Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)»




НазваниеСборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)»
страница4/37
Дата публикации12.12.2013
Размер2.91 Mb.
ТипСборник статей
lit-yaz.ru > История > Сборник статей
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37
^


«История как расследование» (сбор материалов о «времени налета на Казань Чехословаков»)




Этимология слова «история» весьма многообразна. В переводе с древнегреческого языка оно имеет следующие значения: «расспрашивание», «изыскание», «сведения», «знание», «рассказ о прошлом»1. В ряду значений следует выделить понимание истории как «расследование».

О сходстве работы историка и следователя рассуждал французский историк А.Про. Он назвал «расследованием» один из методов истории: «Расследование, в том смысле, в каком говорят о расследовании журналиста или следователя, – это метод, используемый для установления фактов, взаимосвязей, причин и меры ответственности. То, что расследование ведет к выяснению истины, понятно на уровне здравого смысла; в противном случае исполнение правосудия было бы невозможно. В своих поисках истины судья действует, как историк: он выявляет целую гамму фактов – от побудительных мотивов, следов до формального доказательства»2. Отмечая сходство, А.Про также обозначил и различия между ними: «Различие между судьей и историком заключается не в расследовании, а в приговоре. По завершении следствия судья должен вынести окончательное решение, и сомнение, безусловно, играет на руку обвиняемому. У историка же больше свободы: он может повременить с вынесением приговора и хорошенько взвесить все «за» и «против», ибо на познание не распространяется принуждение, накладываемое действием. Но он никогда не освобождается от предоставления доказательств»3. Исходя из этого, общий вывод французского исследователя был следующим: «Хорошо проведенное расследование соотносится с режимом истины, который свойствен отнюдь не только истории; он является общепризнанным, и история пользуется им без колебаний»1.

Следует согласиться с этими утверждениями А.Про. Однако возникает вопрос: что если установление истины в историческом исследовании является не целью, а средством? Что если установленные факты ценны не сами по себе, а лишь с точки зрения их последующей интерпретации?

В центре внимания в данной статье – частный аспект развития отечественной исторической науки: сбор воспоминаний «о времени налета на Казань чехословаков». Однако этот частный аспект выводит на осмысление более обобщенных проблем – историческая истина, статус истории в обществе, наука и власть.

Отношение к истории как к науке в нашей стране после 1917 года было весьма противоречивым. В первое время революционная стихия сжигала в огне революции свидетельства прошлого. Скептицизм и даже пренебрежение к архивным документам содержится в известном письме И.Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция», в котором историки, опирающиеся на «кучу документов», а не на «дела» партии и лидеров, были названы «архивными крысами»2. Можно также вспомнить закрытие исторических факультетов в университетах, исключение дисциплины «История» из учебных программ школ. Однако с другой стороны, власти не ослабляли своего интереса к истории: подготовка марксистских кадров в научных и образовательных учреждениях «нового типа», «возвращение истории» в школы и вузы, наконец, фактическая унификация исторического знания в 1930-е годы. В эти же годы история как учебный предмет «вернулась» в советские школы. Произошло воссоздание исторических факультетов в крупнейших университетах страны. В апреле 1934 года постановлением Совнаркома и ЦК ВКП(б) с 1 сентября 1934 г. были восстановлены исторические факультеты Московского и Ленинградского университетов. В 1939 году был восстановлен исторический факультет Казанского университета.

Организационные перемены в системе исторической науки сочетались с проникновением в неё классового подхода: «объективность» вытеснялась «партийностью». В обращении Истпартотдела ЦК РКП(б) к Истпартотделу Татобкома 18 сентября 1924 года указывалось на «ошибки» в работе с документами, особенно с «белогвардейскими и контрреволюционными»: «[…] Часто, и к сожалению, очень часто, как на местах, так и в центре наблюдается уклон в работах по истории революционного движения в России, особенно по истории партии – в сторону помещения и использования, без достаточной проверки, документов охранки, полиции и т.д. […] «Получается история полиции, а не история1 революции». Это не значит, что документы Жандармского Управления, Судебн[ых] Палат и т.д. не должны использоваться, нет, но это значит, что не надо перепечатывать их полностью, не надо на них «надеяться», как на бесспорный документ, к ним нужны поправки, замечания и добавления. Надо помнить, что самое важное в документах охранных отделений и Жандармск[ого] Управл[ения] – это вещественные доказательства и даты показаний свидетелей и обвиняемых, а не заключение прокурора или суда. Часто, приступая к составлению очерков по истории Революции после Октября, товарищи основываются главным образом на документах контр-революционных и белогвардейских, забывая, что у нас есть архивы (выделено нами – А.В.) и довольно большие, совет[ские] учреждения, не говоря уже о парт[ийных] организациях. Материалы белогвардейские важны постольку, поскольку в них есть сведения о наших организациях и то надо предварительно сверять и проверять […]»2.

Несмотря на обозначенное «возвращение истории» внимание исследователей было направлено прежде всего на новейший, послереволюционный период. Актуальные задачи в исторической науке призваны были решать научные учреждения «нового типа». Одним из таких учреждений был Истпарт – Комиссия по истории Октябрьской революции и РКП(б), возникшая в августе 1920 года. Одной из задач Истпарта был сбор воспоминаний о революционных событиях: «Для собирания и подготовки к печати воспоминаний была создана мемуарная подкомиссия»1. Эта работа проводилась на территории всей страны, в том числе и в Татарии. 12 декабря 1920 года на заседании Татистпарта было утверждено «Положение о Казанской подкомиссии для собирания и изучения материалов по истории Октябрьской Революции и истории Р.К.П.»2. Основной задачей подкомиссии являлся сбор, разработка и обработка всякого рода материалов, как печатных, так и рукописных относящихся к истории Октябрьской Революции, понимаемой в самом широком толковании и истории Р.К.П.3 Несмотря на то, что главное направление исследования было сформулировано достаточно узко – «Октябрьская революция», план исследования предусматривал 38 тем, содержательно и хронологически выходящих за заявленные рамки: выборы в Учредительное собрание, Брест­ский мир, создание Красной Армии, восстание Чехо-словаков, Комитет членов Учредительного собрания, международные съезды – женщин, Коминтерна, профсоюзов, молодежи и т.д.4 Результатом работы должны были стать не только научные труды (в виде статей, монографий), но и сборники документов. Пожалуй, что второе направление работы было более важно, так как тем самым накапливался «исторический материал» для будущих исследований. Неслучайно, что сразу же после освобождения Казани в сентябре 1918 года редакция местной газеты «Знамя революции» выступила со следующим обращением: «Советская Россия почти ничего не знает, что происходило в Казани за время белогвардейского владычества. Она мало знает, она недостаточно широко осведомлена относительно той героической борьбы, которую вела наша Красная Армия против наемников англо-французского капитала»1. По этой причине предлагалось «восстановить точную картину имевших место в Казани исторических событий – это необходимо для Советской России, крайне важно для сознательных рабочих всех стран, это, наконец, нужно для истории»2.

План работы обозначил направления исследовательских поисков. Несмотря на наличие общей линии, местные комиссии Истпарта могли более подробно сосредоточиться на отдельных темах. Следуя этой логике, Татистпарт уделил пристальное внимание «Чехословацкой теме» — сбору материалов о борьбе с Чехословацким легионом на территории Казанской губернии в 1918 году. Это был один из наиболее важных и ярких эпизодов в истории «революционного движения» и «революционной борьбы» на территории Казанской губернии. Поэтому вполне обоснованным выглядел тот факт, что «очередным сборником, издающимся Истпартотделом ОК является сборник материалов по времени налета на Казань Чехословаков»3.

Процесс сбора воспоминаний происходил не стихийно, а по намеченному плану. Заведующий Татистпартотделом ОК РКП(б) Н.А.Знаменский в инструкции уполномоченным Истпартотдела обращал внимание на следующее обстоятельство: «Рукописи (статьи и воспоминания) следует собирать у тех товарищей, Революционное прошлое которых заслуживает освещения в качестве исторического материала, а также от тех товарищей, которые сами, хотя и не участвовавшие в том или ином историческом событии, но по каким-либо причинам бывшие свидетелями этих событий. К возстановлению (так в тексте – А.В.) этих воспоминаний и статей следует привлекать товарищей независимо от их партийности в настоящее время. Привлекая безпартийных (так в тексте – А.В.) к указанной работе, необходимо указывать им на полную свободу в даче им тех или иных правдивых исторических показаний (выделено нами – А.В.)»1.

Предметом исследования в статье выступают не организационные формы и ход сбора материалов о «времени налета на Казань Чехословаков», а скорее новое понимание задач и специфики истории как вида интеллектуальной практики, выраженное в специфических семантических конструкциях.

Столь пристальное внимание к языку, объясняется тем, что он является «одним из самых мощных способов воздействия на формирование личной системы ценностей […]. Он настолько органично входит в наше существование, что мы его не замечаем, но от этого его влияние только возрастает, ибо он действует не только на сознание, но и на подсознание»2. Язык выполнял роль инструмента, который «формирует и сохраняет […] концепции»3. Иными словами, язык не только передавал особенности восприятия автором действительности и прошлого, но также и формировал специфику этого восприятия у тех, кому тот или иной документ был адресован.

Обратим внимание на семантическую конструкцию «правдивые исторические показания». В данном контексте эта конструкция может быть объяснена как «достоверные исторические свидетельства».

Лексемы «свидетель», «свидетельство» можно встретить и в других документах Истпарта. В докладе уполномоченного Истпарта по Татреспублике Н.А.Знаменского областному комитету РКП(б) было сказано следующее: «С целью оказания помощи рядовым партийцам и рабочим в написании воспоминаний, Тат.Бюро разработан специальный план или конспект довольно обширных размеров. Польза этого плана состоит в том, что из ряда фактов, которые упоминает «план» в том или ином политическом1 периоде – пишущему свои воспоминания товарищу этот ряд намеков дает канву для его собственных построений2 и облегчает задачу выбора темы, наиболее близкой тому, чего он был участником или свидетелем (выделено нами – А.В.)»3.

В отчете Истпартотдела за 1923 год подчеркивалось, что одним из основных методов работы был сбор воспоминаний, составленных «отдельными свидетелями (выделено нами – А.В.) и активными участниками политических событий»4.

При этом данные семантические конструкции содержались не только во внутренней документации Истпарта, но и в документах, адресованных рядовым гражданам. В «Обращении к гражданам Казанской подкомиссии для собирания и изучения материалов истории Октябрьской революции и истории Р.К.П. (от имени уполномоченного комиссии М.К.Корбута)» содержалась просьба присылать «подробные воспоминания обо всех революционных событиях, которых Вы были свидетелем (выделено нами – А.В.) или участником за последние четыре года в России»5, а также «те или иные документы дополняющие, подтверждающие, подкрепляющие даваемые Вами сведения или вообще интересные для истории»6.

В изученных нами документах такие семантические конструкции, как «показания», «свидетельство», «свидетель» имели нейтральное значение и не были ассоциированы с практикой проведения судебного расследования. Однако уже в 1920-е годы этот контекст становится актуальным для исторических трудов (в том числе посвященных истории борьбы с Чехословацким легионом в 1918-1920 годах).

Г.Лелевич в «Обзоре литературы о самарской Учредилке», оценивая книгу Н.В.Святицкого, подчеркивал, что она содержит «ряд интересных материалов о роли Антанты в подготовке чехословацкого мятежа»1. Характеризуя книгу славянофила (К.В.Сахарова) «Чешские аргонавты в Сибири» тот же автор отмечал, что «фактический и документальный материал чрезвычайно интересен тем», что «он неопровержимо устанавливает, что чехословацкие «освободители» буквально разграбили Сибирь»2. И.И.Минц в предисловии к книге В.Грэвса «Американская авантюра в Сибири (1918-1920)» высказал мнение, что «ни одна из легенд, созданных империалистами для оправдания интервенции, не была обставлена таким огромным количеством аргументов и доводов, как легенда о чехословаках. Тут и показания самих чехословаков (выделено нами – А.В.), тут и огромная литература – книги, газеты, документы, английские, французские и даже японские. Все одинаково дружно доказывают, что угроза советской власти разоружить чехословаков собственно и вынудила империалистов выступить на защиту попранных прав чехословаков»3.

По отношению к анализируемым трудам нередко применялась лексика, более характерная для судебных заседаний. Историки рассматривались в качестве свидетелей, ценность «показаний» которых зависела от степени «чистосердечности» и «полноты» произведенных разоблачений: «показания Бенеша ясно доказывают (выделено нами – А.В.), что авантюра (выступление 25 мая 1918 г. – А.В.) вызвана отнюдь не агрессивными мерами большевиков, а давлением Антанты»4.

Если в 1920-е годы установление достоверности (истины) было конечной целью исторических исследований, то позднее был сделан шаг вперед. Полученное историческое знание стало использоваться не только для установления факта, но и для вынесения приговора. 31 марта 1931 года на собрании бедняков деревни Ст. Акульшет Тайшетского района крестьянину Иннокентию Романовскому были предъявлены следующие обвинения, как доказательство его принадлежности к кулачеству: «связь с кулаками, фактически не был партизаном, а помогал белочехам, имел оружие и истреблял партизан»1.

Этот, как, впрочем, и другие, установленные выше факты позволяют говорить о том, что словосочетание «история как расследование» наполнилось новым, специфическим содержанием и смыслом.

^ А.В. Гергерт

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Похожие:

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconСборник научных работ «Славута» Днепродзержинского государственного...
Приглашаем Вас принять участие в Международной научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «день науки»,...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconПоложение о проведении научной конференции студентов и молодых ученых...
Настоящее Положение о научно-практической конференции студентов и молодых ученых с международным участием «Актуальные проблемы современной...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconПрограмма IV всероссийской научно-практической конференции студентов,...
Направления повышения благосостояния России в современных условиях Оловянишников Александр Геннадьевич, к э н., заместитель управляющего...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconНаучной работы (полностью, без сокращений)
Регистрационная форма для участия в научно-практической конференции студентов и молодых ученых с международным участием «актуальные...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconУважаемые коллеги!
Приглашаем Вас принять участие в V всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Правопорядок...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconПрограмма научно-практической конференции студентов и аспирантов
Секция «актуальные проблемы русского литературного процесса». Руководитель С. В. Козлов

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconСборник статей итоговой научно-практической конференции научных сотрудников...
России и Татарстана: проблемы энциклопедических и науковедческих исследований : сборник статей итоговой научно-практической конференции...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconСтатья публикуется в рамках Международной заочной научно-практической...
К вопросам государственной поддержки Страхования урожая сельскохозяйственных культур

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconПрограмма региональной межвузовской научно-практической конференции...
...

Сборник статей научно-практической конференции «Актуальные проблемы отечественной и зарубежной истории, филологии (взгляд молодых ученых и аспирантов)» iconПроблемы языковой картины мира на современном этапе: Сборник статей...
Павлов С. Г. Гендерлингвистика и идеология феминизма // Проблемы языковой картины мира на современном этапе: Сборник статей по материалам...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница