Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F




НазваниеАлександр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
страница1/54
Дата публикации18.10.2014
Размер3.3 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54

Александр Дюма

Амори





Scan: fanni; OCR & SpellCheck: Larisa_F

Дюма А. Д 96 Амори: Романы. Повесть. Пер. с фр. / Худож. М. Гончаров, В. Костылева — Ижевск: РИО "Квест" 1992. — 384 с.

Серия "ИСТОРИЯ ЛЮБВИ". Т.1.

Оригинал: Alexandre Dumas «Amaury», 1843

ISBN 5-87394-089-4. (т.1)

ISBN 5-87394-105-Х

Переводчики: Дерябина Л., Долгина Н.

Аннотация



Роман А. Дюма "Амори" имел огромный успех у современников. Трогательная история любви нежного и пылкого юноши Амори к очаровательной и хрупкой Мадлен, сложные и противоречивые чувства отца девушки, господина д'Авриньи, тайные страдания ее кузины Антуанетты, — все это описано автором с редкой психологической достоверностью.
* * *
^ Амори де Леонвиль — мечтательный юноша, одаренный от рождения и счастливой судьбой, и незаурядными способностями, и красотой.

Мне кажется, что такому хрупкому созданию, как я, ваша любовь поможет жить. Видите, Амори, когда вы рядом, я дышу и чувствую себя сильной! Вы — мое дыхание, моя душа, — говорит нежная Мадлен, чудное создание, скорее волшебное, нежели земное.

Да, это трогательная история о романтической и чистой любви, — об этом прекрасном цветке, который увял, едва успев расцвести. Роман "Амори" имел большой успех у читателей и справедливо считается одним из лучших произведений писателя.

^

Александр Дюма

Амори



Только французам присуще это удивительное качество: умение вести беседу. В то время, как во всех других странах Европы спорят, разговаривают, разглагольствуют, — во Франции беседуют. Когда я, будучи в Италии, Германии или Англии, объявлял вдруг, что завтра отправляюсь в Париж, кое-кто удивлялся по поводу такого внезапного отъезда и спрашивал:

— Что вы собираетесь делать в Париже?

— Я собираюсь беседовать, — отвечал я.

И тогда все, уставшие от болтовни, удивлялись, зачем нужно проезжать пятьсот лье, чтобы побеседовать.

Только французы понимали и говорили:

— Вы — счастливчик!

И только один или двое, находившиеся рядом, бросали все и возвращались со мной.

На самом деле, можете ли вы представить что-либо более замечательное, чем узкий круг людей из пяти или шести человек, собравшихся в уголке элегантного салона, беседующих по своему усмотрению на любую тему, какая им нравится, и, едва исчерпав все свое остроумие, они переходят к другому вопросу, который кажется еще важнее и возникает из шуточек одних, парадоксов других и всеобщего остроумия; затем и этот, пережив свой апогей, исчезает, испаряется, как мыльный пузырь, в то время как хозяйка дома с чашкой чая в руке передвигается, как живой челнок, от одной группы к другой, неся серебряную нить общего разговора, выясняя мнения, задавая вопросы, вынуждая время от времени каждую группу бросать свое слово в эту бочку Данаид1, называемую беседой.

В Париже есть пять или шесть салонов, похожих на только что описанный мною, где не танцуют, не поют, не играют, но который, однако, покидают лишь в три или четыре часа утра.

Один из таких салонов принадлежит моему доброму другу, графу де М...; когда я говорю "моему доброму другу", я должен был бы сказать "доброму другу моего отца — графу де М...", который избегает говорить о своем возрасте, хотя никто и не собирается его об этом спрашивать; ему, скорее всего, уже шестьдесят пять или шестьдесят восемь лет, но, благодаря его тщательной заботе о своей персоне, на вид ему дашь не более пятидесяти; это один из последних и самых обходительных представителей бедного оклеветанного восемнадцатого века; в конце концов он тоже разуверился в своем веке и, как большинство недоверчивых людей, стал страдать манией преследования всех, кто считал иначе.

В его характере были заложены два принципа: один шел от сердца, другой — от разума, и они постоянно боролись друг с другом. Эгоист по воспитанию, по темпераменту, он был великодушен. Он родился в эпоху джентльменов и философов, аристократизм дополняет в нем мыслителя; он еще успел увидеть все, что было великого и остроумного в предыдущем веке. Руссо2 наградил его званием гражданина, Вольтер3 предсказал, что он будет поэтом, Франклин4 порекомендовал ему быть честным человеком.

Он говорит об этом безжалостном 93 годе, как граф де Сен-Жермен5 говорил о гонениях Силлы6, о резне Нерона7. Он видел своим скептическим взглядом, как проходили поочередно убийцы, участники септембризад8, палачи — сначала в своей колеснице, затем в двухколесной телеге. Он был знаком с Флорианом9 и Андре Шенье10, Демустье и мадам де Сталь11, с шевалье де Бертэном12 и Шатобрианом13, он целовал руку мадам Гальен, мадам де Рекамье14, принцессе Боргезской15, Жозефине16 и герцогине де Берри17. Он видел взлет и падение Наполеона18. Аббат Мори19 называл его своим учеником, а господин де Талейран20 — своим последователем; граф М... — это словарь дат, перечень фактов, учебник анекдотов, неисчерпаемый фейерверк слов.

Чтобы быть уверенным в сохранении своего превосходства, он никогда не желал ничего записывать; он рассказывает — вот и все.

Его салон, как я только что сказал, — один из пяти или шести салонов Парижа, в которых, хотя нет ни игры, ни музыки, ни танцев, остаются до трех или четырех часов утра. Правда и то, что на пригласительных билетах он пишет своей рукой: "Будем беседовать", — как другие печатают: "Будем танцевать".

Такой способ приглашения отталкивает банкиров и биржевых маклеров, но привлекает умных людей, которые любят разговаривать; людей искусства, которые любят слушать; мизантропов всех классов, которые, несмотря на просьбы хозяек дома, не желают танцевать, ибо считают, что контрданс назван так потому, что противостоит танцу.

У него был восхитительный талант вовремя уметь останавливать обсуждение теории, которая может ранить чье-то самолюбие и прекратить дискуссию, которая угрожает стать скучной.

Однажды некий молодой человек с длинными волосами и с длинной бородой говорил с ним о Робеспьере21, чьей системой он восхищался и чью преждевременную смерть он оплакивал, предсказывая его реабилитацию. Он говорил, что это человек, который не был оценен по достоинству.

— К счастью, он был казнен, — ответил граф де М..., и разговор на этом закончился.

Итак, примерно через месяц я оказался на одном из подобных вечеров, когда, почти исчерпав все темы и не зная, о чем еще говорить, начали говорить о любви. Это произошло как раз в один из таких моментов, когда разговор стал всеобщим, когда обмениваются фразами из одного конца салона в другой.

— Кто говорит о любви? — спросил граф де М...

— Доктор П... — произнес чей-то голос.

— И что он говорит?

— Он говорит, что это доброкачественный прилив крови к мозгу, который можно излечить при помощи диеты, пиявок и кровопускания.

— Вы так говорите, доктор?

— Да, разумеется, и я считаю, что обладание ценится выше: это и быстрее, и надежнее.

— Но, доктор, представьте, что обратились с вопросом не к вам, который нашел всеобщую панацею, а к кому-нибудь из ваших коллег в клинике, менее сведущих, чем вы: "Можно умереть от любви?"

— О Боже! Это вопрос, который нужно задавать не медикам, а больным, — возразил доктор. — Ответьте, господа, скажите, дамы.

Конечно, мнения по этому серьезному вопросу разделились. Молодые люди, у которых было время, чтобы погибнуть от разочарования, ответили "да"; старички, которые могли скончаться от катаров или от удара, отвечали "нет". Женщины качали с сомнением головой, ничего не говоря: слишком гордые, чтобы сказать "нет", слишком искренние, чтобы сказать "да".

Все усиленно старались объясниться, так что никто ничего не слышал.

— Итак, — говорил граф де М..., — я выведу вас из затруднительного положения.

— Вы?

— Да, я.

— А как?

— Рассказав о любви, от которой умирают, и о любви, от которой не умирают.

— Значит, есть несколько видов любви? — спросила одна женщина, менее, чем кто-либо из присутствующих имеющая право задать подобный вопрос.

— Разумеется, мадам, — ответил граф, — но чтобы перечислить все виды любви, понадобится слишком много времени.

— Вернемся, однако, к моему предложению: скоро полночь, у нас есть еще два или три часа. Вы сидите в удобных креслах, огонь весело горит в камине. На улице холодная ночь, идет снег; итак, вы — те идеальные слушатели и в тех условиях, о которых я давно мечтал. Я вас задержу, я вас не отпущу. Огюст, прикажите, чтобы заперли двери, и возвращайтесь с известной вам рукописью.

Молодой человек встал — это был секретарь графа, великолепный молодой человек, необыкновенно изысканный, о котором шепотом говорили, что у него должность более высокая, чем секретарь, можно было предположить, что граф де М... испытывает к нему отеческую привязанность.

При слове "рукопись" раздались восклицания, и гости начали возражать, говоря, что чтению не будет конца.

— Извините, — произнес граф, — но не бывает романа без предисловия, а я не закончил свое. Вы можете подумать, что я сочинил эту историю, и, прежде всего, я утверждаю, что ничего не выдумал. Вот как я узнал о ней. Будучи душеприказчиком одного из моих друзей, который умер восемнадцать месяцев тому назад, я обнаружил среди его бумаг мемуары; однако хочу заметить, что это его собственные мемуары, а не наблюдения над жизнью других людей. Это был доктор, поэтому я должен попросить у вас прощения, так как эти мемуары представляют из себя не что иное, как замедленное вскрытие. Не бойтесь, дамы, моральное вскрытие — вскрытие единственное, произведенное не скальпелем, а пером; одно из тех вскрытий сердца, при которых вы так любите присутствовать.

Страницы другого дневника, написанного не его рукой, перемешались с его воспоминаниями, как биография Крейслера22 с размышлениями кота Мурра. Я узнал этот почерк — почерк одного молодого человека, которого я часто встречал у него, доктор был его опекуном...

Каждая из этих рукописей в отдельности представляла непонятную историю; но они дополняли друг друга, я их прочитал и нашел историю достаточно... — как бы это сказать — достаточно гуманной. Я проявил к ней большой интерес, хотя все считают меня скептиком (счастлив тот, кто имеет какую-нибудь репутацию), и как скептик, не проявлявший ни к чему большого интереса, подумал: если этот рассказ, который меня тронул за сердце — извините, доктор, что я употребляю это слово, сердце не существует, но нужно использовать общепринятые выражения, без них можно быть непонятым, — я подумал: если этот рассказ тронул за сердце меня, скептика, он сможет произвести такое же впечатление на моих современников, а к тому же должен вам сказать, меня щекотало самолюбие: опасность потерять, опубликовав подобное, свою репутацию умного человека, как это случилось с М..., я не помню его имени, вы знаете его, он стал членом Государственного совета... Я начал размещать эти дневники в хронологическом порядке, чтобы рассказ получил смысл; далее я убрал собственные имена, заменив их придуманными мною именами; затем я стал вести рассказ от третьего, вместо первого, лица, и в одно прекрасное утро стал автором двух томов.

— Вы их не напечатали потому, что ваши персонажи еще живы?

— О, нет! Бог мой, нет! Не поэтому, так как оба главных действующих лица отсутствуют: один из них умер восемнадцать месяцев тому назад, а другой покинул Париж две недели тому назад. Вы слишком заняты и слишком невнимательны, чтобы узнать умершего и уехавшего, хотя их портреты похожи. Не поэтому я не стал печатать эту историю.

— А почему?

— Тс-с! Только не говорите об этом ни Ламенне23, ни Беранже24, ни Альфреду де Виньи25, ни Сулье26, ни Бальзаку27, ни Дешану28, ни Сент-Беву29, ни Дюма30, а я обещаю для одного из них два первых вакантных кресла в академии, если я не буду ничего делать.

— Огюст, друг мой, — продолжал граф де М..., обращаясь к молодому человеку, который вернулся с рукописью, — садитесь и читайте, мы вас слушаем.

Огюст сел, потом, откашлявшись, развернул листы, облокотился на диван, и, когда все удобно устроились, в глубокой тишине он прочитал следующее.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconАлександра Йорк На перепутье Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Йорк, Александра И75 На перепутье / Пер с англ. Т. П. Матц. — М.: Ооо «тд «Издательство Мир книги», 2007. — 352 с

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconБриди Кларк Стерррва Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Кларк, Бриди К47 Стерррва / Пер с англ. Н. Д. Стиховой — М.: Ооо тд «Издательство Мир книги», 2007. — 304 с

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconБарбара Вуд Благословенный Камень Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Вуд, Барбара в 88 Благословенный Камень/Пер с англ. Н. Г. Салаутиной. — М.: Ооо «тд «Издательство Мир книги», 2007. — 496 с

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconБарбара Вуд Мираж черной пустыни Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Вуд, Барбара в 88 Мираж черной пустыни/ Пер с англ. Н. В. Микелишвили, С. Д. Тузовой. — М.: Ооо «тд «Издательство Мир книги», 2007....

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconФранческа Клементис Любовь нельзя купить Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Клементис, Ф. К 48 Любовь нельзя купить: [роман] / Франческа Клементис; [пер с англ. И. Богданова]. — Спб.: Ред Фиш. Тид амфора,...

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconДженис Вебер Секреты удачи Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Браун, А. Б87 Секреты удачи: [роман] / Аманда Браун; Дженис Вебер, пер с англ. М. А. Александровой. — М.: Act: act москва 2009. —...

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconРоуз Шепард Любовь плохой женщины Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F
Шепард, Р. Ш 48 Любовь плохой женщины: [роман] / Роуз Шепард; [пер с англ. Е. Копосовой]. — Спб.: Амфора. Тид амфора, 2006. — 494...

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconРозалинда Лейкер Венецианская маска Scan, ocr & SpellCheck: Larisa F
Лейкер, Розалинда л 42 Венецианская маска / Пер с англ. С. Д. Тузовой. — М.: Ооо тд «Издательство Мир книги», 2010. — 512 с

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconРози Томас Чужие браки Scan, ocr & SpellCheck: Larisa F
Томас Рози Т56 Чужие браки: Роман./ Пер с англ. Е. Л. Фишгойт. — М.: «Эксмо», 1994. — 528 с. (Серия «Баттерфляй»)

Александр Дюма Амори Scan: fanni; ocr & SpellCheck: Larisa F iconДжиджи Леванджи Грэйзер Мужеедка Scan, ocr: Larisa F; SpellCheck: vita-life
Джиджи Леванджи Грэйзер Г79 Мужеедка. Роман. — Пер с англ. — М.: «Фантом Пресс», 2004. — 416 с. (Серия «phantiki»)



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница