения Корана нет, вряд ли что-нибудь может остаться. Представляется, что эти правила могут распростра¬няться на любое устное общественное выступление и его вос¬приятие аудиторией.

Значительная часть священной книги мусульман посвящена войнам Мухаммеда и его сторонников против язычников. Мы видим, какую большую роль в этих битвах играли боевые кли¬чи мусульман: “Един! Един!” - знак предания себя на волю Бо¬га и испрошения у него защиты. “Вперед Хайзум!” - вперед, волшебный конь ангела Джибрила, возглавляющего небесное воинство в поддержку войска Мухаммеда.

Эти кличи - определенные слоганы мусульман, которые по¬могали им побеждать в борьбе за единого Бога.

Позднее тексты из Корана, написанные арабской вязью, со¬бранные в фигуры (например льва или в силуэт корабля), поль¬зовались особой любовью мусульман. И особенно басмала -“бисмилляхи – р-рахмат-р-рахим” - “Во имя Аллаха, милости¬вого, милосердного”. Любое дело или важную речь мусульма¬не начинают с басмалы

Глава V. РR в Средние века

Средние века стали для европейского человека эпохой, осе¬ненной фигурами двух пророков - Христа и Мухаммеда, кото¬рые в период бедствий IX и 1-й половины Х века через две ми¬ровые религии призывали людей вернуться к Богу. Обновление духа христианства на фоне походов в Европу воинов Аллаха завершило этот процесс. Черное и белое духовенство все боль¬ше и больше охватывало население своей духовной культурой, хотело предложить людям храмы, более достойные Бога и свя¬тых, которым они молились и поклонялись. Эти храмы должны были пробуждать в них лучшие чувства, и прежде всего - благо¬честие, а также вызывать восхищение. Известный французский историк Жюль Мишле пишет: “Когда наступил год третий по¬сле тысячного, почти по всей земле, а особенно в Италии и в Галии, начали перестраивать здания церквей. Хотя в большин¬стве своем они были крепко построены и в перестройке не нуж¬дались, настоящий дух соперничества заставлял каждую хрис¬тианскую общину обустраивать свою церковь более пышно, чем у соседей. Можно было сказать, что весь мир стряхивал с себя ветхие одежды и облачался в белые одеяния церквей” (“История Франции”//Цит. по Поньону Э. “Повседневная жизнь Европы в 1000 году” - М.,1999 - с.22).

Под белым одеянием было скрыто зарождение нового мира. Мира соборов. Мира крестовых походов. Мира рыцарских традиций, которые требовали соблюдения мира Господнего и перемирия во имя Бога и хотя бы на время пробуждали в душе многих носителей меча чувство ответственности и долга. За¬рождался мир королей и монашеских орденов, мир университе¬тов и купцов.

Утверждение основ веры в этом мире требовало новых под¬ходов к их пропаганде, специальных людей, которые занима¬лись бы совершенствованием проповедей и всей системы доне¬сения до населения слова Божьего.

Даже само представление о мироздании специально отра¬жалось в подготовленных богословами монастырских картах и несло христианский догмат. Так, в средние века были распрост¬ранены карты Т-0 типа “Imago Mundi rotunda” (“Круглый об¬раз мира”) или “Карты Ноя”, поскольку в них изображалось де¬ление мира между сыновьями Ноя Симоном, Хамом и Иафетом. Наиболее ранние из этих карт иллюстрируют “Этимоло¬гии” Исидора Севильского. Эти карты условно изображали Землю в виде диска, разделенного на три части подобием буквы “Т”. Полукруг, образованный горизонтальной линией, считался Азией, из двух четвертей круга левая была Европой, а правая -Африкой. Вертикальная полоса должна была изображать Сре¬диземное море, горизонтальная - Танаис (Дон) и Нил... На пе¬ресечении располагался Иерусалим как центр мира.

Комментаторы этих карт отмечали, что христианство завое¬вало “области Аквилона (Север) и Запад”, но не “противоположные им восточные и южные части мира”. Именно это было предсказано положением Креста Господня: “в то время, как за спиной Распятого находился Восток и его кровожадные наро¬ды, перед Его глазами простирался Запад, готовый наполнить¬ся светом веры; и в то же время Его всемогущая десница, открытая для трудов милосердия, была протянута к Северу, познавшему сладость веры в святое слово, левая же рука ука¬зывала на Юг, кишащий варварскими народами”. Этот текст могла бы проиллюстрировать карта мира Т-0 типа. Говоря современным языком ПР-технолога, в тексте выражается стра¬тегическая схема позиционирования христианской идеи в средневековом мире, по которой Восток и Юг с их кровожадными и варварскими народами - стратегическая цель для христиани¬зации. Конечно, ни в коей мере нельзя упрощать христианский взгляд на мир, но представления ученых монахов о современ¬ной им планете изложены в исследуемом нами тексте достаточ¬но красноречиво и убедительно для верующих.

Влияние монастырей и их монахов на светскую жизнь в 1000 году было велико. И это было связано с реформой церкви, направленной на укрепление своего влияния в среде верующих. В бенедиктинском уставе того времени находим следующее важное предписание: “Утешать бедных, одевать нагих, помо¬гать несчастным, поддерживать сокрушенных сердцем”.

Предписание благотворительности, широкой общественной деятельности требовало монаха, специально отвечающего за эти функции. И такой специалист по связям с общественностью был в каждом средневековом монастыре. Он являлся раздатчи¬ком милостыни. Его задачей было принимать бедных путеше¬ственников, несчастных паломников, странствующих священ¬ников и монахов, и в особенности бедняков, просивших пищи и приюта на несколько дней. Для этого предназначался специ¬альный дом, построенный вне стен монастыря и называвшийся странноприимным, или домом для бедных. Каждый, кто в нем останавливался, получал ливр хлеба, испеченного монахом, ответственным за пекарню, а когда уходил, брал еще пол-ливра. При приходе и при уходе его угощали вином в том же количе¬стве, которое полагалось монахам. Раздатчик милостыни дол¬жен был также с разрешения аббата приводить в трапезную бедных путешествующих пешком священников, если он встре¬чал их на дороге. Для них в специальной миске сберегалось то, что оставалось от ужина монахов, а также выделялось некоторое количество вина и был припасен хороший самшитовый посох.

Раздатчик милостыни должен был также знать о всех нужда¬ющихся в округе. Один раз в неделю он ходил в деревню и рас¬спрашивал людей. Если ему говорили, что где-то есть больной, лежащий в постели, он шел к нему в дом, спрашивал, что ему нужно, и с согласия аббата старался максимально удовлетво¬рить его просьбу. Если заболевала женщина, то вместо монаха в ее дом шли сопровождающие его слуги.

В монастырях, располагавших достаточными средствами, раздатчик милостыни каждый день раздавал пищу беднякам, жившим в округе.

Во время постов, в кануны праздников, сезонные посты ос¬татки хлеба и вина раздавались нуждающимся паломникам. В дни, когда монахи получали дополнительную пищу, раздатчик милостыни тушил мясо для бедняков и в случае необходи¬мости покупал его на средства, полученные с десятины. Любой паломник или бедный путник, который не мог вернуться в мо¬настырь ранее чем через год, получал подорожные в размере 1 динария. Если умирал кто-то их монахов, его доля пищи в течение 30 дней раздавалась как милостыня. Одежда монахов, после того как ее носили в течение года, также распределялась между бедняками. Эта обязанность лежала на монастырском экономе, чьи полномочия были шире. Он же раздавал монахам по 2 динария, которые каждый должен был в Святую субботу отдать какому-нибудь бедняку, предварительно омыв ему ноги.

У монахов не было недостатка в таких бедняках: большая группа из них жила прямо в монастыре. В летописи таких бед¬няков называли “получающими доход с церковного имущест¬ва”. Эти привилегированные среди несчастных каждый день получали вино и ливр хлеба, а также порцию бобов. 3 раза в не¬делю к этому добавлялись овощи со специального огорода, за который отвечал раздатчик милостыни.

По большим праздникам они получали мясо. На Пасху им давалась шерстяная ткань, чтобы они могли сшить себе одеж¬ду, а на Рождество они получали по паре башмаков. У них бы¬ла своя спальня, расположенная в здании странноприимного дома. Они должны были также присутствовать на вечерне. Это была своеобразная демонстрация благотворительности перед всем монастырем и общественностью (городской и сельской общинами). Поэтому если привилегированные “бедняки” не присутствовали на вечерне, им не давали вина. Если они засы¬пали во время службы, их ужин значительно сокращали. Это не могли быть хворые или дряхлые люди. Неизвестно, оставались ли они в монастыре пожизненно или их состав периодически обновлялся. На первый взгляд, эта форма средневековой благо¬творительности кажется несколько менее убедительной, чем другие. Однако она была вполне в духе времени - такого рода практику вводили у себя и светские феодалы. Мы видим, что в обществе того времени таким образом усердно поддержива¬лись христианские взгляды, в частности идея о том, что благо¬творительность - это долг тех, кто держит в своих руках блага этого мира. Разумеется, что не бедняки способствовали распространению христианства среди простого народа. Эту ПР-функцию исполняли другие: больные, которых лечили дома, нищие, получавшие подаяние в виде “пирогов”, и в особенности нуж¬дающиеся в помощи путники, для которых монастыри станови¬лись бесплатным постоялым двором.

Между собой монахи должны были соблюдать заповедь молчания; тем более красноречивыми становились они в обще¬стве тех, кому давали приют. Все, о чем они говорили с ними, разносилось их мимолетными гостями по городам и весям. Так формировалось общественное мнение по разным вопросам на всех уровнях общества того времени, в особенности в низших его слоях. И практически единственными, кто это делал, были монахи, приставленные к церквям в зависящих от монастырей деревнях. Епископы и сеньоры этим не занимались ввиду по¬вседневной занятости.

Другой формой средневековых ПР-технологий были симво¬лические инсценировки событий, описанные в Евангелиях, ко¬торые некоторые церкви добавляли к литургическим церемо¬ниям, дабы “укрепить веру неграмотного простонародья и нео¬фитов”. Эдмон Поньон в своей книге “Повседневная жизнь Ев¬ропы в 1000 году” описывает такую инсценировку по рукописи английского монаха бенедиктинца Этельуолда (около 965-975 гг.).

Вечером в Страстную пятницу два диакона подходят к алта¬рю, неся завернутый в плащаницу крест, изображающий распя¬того Христа в погребальных пеленах. Они помещают его в уг¬лубление алтаря, которое символизирует гробницу. На рассве¬те в день Пасхи один из монахов, одетый в стихарь, с пальмо¬вой ветвью в руке садится подле алтаря. Трое других подходят к нему, несут благовония и делают вид, будто ищут что-то. Они олицетворяют блаженных жен-мироносиц, пришедших умастить тело Иисуса и встретивших ангела. Между ними завя¬зывается известный разговор на латинском языке: “Кого вы ищете?” - “Иисуса из Назарета”. - “Его здесь нет...” После то¬го как три жены поют хорал “Аллилуйя, Господь воскрес!”, ан¬гел раскрывает гробницу, и все видят пелены, брошенные вос¬кресшим Иисусом. Жены-мироносицы развертывают их и по¬казывают присутствующим. Все заканчивается гимном “Te Deum landamus” (“Тебе, Господи, хвалим”), который запевает аббат.

Такая литургическая драма была своеобразным зародышем сценического изображения Страстей и Воскресения, которые, совершенствуясь, превратились в пышные “мистерии”, состоя¬щие из 30-40 тысяч стихов.

Театрализованные изображения Рождества и Крещения упо¬минаются в источниках, относящихся к несколько более позд¬нему времени. В одном из текстов XI века, сохранившемся в мо¬настыре Линзен в Лимбурге, описываются знамения пастухам, пришествие волхвов, которых Ирод бросает в темницу, но ко¬торые выходят оттуда и относят свои дары Божественному Младенцу, а затем, предупрежденные ангелом, возвращаются по другой дороге. Чтение пророчеств Ветхого Завета, возвеща¬ющих о приходе Мессии, уступило место живописному дейст¬ву, в котором можно было увидеть Моисея с рожками и боро¬дой, несущего скрижали Закона; Аввакума, грызущего коре¬нья; беременную Елизавету, мать Иоанна Крестителя, роль которой исполнял священнослужитель. Здесь были и Валаам верхом на ослице, которую изображал человек с длинными ушами на голове, стоящий на четвереньках и покрытый мохна¬той шкурой. Эта ослица, как и должно быть согласно Библии, владела человеческой речью и говорила на латинском языке.

Изображались также чудеса святого Бенедикта, Воскреше¬ние Лазаря и Обращение Святого Петра. Можно предполо¬жить, что неграмотные зрители по самой игре актеров в целом угадывали смысл, даже если спектакль не сопровождался ком¬ментарием на их родном языке.

Для людей, не знавших ни кино, ни телевидения, эти празд¬ники и их драматические представления были единственной возможностью развлечься. Если вспомнить, какое влияние на общественное сознание оказывают современные СМИ, то можно легко представить себе, какое реальное место могла зани¬мать в душах простого народа религия, которая столькими зву¬ками, движением, светом и красками скрашивала серую буд¬ничность его повседневной жизни. Для просвещенных людей к религии добавлялась еще риторика, которой учили в средневе¬ковых учебных заведениях, а затем обученные риторы упражнялись в риторике на светских раутах, опираясь на античное наследие Викторина, Вергилия, Стация, Теренция, Ювенала, Персия, Горация, Лукана, Цицерона, Марка Туллия. Поисти¬не “пусть Марк Туллий утешит нас среди моря забот, которое нас обступает”.

Характерно описание Сидонием Аполлинарием брачного торжества Сигисмера, какого-то князя вестготов или бургундцев, вторгшихся в Италию: “Молодой князь, по языческому обычаю, шествует окруженный провожатыми, одеяние его из пурпура, чистого золота и молочно-белого шелка. Лицо его и волосы красноватого оттенка. Вид этих князей и их провожа¬тых внушает страх даже в мирное время. Ноги до лодыжек обу¬ты в мех. Колени, ляжки и икры голы. На них узкая одежда с пестрыми полосами, достигающая едва до колен, с рукавами, закрывающими только верхнюю часть рук у плеч, поверх этой одежды они носят военные плащи зеленого цвета, обшитые кругом пурпурной каймой. С плеч спускаются мечи на перевя¬зях, проходящих поперек обложенных выпуклостями кожаных поясов. Вооружение составляет для них украшение. В правой ру¬ке они носят копья и боевые секиры, левый бок защищен щи¬том, сверкающие металлические ободы которого и золотые (или позолоченные) шишки свидетельствуют о богатстве и страсти к щегольству”.

Такое описание варваров показывает, что эти “неразвитые”, по мнению римлян, народы стремились к созданию о себе воин¬ственного и одновременно поражающего воображение образа, с которым они вполне могли противостоять “цивилизован¬ным” римским жителям.

В более позднее время летописцы “варваров” пользовались библейскими текстами, чтобы показать всю мощь и великоле¬пие своих властителей. Так, описание двора царя Арихиса в “Хронике салернского инока” (VIII в.) повторяет III Книгу Царств, X, рассказывающую о встрече царицы Савской с Соло¬моном: “Когда прибыл посол Карла Великого, Арихис собрал многочисленное войско, чтобы с пышностью и почетом принять его, и с этой целью выстроил войска соответственно раз¬личию их одежды и вооружения. На лестнице своего дворца он расставил в два ряда мальчиков, державших на руке по ястре¬бу... Позади них были выстроены юноши с соколами...; некото¬рые из этих юношей играли в шашки. Непосредственно за ни¬ми стояли зрелые мужчины, у которых волосы были с просе¬дью, а позади них старики, среди которых на золотом троне восседал сам король”. В крайнем изумлении от такого велико¬лепия посол, обратясь к Арихису, воскликнул: “Мы не только видели то, о чем слыхали; но и увидели и то, о чем прежде ни¬когда не слышали”. На следующей день, увидев “всю мудрость Арихиса, и дворец, воздвигнутый им для себя, и пищу за сто¬лом его, и жилища для рабов и слуг, и одежды их, и виночерпи¬ев, посол сказал, исполненный удивления: "Я слышал у себя на родине о глубокой мудрости твоей и о твоем великолепии; но я не верил тем, которые мне об этом говорили, пока теперь сам не пришел и не увидел собственными глазами, что мне и поло¬вину всего не пересказали"”.

Конечно, летописец не воспользовался бы библейской ана¬логией, если бы Арихис и в самом деле не прославился своим великолепием.

...В середине XV века законодателем моды во всем выступал бургундский двор, издавна стремившийся превзойти во внеш¬нем блеске двор французских королей. Роскошь этого двора проявилась во всем, начиная с костюма и самых обыденных ве¬щей и заканчивая устройством какого-либо празднества или турнира.

В 1454 году Византия была взята турками. Нужно было во¬одушевить христиан на крестовый поход. Предпринять для этого грандиозную ПР-акцию задумал Филипп Добрый, устро¬ивший с этой целью большой пир, затраты на который превзо¬шли все доходы французского короля. Современники вспоми¬нали, что платье, которое было в тот день на Филиппе, на¬столько было разукрашено золотом, жемчугом и драгоценны¬ми камнями, что оценивалось не менее чем в 1 млн. талеров. Но главный смысл средневекового креатива заключался в накры¬тых для гостей трех столах. На первом возвышалась стеклянная церковь, внутри которой звонил колокол и находилось четверо певчих, а возле нее стоял корабль с распущенными парусами и полным экипажем. На втором столе был поставлен паштет, среди которого сидело 26 музыкантов, игравших во время обеда, а также укрепленный замок, в котором жила волшебница Мелюзина в образе змеи. Рвы, окружавшие этот замок, были наполнены душистой померанцевой водой. Затем была пред¬ставлена пустыня, а в ней тигр, борющийся с большим змеем, дикарь, садящийся на верблюда, и шут, влезающий на медведя.

К концу обеда появился великан в одежде гранадских мав¬ров, который вел увешанного дорогими шелковыми покрыва¬лами слона, на спине которого возвышался замок. В замке сто¬яла пленная женщина в монашеской одежде, представлявшая собой символ христианской церкви. Вместе с другими 12 жен¬щинами она умоляла собрание в длинной рифмованной речи о своем освобождении. После этого был принесен фазан, на шее которого висела дорогая цепь, украшенная камнями. Каж¬дый из присутствовавших поклялся Богом, девою и фазаном победить неверных. Однако, по мнению современников, к со¬жалению, эти клятвы остались только на словах, так как боль¬шая часть сотрапезников позабыла о них еще раньше, чем закончился этот праздник.

Средневековая социальная дифференциация требовала внешних отличий различных сословий. Они отражали корпо¬ративные особенности объединений. Ремесленные цехи, напри¬мер, имели свои эмблематические знаки. У каждого цеха было свое знамя, вокруг которого собирались во время торжеств или для защиты города от неприятеля. Сегодня эти знамена можно увидеть во время торжеств в Сан-Марино или в Амстердаме. В Болонье до сих пор существуют вооруженные цехи, созданные для сохранения общественного порядка еще около 1271 года. Они назывались “Ломбарды”, “Общество Папы” и “Общество Грифона”. Знамя “Ломбардов” было красным с вышитым изображением правосудия, знамя “Общества Папы” - белое с красным львом-меченосцем, а на знамени “Общества Грифона” красовалось изображение грифона. В Венеции в 1332 году од¬ним из местных вельмож был создан союз “Де ла Кальца”, со¬стоящий из небольшого круга молодых знатных венецианцев, которые видели свою цель в устройстве концертов, театраль¬ных представлений, маскарадов и т.д. Их отличали малиновый полукафтан, панталоны, пунцовые с внутренней стороны и ли¬ловые в серых полосах - с наружной, пышные на бедрах и с раз¬резами, отороченными галуном. В этот союз принимались только состоятельные люди, поэтому его члены всегда отлича¬лись необыкновенно богатой и роскошной одеждой.

Дворянские рода стремились оградить себя от недворян и отличаться между собой. Для этого помимо гербов использова¬лись фамильные цвета, которые каждый род избирал для своей одежды и вооружения. Уже по этим цветам, часто не имевшим никакого отношения к цветам гербов, можно было отличить один дворянский род от другого. Подобно тому как в англо¬французской войне сын Эдуарда III принц Уэльский был изве¬стен и внушал страх под именем “Черного Принца”, так и мно¬гие из дворян получали подобные прозвища, особенно если они отличались какими-либо особыми качествами или были изве¬стны своей силой и богатством. В таких случаях их сторонники носили фамильные цвета. Графы Фландрии носили темно-зеле¬ный цвет, графы Анжу - светло-зеленый, графы Блуа и Шампа¬ни - пунцовый и голубой, герцоги Бретонские - черный и бе¬лый, герцоги Лотарингские - желтый, а герцоги Бургундские -красный. Однако однажды выбранный фамильный цвет рода сохранялся не всегда. Иногда он заменялся каким-нибудь дру¬гим: например, в роду графа Савойского “красный граф” заме¬нился “зеленым”.

Иногда средневековый креатив был не очень удачным. В XIII в. в Базеле, например, два знатнейших патрицианских ро¬да, Шалеры и Менхены, объединившись, чтобы дать отпор сво¬им врагам, знаком для своего знамени избрали зеленого попу¬гая на белом поле, вследствие чего были прозваны “Обществом попугая”. Враждебная партия, выставившая своим значком красную звезду в белом поле, получила название “Общество звезды”. Такие же знаки носили слуги этих родов, а нередко и бедные граждане, принимавшие по доброй воле сторону како¬го-нибудь влиятельного патриция, чтобы обеспечить себе его покровительство.

Когда Филипп Добрый при бракосочетании с Изабеллой Португальской в Брюгге в 1430 году установил орден Золотого Руна и праздновал его учреждение в Милле в 1431 году, он вме¬сте с кавалерами нового ордена учредил своеобразный ритуал, одевшись в ярко-красный кафтан, подбитый и опушенный бе¬личьим мехом. Поверх этого кафтана, доходившего до ступней, была наброшена длинная мантия из тонкого красного сукна, вышитая золотом и окаймленная мехом. Голова его была по¬крыта широким валиком в виде тюрбана, с которого свисала вниз двойная лента одинакового с плащом цвета, а на руках были надеты белые вышитые перчатки. По краям мантии были вышиты символы ордена, изображавшие золотые андреевские кресты, между которыми располагались кремни, сделанные из голубой эмали, а также искры огнива и знаки руна, изготовлен¬ные из золота. Поверх плаща вокруг шеи висела цепь, состав¬ленная из тех же символов, расположенных таким образом, что кремни чередовались с огнивами, образуя звенья. На одном из камней был начертан лозунг: “Pretium labore non vite” (“Статус труда - немного жизни”), на нем же висело руно.

Жалование золотой цепью средневековым государем како¬го-то из своих подданных также было своеобразным ритуалом. Такая награда была определенным знаком почета, налагала из¬вестные обязательства на жалуемого и называлась оковами. Так, Людовик XI после победы при Кенуа повесил на шею хра¬брого Рауля де Ланнуа тяжелую золотую цепь ценой в 500 тале¬ров, сказав при этом: “Друг мой, вы слишком безрассудны в сражении. Вас следует посадить на цепь, поскольку я не хочу лишиться вас, желая, чтобы вы еще не раз послужили мне”.

Цепь, выступавшая вначале как царская регалия, стала впоследствии предметом роскоши и моды.

Мода регламентируется с древних времен. В середине XIII ве¬ка, например, Филипп IV счел необходимым издать поста¬новление, определявшее длину носков обуви: у дворян - не бо¬лее двух футов, у граждан - не более одного фута, а у прочих классов - шесть дюймов. Башмаки с такими длинными носка¬ми назывались во Франции “пулен”, а в Англии - “кракоуз”, по названию города Кракова, который считался родиной этой мо¬ды. Несмотря на запреты, длина носков нередко переходила все границы. Даже среди духовенства такая обувь распространи¬лась настолько, что собором в Анжере (около 1365 года) духов¬ным лицам категорически запрещалось носить подобную обувь. Еще раньше, в 1350 году, Иоанн II издал особые поста¬новления, касавшиеся башмачного ремесла в Париже, что име¬ло влияние на производство обуви, но не могло изменить преследуемой моды. Не остановил ее распространение и штраф или пошлина в 5 флоринов, который наследник Иоанна, Карл V, установил за ношение такой обуви. Только в царство¬вание Карла VI ее популярность несколько ослабла, но лишь затем, чтобы впоследствии вновь усилиться.

Во Франции и в Германии мода на длинноносую обувь про¬существовала до конца XV века. Около 1460 года постановле¬нием городского совета в Нюрнберге была определена мера длины носков, а в 1470 году Бернский совет запрещал под угро¬зой штрафа в 3 фунта носить носки длиннее нижнего сустава пальцев рук. В 1473 году по особому ходатайству бамбергского епископа длинноносая обувь была окончательно запрещена в Нюрнберге. Однако, несмотря на эти меры, включая папскую буллу 1480 года, Регенсбургский городской совет в 1485 году был вынужден пойти на некоторые уступки, постановив, что “носки обуви могут быть длиной в два пальцевых сустава, но не больше”. Иностранцам разрешалось носить их и большей длины, но только до тех пор, пока они донашивают привезен¬ную с собой обувь. Носки женской обуви не должны были быть длинней одного пальцевого сустава. Даже после окончательно¬го исчезновения этой моды (около 1501 года) в Штутгарте по¬считали необходимым включить в школьный устав запрещение ученикам носить длинноносую обувь.

Щегольство особенно сильно преследовалось властями в Германии. Это было направлено прежде всего на то, чтобы со¬хранить внешние сословные отличия, которые в эпоху Возрождения начали размываться в связи с ростом благосостояния купеческого сословия и горожан. После рассмотрения на двух сеймах в Аугсбурге в 1530 и 1548 гг. Карлом V был принят но¬вый полицейский устав, направленный прежде всего на то, что¬бы каждое сословие имело свое отличие и не распространялись пороки зависти, ненависти и недоброжелательного отношения, нарушающие христианскую любовь. Устав четко регламенти¬ровал, что можно, а что нельзя носить крестьянам, купцам, го¬рожанам, дворянам, докторам, господам, рейтарам, военным, публичным женщинам и евреям. Произошло его заимствование в Швейцарии.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconСвязи с общественностью учебное пособие
В россии о «паблик рилейшнз» (Public Relations, pr, пр) впервые услышали в 1990 г., после выхода в свет книги Сэма Блэка «Паблик...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconПаблик рилейшнз в спорте
П63 Имидж спортсмена: Паблик рилейшнз в спорте. Научно-методическое издание. Часть К.: “чпп” 2003. 144 с

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconСправочник по Паблик Рилейшнз «Абельмас Н. В. Универсальный справочник по Паблик Рилейшнз»
В настоящем издании раскрывается сущность понятия pr и подробно рассматриваются все направления по связям с общественностью. Материал...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconЗаконы и нормативные акты. Российские законы о сми, о рекламе, защите...
Паблик рилейшнз — основные цели и задачи, история становления pr- профессии. Экономические, политические и социальные причины возникновения...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconПаблик рилейшнз для менеджеров
На рис показано место функции пр в простейшей организационной структуре управления функционального типа

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconПаблик рилейшнз для менеджеров
На рис показано место функции пр в простейшей организационной структуре управления функционального типа

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconВ. М. Шепель автор концепции, составитель, научный редактор
«паблик рилейшнз» и по работе с персоналом. В ней представлены сведения, имеющие отношение к гуманитарной образованности и правилам...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconИмидж спортсмена
П63 Имидж спортсмена: Паблик рилейшнз в спорте. Научно-методическое издание. Часть К.: “чпп” 2003. 106 с

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconЕ. И. Бочаров
Бочаров Е. И., Гогоберидзе Г. Б., Першин Ю. М., Петров К. С. Электронные твердотельные приборы и микроэлектроника: Конспект лекций...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconВопрос №1: История как наука (предмет, цель…)
История – наука конкретная, требующая точного знания хронологии (дат) явлений, событий, фактов



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница