Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука




НазваниеБочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука
страница5/12
Дата публикации03.07.2013
Размер1.6 Mb.
ТипЛитература
lit-yaz.ru > История > Литература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава VI. Технология связей с общественностью и эпоха Возрождения

“Человек - мера всему”. Таков девиз эпохи Возрождения, которая пришла на смену средним векам. Ренессанс снова от¬крыл человека в его физическом проявлении. До этого в аске¬тическом мировоззрении, не связанном с какой-нибудь опреде¬ленной территорией, а охватившем всю домену католической церкви, тело играло роль лишь мимолетной и проходящей обо¬лочки бессмертной души, так как средневековое мировоззрение провозгласило сверхземную душу высшим понятием и единст¬венной целью жизни, то телесная оболочка, мешавшая осуществлению этой последней, должна была превратиться в простой, достойный презрения придаток.

“Что можно потерять, того не стоит и желать. Думай о не¬преходящем, о сердце! Стремись к небесам! Блажен на свете тот, кто в состоянии презирать свет”, - так пел Бернард Клервоский, один из самых блестящих поэтов аскетизма, в середине XII века. Тело в глазах средневекового человека - лишь пища для червей. Средневековая идеология отвергла поэтому чело¬веческое тело или, лучше сказать, относилась к нему отрицательно, допускала его лишь в той степени, в какой оно менее всего могло мешать осуществлению его сверхземного содержа¬ния, лишь как видение, как видение души.

Напротив, эпоха Возрождения провозгласила в конечном счете идеальным типом человека - чувственного человека, то¬го, кто лучше всякого другого в состоянии вызвать у другого пола любовь, притом в строго животном смысле, следователь¬но, сильное половое чувство. Это применимо не только к цело¬му, но и к частям, т.е. оценке отдельных красот и мужчины и женщины.

В этом смысле целесообразная красота и восторжествовала в эпоху Возрождения, поистине эпоху революционную. После падения античного мира эта красота здесь праздновала высо¬чайшие триумфы. Ибо творческие эпохи не только здоровы, но и прямо насквозь пропитаны здоровьем. Мужчина считался со¬вершенным, т.е. красивым, если в нем развиты признаки, кото¬рые характеризовали его физическую активность: сила и энер¬гия. Женщина объявлялась красивой, если ее тело обладало всеми данными, необходимыми для выполнения предназначен¬ного ей материнства. Прежде всего - грудью, питательным источником жизни. Грудь получает все большее значение, чем дальше развивается Ренессанс. В противоположность средним векам, предпочитавшим женщин с узкими бедрами и стройным станом, преимущество отдавалось широким бедрам, крепкой талии, толстым ягодицам. В женщине любили пышные формы, превышающие миловидность и грациозность. Женщина долж¬на была быть в одном лице Юноной и Венерой.

В мужчине ценят геркулесово сложение. Он должен быть Геркулесом и Аполлоном в одном лице. Физическая красота рассматривалась Ренессансом не как тайна, которая должна цвести в тиши и обнаруживаться лишь в комнате. Она сияла в праздничной зале, на улице, на ярмарке, где весь народ был зрителем и судьей, она была сокровищем, которым часто хоте¬ли вызвать зависть в других.

В первую голову на показ общественности выставлялась женская красота. Делалось это различным образом и в различ¬ных формах. Самым благородным средством ПР было, разумеется, искусство. Демонстративность здесь заключалась в том, что художнику заказывали портрет жены или возлюбленной в обнаженном виде. Ее изображали или совсем обнаженной, или в особо претенциозном декольте, как эротическое чудо. По мнению искусствоведов, знаменитыми картинами в таком роде являются “Венера дель Трибуна” Тициана, изображающая гер¬цогиню Урбинскую, две картины того же Тициана, изображающие, как король Карл II играет на музыкальном инструменте возле ложа своей возлюбленной, предстающей глазам в совер¬шенно обнаженном виде.

Не менее интересны обнаженные портреты Дианы де Пуатье, метрессы Генриха II. Генрих II неоднократно заказывал портреты своей юноновской возлюбленной в обнаженном ви¬де, а также приказал высечь ее из мрамора и отлить из серебра. Габриэлла д'Эсте, метресса Генриха IV, также неоднократно воспроизводилась обнаженной. Во всех этих картинах речь шла о демонстративном выставлении напоказ эротической кра¬соты. Относительно Дианы де Пуатье надо заметить, что здесь главное внимание было обращено на ее пышную грудь. В та¬ком же духе изобразил Рафаэль Форнарину, Тициан - свою дочь Ливию, Рубенс создал свой гимн в честь Марии Медичи. Сюда же относится и нагая статуя-портрет, которую прекрас¬ная сестра папы Джулия Фарнезе заказала себе для своего скле¬па в храме Святого Петра.

Не поддается подсчету количество женских портретов, со¬зданных специально ради прекрасной груди оригинала. Мож¬но без преувеличения сказать, что часто муж или любовник за¬казывали не портрет возлюбленной, а портрет ее груди, ибо прекрасная обнаженная грудь многих женских портретов Ре¬нессанса представляет не только центр, но и главную суть этих картин. Художники стремились сохранить “портретную” точ¬ность изображаемой груди. Достаточно сравнить различные портреты прекрасной Симонетины, изображенной как Ботти¬челли, так и другими художниками, портреты кисти Париса Бордоне и Паоло Веронезе, картину Тициана, изображающую Альфонсо д'Авалоса и его возлюбленную, портрет герцогини Лотарингской и др.

Самой рафинированной формой выставления напоказ об¬щественности красоты тела, и особенно груди, было изображение в виде мадонны. Самым известным историческим примером является портрет Агнессы Сорем, метрессы Карла VII, в виде мадонны, созданный Ж. Фуке. Держа на коленях младенца, la belle des belles (красавица из красавиц), как называли мадонну на галантном языке эпохи, разоблачала всю пышность своей прекрасной груди. Образ Девы Марии был заманчивым и многогранным - в нем можно было изобразить и самый священный, возвышенный символ и служить миру, выставив самым пикантным образом напоказ земную красоту. Женщина становилась, таким образом, в одном лице и святой и искусительницей, соблазнительницей и спасительницей. Женское чес¬толюбие могло таким путем праздновать свои высочайшие победы. Опускаясь в молитвенном экстазе перед мадонной, зритель вместе с тем преклонялся перед раскрывавшимся ему чудом красивого тела. Примеру Агнессы последовала не одна женщина, обладавшая красивой грудью, и вот почему столько изображений Девы Марии эпохи Возрождения возбуждает в нас отнюдь не сверхземные мысли. Модель и художник думали не о небесах, а о самом земном на земле.

Сюда же относятся и статуи метресс, воздвигнутые могуще¬ственными церковными сановниками в церквях, чтобы им воз¬давали почести как святым. Достаточно указать на Сиджизмондо Малатесту, построившего в 1445-50 гг. церковь в честь Святого Франческо в Римини и поместившего в ней памятник своей прекрасной любовнице Изотте.

Но красивое тело выставлялось напоказ не только путем идеализирующего и преувеличивающего искусства, возносяще¬го предметы над миром действительности. В этом отношении шли гораздо дальше - путем живых инсталляций, смело щего¬ляли наготой перед всем миром, на улице, где ее окружали и ощупывали глазами десятки тысяч любопытных. Это было прежде всего во время обычая встречи перед городскими стена¬ми навещавшего город князя совершенно обнаженными пре¬красными женщинами. История зафиксировала целый ряд та¬ких встреч, например въезд Людовика XI в Париж в 1461 году, Карла Смелого в Лилль в 1468 году. Карла V в Антверпен в 1520 году. На последнем событии присутствовал Альбрехт Дюрер, который признавался, что с особенным интересом разглядывал обнаженных красавиц.

Нагие красавицы всегда были во главе приема, и они первенствовали в кортеже, разыгрывали символические панто¬мимы, выражавшие гордость, испытываемую городом по пово¬ду чести посещения высокого гостя.

Во время въезда Людовика XI в Париж в 1461 году три обна¬женные девушки по очереди декламировали перед королем сти¬хи, прославлявшие его. Во время встречи городом Лиллем Кар¬ла Смелого Бургундского три обнаженные красавицы разыг¬рывали перед ним суд Париса. По словам хрониста, “из всего устроенного ничто так не понравилось и так не заинтересовало народ, как именно это представление. При таких состязаниях каждый зритель был тоже "Парисом" и сравнивал прелести "Юноны", "Венеры" и "Минервы"”.

Такие встречи вызывали интерес у государынь. Например, английская королева Елизавета не входила ни в один сад, где бы ей не встретились с приветствием нимфы, нереиды, тритоны, флоры и лесные боги. У нее вызывала интерес “стеклян¬ная одежда”, прозрачная ткань, ничего не скрывавшая и толь¬ко повышавшая любопытство зрителей и пикантность зре¬лища.

Утверждению праздничной радости и веселья служили кар¬навалы, в том числе среди знатных особ, которые “пускались во все тяжкие”. Этому же служили масленичные пьесы (вспом¬ним рисунок Питера Брейгеля “Масленичные игры”), вопло¬щавшие комедию, фарс, мистерию и драму в ренессансном театре, которые все более становились христианскими сатурна¬лиями, в которых главную роль играл эротический элемент, до¬веденный до скабрезности. Это был грандиозный культ физической красоты, который выражали представления.

Такой же задаче служила и мода. “Я превосходнейшим образом создан для любви”, - говорил мужчина женщине при помощи своего костюма. “Я достойный предмет твоей силы”, -отвечала она ему не менее ясно при помощи своей одежды. как предложение, так и ответ отличались в эпоху Ренессанса знаковой смелостью. Сановные персоны стремились всеми возможными способами продемонстрировать свою власть и поддержать имидж властителя в глазах своих подданных. Парижская мастерская в Фонтенбло выткала для Екатерины Медичи стенной ковер 63 локтя длиной и 4 шириной, на котором были изображены сцены из истории Мавзола и Артемизии, представленной в ли¬це Екатерины. С 1570 по 1660 год ковер этот был повторен десять раз. Он стал своеобразным ковровым плакатом.

Показателем роскоши, вкуса и знатности владельца были кареты. Карета, в которой герцогиня Рената Лотарингская ехала во время бракосочетания в 1568 году, была убрана так роскошно, что ее подробно описал в своем стихотворе¬нии Генрих Варре. Его сочинение, посвященное этому бракосо¬четанию, было напечатано на 56 листах фолиантного формата.

Но не только внешняя сторона власти разрабатывалась. Рас¬сматривая эпоху Ренессанса, мы можем познакомиться с рабо¬тами первого политтехнолога-гуманиста. Он был секретарем флорентийской Сеньории и правой рукой “гонфалоньера” Пьетро Содерини. Он ездил с посольствами к королевским дворам Европы, наблюдал за тем, как делается большая политика, и сам участвовал в тонких интригах. Он около года находился при дворе Цезаря Борджиа, одного из самых кровавых тиранов XV века, и, постигнув тонкости политики, в конце концов при¬знал, что “цель оправдывает средства”. Вероятно, с ним был солидарен Леонардо да Винчи, строивший подобно Архимеду для Цезаря бастионы и осадные машины.

Через некоторое время он вернулся во Флоренцию, ездил с посольствами во Францию и Германию, создавал Флорентий¬ское ополчение. В 1512 году чаша весов в долгой борьбе за Ита¬лию склонилась в сторону противников Франции - испанские войска подступили к Флоренции, и Пьетро Содерини был вы¬нужден бежать из города, власть вернулась к династии Медичи. А наш герой был брошен в тюрьму, подвергся пыткам и едва выжил, был выслан из Флоренции и вынужден был провести остаток своих дней в деревенском поместье, бродя по окрест¬ным холмам и размышляя о своей судьбе и о политике. По ве¬черам он надевал свои роскошные посольские одежды и в мыс¬лях отправлялся к “античным дворам людей древности”. Он ис¬кал ответа на волновавшие его вопросы у Полибия, Глацита, Тита Ливия, Аристотеля - и в конце концов нашел что искал. Он создал теорию монархии и написал ПР-учебник для прави¬телей и министров. Это была книга “Государь”, написанная, в сущности, первым политтехнологом Нового времени Никколо Макиавелли. Наблюдения великого мыслителя и сегодня во многом актуальны: размышления о качествах “идеального го¬сударя” (на примерах Цезаря Борджиа и Лоренцо Великолеп¬ного), о диктатуре, учреждаемой властью и народом. В частно¬сти, он дает рекомендации властителям, актуальные и сегодня:

“...народ, видя, что не может сопротивляться знати, возвыша¬ет кого-нибудь одного, чтобы в его власти обрести себе защи¬ту. Тому, кто приходит к власти с помощью знати, труднее удержать власть, чем тому, кого привел к власти народ, так как, если государь окружен знатью, которая почитает себя ему равной, он не может ни приказывать, ни иметь независимый образ действий. Тогда как тот, кого привел к власти народ, правит один, и вокруг него нет никого, кто не желал бы ему по¬виноваться. Кроме того, нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно - требования наро¬да, так как у народа более честная цель, чем у знати: знать же¬лает угнетать народ, а народ не желает быть угнетенным. Сверх того, с враждебным народом ничего нельзя поделать, ибо он многочислен, а со знатью - можно, ибо она - малочисленна... Так что, если государь пришел к власти с помощью народа, он должен стараться удержать его дружбу, что совсем не трудно, ибо народ требует только, чтобы его не угнетали. Но если госу¬даря привела к власти знать наперекор народу, то первый его долг - заручиться дружбой народа”. В этих немногих словах за¬ключен главный месседж Нового времени - суть времени рож¬дения абсолютных монархий. Макиавелли просто и ясно выра¬зил то, к чему приведет борьба между народом и знатью, и предсказал, что народ одержит победу с помощью диктатуры. Будучи аристократом, Никколо ненавидел тиранов и, будучи честным человеком, высказал всю правду, добавив к тому же, что “цель оправдывает средства”. Это вызвало бурю негодова¬ния среди знати: “Не хотим философов! Долой философов!” - кричали “отцы города” на заседании Большого Совета Сеньо¬рии. Травля и оскорбления были таковы, что Макиавелли вско¬ре слег и скончался. Через 30 лет после смерти его книги были запрещены папой, и его изображение сожжено на костре. Ма¬киавелли был признан опасным преступником, за чтение его книг пытали в тюрьмах, а “Государя” называли “учебником для тиранов”. Но книга тайно имела успех среди политиков - ученые, министры, короли платили огромные деньги переписчикам и тайно пересылали заветную книгу. Об этом есть свиде¬тельства кардинала Ришелье, а Наполеон написал коммента¬рии к трактату. Судя по этим комментариям, учитель Макиа¬велли Аристотель был не прав: законы истории были хорошо известны тем, от кого зависят судьбы людей, и использовались ими с полным пониманием того, что цель оправдывает любые средства.

Эффективные ПР-технологии помогали власть предержа¬щим “делать хорошую мину” при плохой или утраченной игре.

Так, например, могущество венецианских дожей, низведен¬ное с начала XIV века Советом десяти и инквизицией до уров¬ня фикции внешними атрибутами - традиционным герцогским одеянием и головным убором из роскошной материи. В начале XIV века и позднее одеяние дожей состояло из широкой, доходящей до ступней нижней одежды малинового цвета, распахну¬той во всю длину и в нескольких местах застегивавшейся на пуговицы, и такой же длинной и широкой мантии из пунцового бархата или золотой парчи с круглой горностаевой пелериной длиной до талии. К этому наряду полагалась круглая шапка из пунцового бархата с золотым околышем (обручем), усыпан¬ным драгоценными камнями, или шапка из ярко-красного бар¬хата, опушенная горностаем и отделанная серебром.

Впослед¬ствии место золотого обруча заняла корона с двенадцатью зуб¬цами, которые были украшены жемчугом; на остром, накло¬ненном кончике шапки красовалась драгоценная жемчужина. Дополнение составляли богато вышитые перчатки и нарядная обувь пунцового или фиолетового цвета. Голову под шапкой покрывала маленькая белая шапочка с наушниками, завязы¬вавшимися под подбородком. Если дож являлся в полном во¬инском убранстве, то и тогда он нередко надевал шапку или вместо шлема, или поверх него.

На узком военном кафтане до¬жа был вышит крылатый лев - герб управляемой им республи¬ки. Знаком власти дожей являлась великолепная гондола Бучинторе, в которой венецианский князь участвовал в историче¬ских регатах, морских карнавалах и празднике Реденторе. Осо¬бым знаком власти дожей являлся Дворец, который расписан великими мастерами итальянского Возрождения Тинторетто, Тьеполо, Тицианом, Контрарини, Веронезе, Пальма Младшим и Антонио Вичентино, до сих пор поражающий воображение посетителей. И наконец, 100-метровая колокольня Сан-Марко, куда во время торжеств дож, чтобы быть недосягаемым для смертных, сам поднимался по ступенькам.

Другие правители Возрождения, не имея законных прав на обладание верховной властью, должны были защищать себя собственными силами в борьбе с гражданами и другими знатными родами, завидовавшими их могуществу. Во избежание распрей и с целью защиты от нападения многие из “вождей” обращались к германским императорам с просьбой утвердить за ними власть, становясь вассалами. Это были: Гонзага в Мантуе и Монферрате в 1354 году, Галеаццо Висконти в Милане в 1395 году, Амадей VIII Савойский в 1416 году, Эсте в Людене в 1452 году и многие другие. Церемонии принятия в вассалы ста¬ли важными публичными мероприятиями. О том, как проводи¬лись эти церемонии, рассказывает Азанелли в описании “О це¬ремонии, происходившей при принятии в вассалы Галеаццо Висконти”, купившего право владения леном у короля Венцеслава за 100 000 гульденов. Имеется также живописное изобра¬жение этой церемонии в драгоценном молитвеннике из Архива св. Амвросия в Милане. Азанелли пишет:

“Новый герцог оставляет свой замок в сопровождении не¬скольких членов своего семейства, множества высокопостав¬ленных лиц различных наций и послов от знатнейших городов Италии. Им предшествует целый отряд музыкантов, услаждаю¬щих их слух гармоничными звуками. В этом порядке шествие направляется к площади св. Амвросия, где воздвигнуты четырех¬угольные подмостки, окруженные барьером, внизу и по ступе¬ням покрытые ярко-красным сукном, а вверху убранные златой парчой. Под этим балдахином императорский уполномочен¬ный ожидал нового герцога, чтобы ввести его во владение леном. С левой стороны были выставлены 500 рыцарей под пред¬водительством Паоло Савелли и Гуго Бианкорди. Когда Гале¬аццо появился, уполномоченный встретил его с выражением глубочайшего почтения и посадил налево от себя на самое вид¬ное место. Прелаты, кавалеры и посланники также заняли свои места внизу подмостков: направо поместился богемский ры¬царь с императорским знаменем, налево - Отто де Манделло с фамильным знаменем Висконти. После того как все разместились и водворилось спокойствие, Галеаццо встал и, преклонив колено перед уполномоченным, принес ему присягу. Затем тот надел на него герцогскую мантию и подал ему руку, чтобы помочь подняться, пригласив его сесть на трон, и надел ему на го¬лову герцогскую корону, богато украшенную драгоценными камнями, ценой в 200 000 гульденов. Церковные гимны, пропетые прелатами и епископами, и похвальная речь, произнесен¬ная епископом Наваррским, завершили это блестящее торжест¬во. Галеаццо Висконти и императорский уполномоченный сели на своих коней и в сопровождении всей свиты торжественным шагом проехали через город по направлению к старому двор¬цу. Балдахин, под которым ехал Галеаццо, несли восемь рыца¬рей и столько же оруженосцев”.

Став вассалом, Висконти, как и другие, получил особый по¬четный знак, соответствовавший старинному герцогскому оде¬янию, в виде герцогской мантии, пунцовой одежды с широкой горностаевой пелериной.

Еще более величественной была церемония коронации ново¬го римского папы. Новый папа, приведенный торжественной процессией в ба¬зилику Св. Петра, свершив покаяние в грехах у подножия алта¬ря, не всходит на папский трон, а сначала садится в кресло меж¬ду троном и алтарем.

Три епископа, из Альбано, Порто и Остии, по очереди произносят перед ним молитвы. Затем после “Introitus” и “Kyrie eleison” папа допускает кардиналов и других прелатов к целованию ноги и к поцелую мира. Когда новый папа избран, старший из кардиналов надевает на него красную мантию и нарекает ему имя. Двое из первых кардиналов ведут нового папу к алтарю, перед которым он молится. Примас тотчас же начинает молитву “Те Deum”, которая подхватывается кардиналами и хором певчих.

Затем возводят папу на его трон позади алтаря, где он допускает епископов, кардиналов и всех тех, кого он сочтет достойным этой чести, к целованию ноги и поцелую. Затем его подводят к мраморному сиденью и поют при этом антифон “Suscitat de pulvere egenum” и т.д. Подняв¬шись с сиденья, он берет у своего казначея три пригоршни монет и бросает их со словами: “Не золото и серебро составляют мое счастье; все, что имею, отдаю я вам”. После того приор латеранских каноников ведет папу к портику, где раздается возглас: “Св. Петр избрал нас”. Оттуда папа шествует к базилике св. Сильвестра. Там приор базилики св. Лаврентия вручает ему посох, похожий на пастушеский, как символ управления и наказания, и ключи от церкви и дворца Латеранского как символ духовной власти.

Папа садится и через некоторое время возвра¬щает приору посох и ключи, тот принимает их и опоясывает па¬пу пунцовым шелковым поясом с висящим на нем пурпурным кошельком, в котором находятся 12 печатей из драгоценных камней и немного мускуса. В это время папа сидит как бы меж¬ду двумя сиденьями, чтобы обозначить этим, что он покоится между первенством апостола Петра и учением вселенского апо¬стола Павла.

Красный пояс - символ чистоты и непорочности, пурпурный кошелек - милостыни нищим и вдовам; 12 печатей символизируют апостолов и власть, которой они облечены; му¬скус означает благоухание Иисуса Христа. Опустившись на второе сиденье, папа допускает штат придворных к целованию ноги и к поцелую. Затем он снова берет деньги из рук своего казначея и бросает их народу.

Далее папу ведут через портик к образам св. апостолов Пет¬ра и Павла, которые перешли море и явились в Рим сами, и он вступает в базилику св. Лаврентия. Здесь он читает длинную молитву и затем отправляется в свои покои, из которых он, отдохнув немного, идет в зал, где ему приготовлена тра¬пеза.

Столь же торжественны другие богослужения и церемонии, совершаемые папой.

Надо отметить при всем при этом смелость нравов, которая была характерна при Ватиканском дворе.

При дворе папы Александра VI любовь была превращена в зрелище, в котором участвовали куртизанки и крепкого тело¬сложения лакеи, и такими представлениями любовался весь двор. Рядом с папой царила гордая, золотом засыпанная курти¬занка, прославившаяся своим искусством любви. Таким пап¬ским любовницам, как Ваноцца, Джулия Фарнезе и дюжина дру¬гих, воздвигались пышные дворцы, посвящались церкви и т.д. То, чему аплодировали в Риме, скоро вошло в моду в Париже и в Лондоне. Известно из описаний герцога Рочестерского, что при дворе английского короля Карла I почти столетием позже увлекались теми же увеселениями, какими восторгался Александр VI и его придворные.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconСвязи с общественностью учебное пособие
В россии о «паблик рилейшнз» (Public Relations, pr, пр) впервые услышали в 1990 г., после выхода в свет книги Сэма Блэка «Паблик...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconПаблик рилейшнз в спорте
П63 Имидж спортсмена: Паблик рилейшнз в спорте. Научно-методическое издание. Часть К.: “чпп” 2003. 144 с

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconСправочник по Паблик Рилейшнз «Абельмас Н. В. Универсальный справочник по Паблик Рилейшнз»
В настоящем издании раскрывается сущность понятия pr и подробно рассматриваются все направления по связям с общественностью. Материал...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconЗаконы и нормативные акты. Российские законы о сми, о рекламе, защите...
Паблик рилейшнз — основные цели и задачи, история становления pr- профессии. Экономические, политические и социальные причины возникновения...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconПаблик рилейшнз для менеджеров
На рис показано место функции пр в простейшей организационной структуре управления функционального типа

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconПаблик рилейшнз для менеджеров
На рис показано место функции пр в простейшей организационной структуре управления функционального типа

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconВ. М. Шепель автор концепции, составитель, научный редактор
«паблик рилейшнз» и по работе с персоналом. В ней представлены сведения, имеющие отношение к гуманитарной образованности и правилам...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconИмидж спортсмена
П63 Имидж спортсмена: Паблик рилейшнз в спорте. Научно-методическое издание. Часть К.: “чпп” 2003. 106 с

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconЕ. И. Бочаров
Бочаров Е. И., Гогоберидзе Г. Б., Першин Ю. М., Петров К. С. Электронные твердотельные приборы и микроэлектроника: Конспект лекций...

Бочаров М. П. История паблик рилейшнз: нравы, бизнес, наука iconВопрос №1: История как наука (предмет, цель…)
История – наука конкретная, требующая точного знания хронологии (дат) явлений, событий, фактов



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница