Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы»




НазваниеЗакон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы»
страница18/33
Дата публикации06.07.2013
Размер3.39 Mb.
ТипЗакон
lit-yaz.ru > Культура > Закон
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33

^ О людях хороших
Точка кипения… Собеседник, патетически:

- А ты за то, чтобы наши солдаты стреляли в палестинских детей? (Вариант: «Ты за то, чтобы наши ребята погибали в Газе?!»)

Вспыхиваешь, и многое за секунду проносится в голове.

Мы добрые знакомые. Как он может приписывать мне желание, скажем, стрелять в детей, «палестинских» или любых? Да нет же, скрытым садистом он меня не считает. Но «нашлепывает» на меня роль злодея. Будто бы я

«за то»… В своем ли он уме?

В своем, в своем. Образ убийцы засел в нем и вызывает боль. В разговоре, при нажатии на какую-то клавишу - на экран сознания плещет багровая краска. На ту часть экрана, где показался израильский солдат. Ведь невыносимо – чтобы не какой-нибудь, а еврейский солдат убивал детей. Это порождает нестерпимое чувство вины. И вопль упрека в мой адрес: и ты поддерживаешь такой позор? (То же – в дискуссии об использовании служебных собак для распознавания террористов со взрывчаткой. Не дай нам Бог уподобиться эсэсовцам; это еще хуже, чем предстоящий взрыв автобуса). Поклон вам, доктор Зигмунд Фрейд: перед нами феномен нарциссизма. Что бы ни происходило, важнее всего продолжать видеть себя прекрасным, в особенности - нравственно безупречным. Если для этого необходимо быть жертвой, - так ведь жертва привлекательнее палача. А внезапная «заливка экрана» у моего собеседника - не что иное, как бессознательная проекция. Работая с пациентами, Фрейд открыл с дюжину подобных динамизмов психологической защиты. Защиты от страха, вины, душевного дискомфорта. Но почему образ убийцы ассоциируется у моего приятеля с израильским солдатом, а не с арабским террористом? Здесь для объяснения, видимо, не обойтись без динамизма идентификации с агрессором. Вот что это такое.

Презираемый, подавленный постоянным страхом, человек, сам того не осознавая, смотрит на себя глазами своего мучителя, испытывая к нему сочувствие, а то и любовь («синдром заложника» в сегодняшних реалиях). Вот и отдельно взятый еврей, живущий в рассеянии, нуждающийся в милостивом разрешении жить вообще, начинает воспринимать себя с позиции преследователей. Тем самым, он признаёт особенности своих соплеменников (образ жизни, религию, менталитет и т.п.) «уродствами», заслуживающими отвращения и ненависти. Бессознательная выгода такой установки очевидна. Подчеркивается его «объективность» по отношению евреям, вопреки принадлежности к ним, а объективность всегда похвальна. Декларируется признание «вины» евреев перед теми, кто их не выносит (дескать, расправа над ними, в общем-то, была бы «справедливой», я вас понимаю). Наконец, наш еврей сразу же предстает как нетипичный, как исключение среди типичных. Всё вместе повышает (для него лично) шанс выжить в преддверии погрома. Идентификация с агрессором лежит в основе пресловутой еврейской самоненависти. Ее знаменитые образчики общеизвестны: от Отто Вейнингера до Бобби Фишера (если ограничиться только ХХ веком). Похоже, что века Рассеяния (Галута) сделали этот общечеловеческий симптом частью «еврейского национального характера». Но если быть точным, - «галутного» характера. В этом, возможно, один из источников антисемитизма. И правда: тех, кто сдает своих, чтобы угодить чужим, почему-то нигде не уважают…

Ничего удивительного, что, когда отчаянье и ярость заливают экран сознания моего собеседника, багровая краска ложится именно на израильского солдата, хотя в следующем кадре - люди с закутанными лицами, читающие перед камерой клятву умереть – дабы уничтожить евреев, независимо от пола, возраста, рода деятельности. Чем еще может быть обусловлен этот сдвиг проекции «с чужих на своего», если не идентификацией с агрессором? Обратите внимание собеседника на предвзятость его позиции, и он примется темпераментно ее обосновывать. Вы услышите:

- Меня не интересуют арабы, у них своя история и культура. Евреи должны оставаться людьми.

- А что палестинцам делать, если у них отняли землю? ( Стало быть, арабы его «таки» интересуют, душа за них болит).

- А какие еще у них средства отстоять свои национальные интересы?

- Они точно такие же люди, как мы. Если поступать с ними по справедливости, террор прекратится.

И еще, и еще в этом роде. Пробить эту стену (Фрейд говорил о «логико-непроницаемых перегородках» в сознании) вряд ли удастся. Целые общественные движения, целые партии в нашей стране придерживаются подобных убеждений. И вместе с арабами-экстремистами пытаются, скажем, разрушить возводимый государством забор безопасности. Увы, мы все еще страна выходцев из Галута. Многим из детей и внуков этих выходцев кажется естественным обрушивать свою ненависть на евреев, а не на врагов евреев. Крики «Прекратите насилие!» после терактов они адресуют… своим! С противником тон другой: «Палестинцы должны понять…В их интересах…». Есть, есть в самоненависти некое сладострастие! Ведь мазохизм – одно из обличий нарциссизма.

Секунда истекла. И ты, взяв себя в руки, отвечаешь:

- На войне бывает, что пуля попадает и в детей. Особенно, если террористы намеренно располагаются в густонаселенных кварталах. Или используют детей в качестве живого щита.

После этого лучше откланяться. Ты нажил недоброжелателя и потерял то, что делает привлекательной беседу: базисную общность при разных взглядах, возможность куда-то продвинуться, вступая в дискуссию. Все возражения, прокручиваешь в уме потом. Для себя.

Я понимаю: в Армии обороны Израиля, как во всякой армии, попадаются садисты. Но стрелять в детей?... Разве что в состоянии крайнего испуга. Не те традиции. Меня, палестинского еврея, как раз интересуют палестинские арабы. Необходимо понять тех, кто пляшет на крышах, когда над ними пролетают ракеты в сторону Израиля. Тех, кто способен заживо растерзать заблудившихся еврейских резервистов. Тех, кто ликует на площадях, узнав, что в Ашдоде, в Нью-Йорке, в Тихом океане, где угодно, погибли от теракта сотни (а лучше – тысячи) ни в чем не замешанных людей. Понять тех, кто считает своих детей, террористов-самоубийц, святыми. Не вижу оснований считать, что они «такие же, как мы». Либо - такие же, но при особых обстоятельствах. Например, когда тяжелые танки уже отутюжили землю Афганистана или Ирака, не оставив шансов на восстановление прежних порядков. Когда умирает долго правивший властитель, и до сознания подвластных начинает доходить, что он, в сущности, не принес им ничего, кроме горы трупов, нищеты и скверной репутации в мире. А раньше почему не доходило?

Хватит демагогии: сопоставимы ли израильские «захватчики» с известными миру оккупантами всех времен? Мы – вешатели? Грабители? Осквернители? Насильники? Да ведь это арабские сказки в духе Сухи Арафат («Евреи рассыпают отравленные конфеты на территориях, дети подбирают их и умирают»). Будто непонятно, что единственная цель военных операций израильтян - преследование террористов. Что «точечные» ликвидации – свидетельство сдержанности и профессионализма армии. Подлинный плацдарм террора - в головах арабов, а не на якобы отнятых землях. Все это следовало бы обсуждать вместе с арабскими интеллектуалами, еще не свихнувшимися от ненависти к евреям.

Да, там своя культура, своя история. Но и без Фрейда не обойтись.

Контролируемые территории придется отдавать, это - стратегия, неспроста их не аннексировали после победы в Шестидневной войне. Крича о земле, которую мы у арабов «отняли», идеологи терроризма в Палестине не скрывают: цель их борьбы – уничтожение Израиля. А не-идеологи? Так сказать, простые люди? Что с ними происходит? Иные, вероятно, готовы смириться с тем, что придется жить рядом с Израилем. Но они не требуют от школьных учителей объяснения, почему те вбивают в головы детишек идею «сионистского образования на отнятой земле». Идея эта уже неискоренима. Перед нами типичная паранойяльная проекция: преследователь убежден, что его преследуют, грабитель – что его ограбили. Как сладка, должно быть, мечта отнять то, что имеем мы: еврейское государство! А ведь хотели бы государства рядом с Израилем, - давно бы его имели, причем, без интифад: за счет давления на израильских «ястребов» не только снаружи, но и изнутри. «Голубей» у нас больше. Они бы пересилили.

Мне не в чем оправдываться. Я, само собой, не «за то», чтобы наших ребят убивали Газе. Но при этом у меня должны быть гарантии, что их не станут убивать залпами из Газы. Откуда уверенность, что террор прекратится? - Из убеждения: они такие же, как мы. А убеждение? Из эмпирики? Куда там. Смотри выше.
^ Пересядем на ослов?
А вот с этим собеседником чувствуешь: он тебе расставляет ловушки. Начинаешь исподволь расставлять и ему. Раньше или позже он сорвется. Особенно, если использовать нравственные аргументы.

Ты ему о бесчеловечности террора, он в ответ – о бесчеловечности карательных акций. И опять речь об убиенных младенцах. Разницы между палестинскими подростками-камнеметателями , задетыми пулей при военных акциях, и еврейскими подростками, намеренно убитыми в школьном автобусе, в дискотеке, - он якобы не понимает. Переходим к взрослым. Для него одно и то же – еврейские старики, убитые в ресторане, и арабские бандиты, отслеженные и уничтоженные с вертолета. И не бандиты они вовсе, а борцы за национальное освобождение. Бандиты, стало быть, - евреи, относятся ли они к мирному населению или выполняют военную задачу. По семьдесят им лет или по семь. Террор – это сопротивление арабам.

Ты ему об оскале ислама. О захвате и казни ни в чем не замешанных заложников. Ответ: а что, христиане или буддисты не брали заложников, не казнили? Ты ему об иудео-христианской цивилизации, которая веками шла к защите прав человека, и пришла-таки: захват заложников - преступление, расправа - лишь по приговору суда, смертная казнь отвергается. Но для него и это не довод. Он ссылается на инквизицию, на крестовые походы. Историческая динамика – фикция; жестокость - в природе человека. Совсем недавно был нацизм. Потом «демократы» разбомбили мирный Дрезден с его гражданским населением…Он начитан и быстро находит аргументы для уравнивания исламского террора с насилием вообще. Во все века. Ничто никогда не делалось без насилия. Не существует разницы между насилием как решением военно-тактических проблем и насилием, освящаемым в мечетях как богоугодное дело. Еще немного – и он скажет, что восхищен шахидами. В его глазах они «пассионарии»…Разговор пора свертывать. А можно еще поиграть, поглядеть, как дальше раскроется собеседник. Между прочим, еврей по крови и даже некоторым образом патриот Израиля!

Видите ли, он за мирное решение палестинского конфликта. Арабы не утихнут, пока мы не отдадим им все отнятые земли, пока не разрешим их беженцам вернуться в Тель-Авив, в Ашкелон, куда захотят. Тогда они перестанут нас ненавидеть и преследовать.

Спрашиваю:

- А что мы отняли у Ирана?

Быстро схватывает намек. Да, иранцы - не сионисты. Два миллиарда мусульман - не сионисты. Что делать. Мы не можем их победить, надо научиться с ними ладить. Раздражать их крайне опасно. Следует ждать, пока у них не произойдут перемены, сближающие их режимы с современной цивилизацией. Исламский террор – болезнь роста, а не исполнение предписаний Корана. На ответный террор мы не имеем ни морального, ни юридического права. Американское вторжение - сперва в Афганистан, потом в Ирак – это преступление. Нам же, вообще, лучше не высовываться.

Рисую ему такую лагерную ситуацию (в бараке уголовников). Ты садишься играть с кем-то в шахматы, ставка – жизнь проигравшего. Через пару ходов выясняется, что шахмат партнер сроду в руках не держал, а играет шахматными фигурами в шашки. Протестуешь. Твой протест отклоняется собравшимися. Остается принять навязанную игру - победить в шашки, не то тебе конец. Если ходы противника включают расстрел заложников, придется и тебе делать то же самое; если он устраивает взрывы в твоих супермаркетах, взрывай его рынки. Это и есть ответные ходы, единственно ведущие к выигрышу… (Говорю это ему провокации ради. Отдаю себе отчет: у нас правовое государство, и против «террористов-антитеррористов» тут же ополчился бы наш Высший суд справедливости. Но провокация удалась, лицо и тон его искажаются).

Нет, не к выигрышу! - почти кричит он. - К новой вспышке насилия во всем регионе. Не садись в бараке за шахматы. А сел - лучше проиграй в шашки, пусть прирежут тебя, зато целыми останутся сотни тысяч. Нельзя демонстрировать арабам силу, необходима мудрость!

И тут из него вырывается:

- Вы уже сидите со своей атомной бомбой – этого мало?

«Вы»…Можно подумать, я разговариваю с сирийцем, иранцем, саудовцем. Идентификация с агрессором достигла мыслимого предела. Передо мной враг.

Но лицо вдруг смягчается. Поприветствовав нас, проходит в свою комнату его сын – умница, одаренный парень, несколько месяцев до призывного возраста. А мой собеседник, понизив голос:

- Страшно подумать: его вынудят стрелять в палестинских детей!

Держите меня, как говорят в Одессе. Оказывается, вот что ему страшно.

Поклон вам, доктор Фрейд. В действительности ему до рвоты страшно, что сына могут убить или покалечить на войне, - как не понять отца? Как не посочувствовать? Повестка сыну вот-вот придет, удавка на шее отца затягивается. Он готов на что угодно, лишь бы сын остался невредим.

Не мытьем, так катаньем, арабский мир навяжет нам свою волю, и нам разрешат жить в Палестине,– пусть в статусе «зимми». Еврей в этих краях испокон веков не имел права садиться на коня – только на осла: чтобы не оказаться «выше» мусульманина. На осла, так на осла! Только бы не самое страшное. Да ведь и не будет ничего подобного: нет-нет, времена изменились, арабы стремительно усваивают нормы демократии… За полным слиянием с агрессором в данном случае следует то, что называется рационализацией вытесняемого страха. Изыскиваются многообразные и, на первый взгляд, убедительные умопостроения в пользу уступок неприятелю. Вскипает злоба на тех, кто с этими аргументами не согласен… Не переспоришь.

А разговор-то начался с того, нужен ли референдум об отделении от Газы. Ясно, не нужен! А вдруг его итоги помешают отделению?..

^ ПРОСТИМСЯ С ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ?

(опубликовано в «Окнах», осень 2005)
На одной стороне - воля к миропознанию, сказочная и на глазах совершенствующаяся технология, стандартные удобства жизни, не снившиеся царям древности, иллюзия (а порой и подлинность) личностного самостояния под сенью закона.

На другой стороне - вера в сверхчувственное и предназначенное, сознание своей непогрешимости, уязвленная честь, бешеная злоба и воля к самопожертвованию во имя посрамления и уничтожения первой стороны…

Можно лишь удивляться тому, с каким упорством мы, представители первой стороны, продолжаем приписывать противостоящей собственные мотивы поведения. Наша цивилизация напоминает новичка-психиатра: выслушивая речи душевнобольного, он прикидывает, что именно могло бы до такой степени «свести с ума» его самого…Фантазии на эту тему расцениваются им как «диагностика». Ему не преподали методологический принцип Карла Ясперса, гласящий: душевные расстройства при психозе не выводимы из «психологически понятных» связей и не сводимы к ним. Этот же принцип надо применять при диагностике социальной болезни, охватившей мусульманский мир, подобно психозу.

Мы всё пытаемся спроецировать самих себя на беснующегося неприятеля. Если он беден, темен, оскорблен, умирает от зависти к богатым и просвещенным, - «тогда понятно». Скорее накормить, научить, устроить на работу, гарантировать продвижение по службе, оградить от унижений, - и он не захочет участвовать в терроре всемирного размаха или, по меньшей мере, перестанет прославлять его. Он ведь в точности, как мы, предпочитает жить – и жить хорошо…

Нас с размаху ударяют лицом все о ту же стену, а мы, размазывая кровь и выплевывая зубы, продолжаем бубнить свое. Но если отдельные (немногие) террористы-самоубийцы действительно бедны и темны, то большинство из них – а особенно вдохновители террора - выходцы из обеспеченных, если не богатых слоев мусульманского населения. И получили образование в колледжах и университетах Запада. А то и выросли гражданами цивилизованной страны, ходили в ее детсады и школы, работали в ее учреждениях, жили ее бытом, пользовались ее комфортом. И не выделялись антисоциальным поведением, отнюдь. И членами банд не были. Да и не могли быть: ведь это сплошь люди возвышенного склада души! Мы же, как попугаи, твердим: бандиты, негодяи, подонки…

Да сыщите подонка, который был бы готов во имя идеи врезаться в здание, сидя за рулем машины, набитой взрывчаткой!.. Нам хотелось бы думать, что в этом здании предположительно находился ненавистный «еврейский оккупант», либо кто-то, приговоренный мечетью к смерти за некую вину перед мусульманами (Салман Рушди, скажем: этот в Коране усомнился!), так что акция была местью во имя специфически толкуемой «справедливости».

Опять не выходит! По убеждению шахида (но сначала - его наставников), «справедливо», чтобы разлетались кусками мяса и внутренностей как можно больше неверных. Их вина даже не в том, что они топчут священную землю ислама, либо поддерживают еврейское государство на сей священной земле. Даже не в том, что они - граждане одной из стран, введших войска в Афганистан или Ирак. Все эти обвинения – из области деклараций, имеющих конъюнктурный смысл: политический. Действительная вина убиваемых - в том именно, что они неверные (Нью-Йорк, Мадрид, теперь Лондон – продолжение следует). Либо в том, что их руководители вступили в «предательскую» связь с неверными (Кабул, Багдад, Шарм-А-шейх – продолжение следует).

Вот он, подлинный - идеологический смысл геройского самоубийства. И хорошо бы при этом, чтобы гвозди и металлические шарики, добавленные к взрывчатке, покалечили как можно больше оставшихся в живых.

С точки зрения нашей цивилизации, бомбежка союзниками Дрездена под конец войны с Германией была чудовищно безнравственной, - хотя и считалась военно-стратегически и политически оправданной (так ли это - предмет для дискуссий). С точки зрения воинствующего ислама, убийство неверных - высоко нравственно, выражает волю Аллаха и совершается к вящей славе Его.

Когда же, наконец, мы это поймем? Когда усвоим афоризм Ежи Леца: «В аду дьявол – положительный персонаж»?

Цивилизация, породившая созвездие гениев, сегодня склоняется к примитивной «конспирологии» на новый лад: нам мерещится исламский политический заговор. Кто-то (условно – Бин Ладен) будто бы дергает за ниточки, инспирируя террор там и сям, а цель – добиться падения одного правительства за другим и установления халифата в Европе и Америке. И вот в нашем воображении этот кто-то на белом коне и под зеленым знаменем въезжает в разгромленный терактами Париж, в Рим со стертым с лица земли Ватиканом, в Лас Вегас с повешенными на фонарях владельцами казино… Ни дать ни взять Чигизхан или Наполеон, осуществивший мечту о мировом господстве.

Но применительно к Бин Ладену уместен вопрос, поставленный Сталиным в отношении папы римского: «А сколько у него дивизий?» Вождь террора, даже если у него есть дисциплинированная агентура по всему земному шару, достаточно умен, чтобы понимать, что с его «дивизиями» ему не разрушить гигантскую военную машину современных государств. Казалось бы, нагнетая терактами массовый страх, он способствует лишь дальнейшему укреплению этой машины, лишь к усовершенствованию первоклассного полицейского и сыскного аппарата развитых стран. Так что, оставаясь в привычной геополитической парадигме, мы были бы вынуждены видеть в «главаре террористов» попросту безумца.

Между тем, он исполняет волю Аллаха, какой она ему открылась! Ирреалистических планов не вынашивает. Преследуемый, стареющий, тяжело больной, делает то, что реально сделать на его месте и с его возможностями. Он наверняка верит, что мировой халифат грядет: но лишь тогда, когда это будет угодно Аллаху, а не по произволу рабов Его. Задача Бин Ладена не политическая, а идеологическая: вот мы вам покажем, что со всей своей техникой, наукой и якобы культурой вы бессильны перед подвигами воинов Аллаха… Исламский террор носит ярко выраженный ритуальный характер. Это выражение богопочитания, благочестия. И вы еще не поняли?..

Политический вектор этого экстремизма направлен скорее вовнутрь, чем вовне: тот, кто больше прославил себя убийствами, приобретает вес в своей среде и обеспечивает себе преимущественное право на власть. Мусульмане видят, кто подлинный вождь: ну, не тот же, кто прислушивается к неверным и клюет на их подачки.

Но претенденты на лидерство возникают повсюду и соперничают друг с другом, пуская в ход любые средства. Так что международная «сеть» исламских террористов изначально - с дырами и прорехами. Да и на множество фрагментов разодрана разнообразными спецслужбами. Террор, конечно, нуждается в деньгах (охотно жалуемых мусульманами мира, скажем, на вдов и сирот). И имеет их. Но ему не требуется управление из некоего единого центра!

Центры возникают и разваливаются в разных уголках планеты, а террор остается. В основе непобедимости мусульманского террора – САМОВОСПРОИЗВОДЯЩАЯСЯ ЯЧЕЙКА ЭКСТРЕМИСТОВ, готовых, где бы они ни находились, пойти на смерть во имя «истинной» веры.

В каждой такой ячейке есть инициатор – духовное лицо. Ему совсем не обязательно встречаться с эмиссарами Бин Ладена. Он индоктринирован

для нужных действий либо в медрессе, где учился: либо в стране проживания (сегодня – почти в любой стране), либо в порядке «повышения квалификации» где-нибудь на Востоке. А может, и хадж совершил, в Мекке побывал. «Завербовали» его там, что ли? Не смешите, авторы детективов.

Да, британские юноши-мусульмане, потрясшие Лондон, съездили до этого в Пакистан - так сказать, для спецподготовки (наверняка она отлично поставлена и специалистами по взрывчатке, и специалистами по гипнозу). Но могли бы и не ездить. Наставник отыщется и на месте; просто здесь ему в практическом плане труднее развернуться под гласным и негласным надзором властей.

Зато в теоретическом, концептуальном плане наставнику никто помешать не может. Он, скорее всего, не проповедует джихад в местной мечети (чтобы не демаскироваться накануне акции), тем более что и без него есть кому проповедовать. Зато ведет соответствующий «семинар» - на своей или чьей-то квартире. И не трожь его. Во-первых, свобода слова: не за нее ли европейцы бились веками в собственной стране и за ее пределами? Во-вторых, политкорректность: недопустимо, чтобы приверженцы одной религии угнетались апологетами другой. В третьих, экономические моменты: а что как обидятся (или запаникуют перед собственным фанатичным населением) правители нефтеносных стран Востока?

Но вот очередная трагедия (это - для нас рагедия, а для них – триумф ислама) произошла в Лондоне. Допустим, всех, кто не подорвал себя, изловили, расставив силки по всему миру. Вы верите, что это решение проблемы? Ах, да: остаются на свободе Бин Ладен, Заркауи, ну, и Басаев, и проч., и проч.

Но, скажем, настал светлый день: изловили и их. И что? Конец террору?.. Да ничуть не бывало! Ячейка джихада воспроизведёт себя всюду, где позволено стоять мечети: от Гамбурга до Бишкека, от Найроби до Оттавы.

Исламский экстремизм метастазировал. Вслед за операцией на одном участке потребуется операция на другом, третьем, десятом; потом окажется, что хирург не придет в операционную: сам умирает от рака. Мы просмотрели болезнь на начальной стадии. Хуже: мы сами имплантировали в себя раковые клетки!

Вероучение, проповедующее массовое убийство, РЕЛИГИЕЙ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ, а мы все еще боимся сказать это самим себе. По слухам, в исламе есть «здоровые силы». Однако их голос в мире сегодня едва слышен. Зато хвала шахидам переполняет СМИ и Интернет всякий раз, когда в них раздаются мусульманские голоса.

Означает ли сказанное, что мусульмане должны быть изгнаны из любого цивилизованного государства? Но это уже невозможно, - если бы и было признано правильным. Поздно. С другой стороны, расставлять агентов с собаками по станциям метро и аэропортам – тоже не выход. В одном месте предотвратят теракт, в другом прошляпят. Мы обязаны четко понять: нет средства против человека, который не боится смерти, а, напротив, с радостью идет на нее, веря, что сразу же прибудет в рай. Нет средства против человека, верящего в справедливость массового убийства и в свое священное право совершить его ценой собственной жизни: ради возвеличивания имени Аллаха. В глазах единоверцев он мученик, а не преступник.

И все же какие-то меры противодействия, думается есть. Наш ответ террору должен содержать недвусмысленный идеологический посыл. Недавно кто-то из западных политиков (далеко не высшего звена) предложил: бомбить Мекку в ответ на взрывы в наших городах и на нашем транспорте. Продемонстрировать, что сам Аллах себя защитить не может, а значит, и вам лучше сидеть тихо. Ход мыслей политика понятен, но явно погорячился человек. Что потом делать с почти двумя миллиардами разъяренных мусульман Востока? Нейтронными бомбами забросать? А какой бомбой остановишь мстящих мусульман Европы и Америки?

Другое предложение довелось услышать в Израиле, лет десять назад: найденные останки шахидов хоронить завернутыми в свиную шкуру. По мусульманским поверьям, это категорически препятствует попаданию в рай, так что будущий шахид крепко задумается… Лучше, чем бомбежка Мекки – хотя расширение поголовья свиней натолкнулось бы в Израиле на резкий отпор… Однако есть основания ожидать, что шахид и 70-ю гуриями пожертвует во имя столь возвышенной цели как убийство евреев. Или шиитов, если он суннит. Или суннитов, если он шиит. Главное – уповать на милость Аллаха.

Оставим в стороне столь курьезные проекты. Что необходимо, так это прослушивать и анализировать каждую проповедь, звучащую в мечети, где бы ее ни возвели. Ежеминутно прочесывать Интернет и локализовать экстремистов. Необходима агентура, для установления подслушивающих устройств в домах, клубах, харчевнях мусульман. Спецслужбам нужен расширенный штат знатоков-арабистов и специалистов по исламу, чтобы уловить даже завуалированные призывы к уничтожению неверных. Должен быть принят закон о лишении гражданства подстрекателей к террору и о немедленной высылке их из страны (какой угодно – от США до Франция, от Израиля до Индонезии). Мусульманам как таковым недопустимо грозить выселением: они жертвы своих мифов, как и мы - своих. Надо не мусульман, вообще, выселять, а тех, кто превращает ислам в род САТАНИЗМА. На уровне международной конвенции следует приравнять к убийству изготовление «живых бомб» и чье-то личное согласие стать одной из них. Только после этого борьба с террором снова стала бы чисто-полицейской задачей, как, например, борьба с квартирными кражами или с продажей наркотиков.

А пока перед цивилизацией стоит задача, в первую очередь, идеологического порядка: заткнуть рот тем, кто выдает за богоугодное дело захват заложников, шантаж, разрушения и массовое убийство «под руку подвернувшихся». Под силу ли нам это? Предположим, что нет. Но тогда не надо новому халифу на белом коне въезжать в разгромленный город. Город этот, слегка потрепанный взрывами автобусов или зданий, сам с поклонами привезет ему в ставку свой ключ и предложит роскошный лайнер для прибытия и восшествия на трон. В конце концов, почему бы нам не присоединиться к мусульманам, раз их так бесит наша неверность? Почему бы нашим женщинам не носить чадру? Почему бы евреям не лечь в землю заодно с упорствующими христианами? Почему бы в наших университетах не изучать Коран вместо астрофизики или биологии? Почему бы нам не рубить руку нашим ворам или голову – нашим наркоманам? Почему бы нам не рассматривать справедливость правильно, т..е. по-мусульмански, а не так, как в голову взбредет? История учит: под сенью ислама возможен небывалый расцвет наук и искусств (вспомним двенадцатый век). А то, что халиф либо его наместник будет живьем закапывать или растворять в ванне с серной кислотой тех, кто ему не понравится, - так ведь это в природе власти, а для нас - гарантия общественного порядка…

Не мусульманский заговор - трусость и увиливание от истины, вот что предвещает конец нашей цивилизации. Впрочем, и халифат, если он возникнет, будет со временем раздавлен. Но уже не нами. Соседним халифатом. А тот, в свою очередь, - Китаем… Просто китайцев больше, чем исторически доставшейся им земли; научно-технический прогресс и жесткое социальное устройство для них важнее, чем идеология и религия; дисциплина у них фантастическая; в сантиментах они не замечены, а терпеть «зеленую экспансию» никак не согласятся.

Но это произойдет уже в другую эпоху…

1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   33

Похожие:

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconЗакон об образовании
Федеральных законов от 13. 01. 96 n 12-фз, от 16. 11. 97 n 144-фз, от 20. 07. 2000 n 102-фз, от 13. 02. 2002 n 20-фз, от 25. 06....

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconЗакон взаимопомощи; Закон творчества; Закон защиты республики; Закон...
Республика – общешкольное государство, объединяющее ребят и взрослых на равных правах

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconЭлективный интегрированный курс «образ человека действующего, в слове...
И выделение таких концептов культуры, как любовь, долг, зависть, эгоизм и альтруизм, честолюбие и тщеславие, основано на анкетировании...

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconУрок географии в 7классе Географический квн по теме «Африка»
Вы не из трусливых, и Вас так просто не испугать, а потому приглашаю Вас на географический квн, посвящённый материку «Африка». Ведь...

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconФедеральный закон о внесении изменений
Внести в Федеральный закон от 27 декабря 2002 года n 184-фз "О техническом регулировании" (Собрание законодательства Российской Федерации,...

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconВ последнее время многие учителя обращаются к техноло­гии развития...
Учитывая пожелания наших читателей, мы печатаем статью добровольца программы ркмчп в Чешской Республике и Республике Армения преподавателя...

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconСказка, окончание в слове
Его корень в слове снежинка, приставка в слове подъехал, суффикс в слове лесник, окончание в слове ученики.(Подснежники.)

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconМир растений
Анаграмма -это перестановка букв в слове или фразе, образующая другое слово ил» ' фразу. Например: «бар» «бра», «нос» «сон», «бриг»...

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconКонспект урока по географии 7 класса Тема : «Жаркая Африка»
Организовать работу обучающихся по обобщению знаний и способов деятельности при повторении темы «Африка»

Закон и загон 22 2001 2002 письмо политологу 34 образ мира, в слове явленный 36 2004 африка вольноопределящегося 42 на статью «кто мы» iconЗакон ответственности я не всесилен, но и не беспомощен Закон власти...
К47 «Дети: границы, границы» /Пер с англ.: И. Стариковская М.: «Триада», 2001, 320 с



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница