Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в




НазваниеМихаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в
страница4/6
Дата публикации15.01.2015
Размер0.97 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6
На рабфаке
На рабфаке я училась три года. В последний год мы учились только днем, от работы на заводе были освобождены все, ученики подготовительных курсов учились очень серьезно и ответственно. Большинство учащихся были деревенские ребята, прибывшие недавно на завод и стремившиеся получить среднее образование. Кроме моих подруг Маруси Трофимовой и Юлии Цемель, я хорошо помню ученика и ученицу, которые выделялись своей привлекательностью и весельем. Отношения между учащимися были вежливыми и серьезными. В перерывах мы стояли вместе в коридоре и беседовали. Среди нас выделялась одна веселая ученица. Она была городской девушкой и жила с родителями, при этом, она постоянно рассказывала всякие истории о несчастных случаях, стычках с хулиганами и разных странных происшествиях, которые случались с ней или же она была их свидетелем. В этих рассказах она всегда была героиней: либо все происходило с ней самой, либо она приходила на помощь людям. Случаи были "свежими", произошедшими с ней в то же утро, либо накануне вечером. Ее истории были такими убедительными и рассказывались с таким чувством что мы сначала ее слушали с интересом, но потом поняли, что все это – выдумка, и все равно продолжали слушать. Мы были настолько тактичны, что давали ей продолжать, не делая со своей стороны каких- либо замечаний. Она была игривой девушкой. Однажды она пристала к учителю географии, молодому, красивому мужчине лет 35, слегка неряшливому, с широкой улыбкой на лице. Она была к нему неравнодушна и все время смущала его личными замечаниями и перебивала его объяснения разными глупостями. Когда он понял причину ее поведения, то ответил ей, растерявшись немного и с той же милой улыбкой, что у него есть жена и дети, которых надо содержать, и у него нет времени заниматься своим наружным видом. Этим он успокоил девушку, и больше она не возвращалась к своим приставаниям.

Она говорила, что по окончании курсов будет учиться на курсы летчиков и станет летчицей. Мы думали, что это – плод ее богатого воображения. На этот раз это не было выдумкой, это было ее предназначением. Она участвовала во Второй мировой войне, как летчица. Когда мы вернулись после войны в Москву, мне стало известно, что у нее семья, и она работает инструктором на летных курсах .

Тот веселый деревенский парень, который выделялся своей миловидностью и открытостью, тоже, как и она, стал летчиком и воевал во Второй мировой войне. Он был румяным широкоплечим блондином среднего роста. Он рассказывал нам о развлечениях в деревне, откуда он приехал в Москву. По воскресеньям ребята из его деревни и из соседской выходили на поле, которое их разделяло; вставали стенка на стенку, начинали с ругани, а потом разгоралась драка. В дальнейшем мне стало известно из литературы, что такие способы развлечься существовали в ряде районов России. Это был своего рода спорт вместо футбола и других игр. Он рассказывал, как деревенские выходили посмотреть, но не вмешивались. Я никогда не слышала ничего подобного и была поражена, что этот приятный парень рассказывает о столь страшной игре с такой радостью, как болельщик футбола сегодня рассказывал бы о победе любимой команды. Он удивлялся, что учащиеся из других мест не были знакомы с этим явлением. "А у вас не дрались? Что же вы делали по воскресениям?" – спрашивал он. Ему отвечали, что танцевали народные танцы и пели в хоре.

Учителя рабфака говорили, что каждый учитель, по-существу – воспитатель. Был у нас учитель физики, старый большевик, в царское время прошедший тюрьмы и ссылку в Сибирь. Этот пожилой и болезненный человек хорошо обучал нас физике и был убежденным коммунистическим агитатором. Он вселял в нас надежду, что народ своими усилиями прийдет к победе коммунизма, и мы – инженеры, учителя, ученые, врачи – в ближайшее время будем среди строителей коммунистического общества.

Был еще один учитель, говоривший о нас, как о будущей интеллигенции, без всякой политики. Он носил галстук, одевался лучше всех учителей, работал научным сотрудником в институте и обучал биологии на рабфаке. Однажды он устроил нам экскурсию в свою лабораторию, и каждый сотрудник, к которому мы подходили, рассказывал нам о своих разработках. Он убеждал нас учиться до получения высшего образования и объяснял, какие преимущества, дает образование. Он говорил нам, что с получением высшего образования наше самосознание и даже внешность изменятся. Мы были молоды. Юля была самой молодой в классе – ей было семнадцать лет. Мне было двадцать, а другим на два-три года больше. Был у нас учитель математики, совсем невладевший своим предметом. Я очень хотела знать алгебру, но он не мог объяснить ни одной формулы. Он начинал сразу с задач и, когда кто-нибудь из учеников задавал вопрос, советовал обратиться за помощью к товарищу. В этой связи он рассказывал, что и сам был слабым учеником по математике в институте, но товарищи по курсу помогали ему. И в результате он – учитель математики. Мы так и делали. Обращались к книгам и учащимся, которые, в отличие от меня, уже где-то учились алгебре. В народной школе я проходила только арифметику. Главное, я сдала все экзамены по математике: алгебру, геометрию и стереометрию. В алгебре я так и не разбираюсь. Возможно это случается со всеми, при отсутствии практики, а может быть тут виноват наш учитель. Он был похож на больного туберкулезом. Возможно, из-за плохого здоровья он и решил стать преподавателем. В его время рабочего происхождения было достаточно, чтобы поступить в педагогический институт. На наше счастье, он учил нас только на первом курсе. Те, кто преподавали после него, дали нам много знаний. Особенно я любила геометрию и стереометрию. Учительнице химии не удалось привить нам любовь к специальности. Немецкий язык мне давался легко.

Я продолжала жить в общежитии завода до января 1937 года, до замужества.

^ Период сталинского террора.

Первые годы учебы в Педагогическом институте.

Итак, я начала учиться во Всесоюзном Педагогическом Институте имени Бубнова, комиссара по культуре. После его ареста и расстрела наш институт переименовали в Всесоюзный Педагогический институт. После войны его назвали именем Ленина. В Москве был также Московский пединститут, только для москвичей, а в нашем институте учились студенты со всего Советского Союза. Тут меня окружало уже совсем другое общество, чем на Рабфаке - молодежь восемнадцати лет, только что окончившая среднюю школу. Московские мальчики и девочки выделялись особенной веселостью, шумливостью и самоуверенностью. В основном, они были детьми руководящих работников партии и правительства, из обеспеченных семей при чем, как выяснилось после войны, еврейского происхождения. Тогда этому не придавали значения. В большинстве своем студенты факультета прибыли со всех концов Союза: с Урала, из Сибири и с Кавказа. Были студенты из городов и сельскохозяйственных районов. Я была одной из старших на курсе. Были также замужние и матери-одиночки. Самой старшей была высокая красивая девушка по имени Зинаида, все звали ее по имени-отчеству, как в России принято обращаться к взрослым людям. Я забыла ее полное имя. Она участвовала в гражданской войне и в восемнадцатилетнем возрасте вышла замуж за командира партизанского отряда. Теперь она вернулась на учебу, когда по возрасту, годилась сокурсникам в матери. Все относились к ней с уважением и любовью, из-за ее героического прошлого, скромности и товарищеского отношения.

Среди взрослых студенток была Рая, мать двух маленьких дочерей, возвратившаяся с мужем из дипломатической командировки в Китай, где они были несколько лет. С возвращением на родину она вернулась к учебе, прерванной этой командировкой Иногородние студенты жили в общежитии. Те, что приехали из сельскохозяйственных районов, одевали летом платья из дешевого хлопка, а зимой – свитера и юбки. Я ежедневно носила один и тот же свитер коричневого цвета, в котором сфотографировалась с Михаилом. Одна из девушек выделялась среди нас своей красотой и хорошим вкусом. Это была Сима Берестинская, моя будущая ближайшая подруга. Она была замужем, ее муж занимал должность советника министра угольной промышленности. Зимой она носила шерстяные платья разных расцветок. Она привязалась ко мне против моего желания. Я не сумела от нее отделаться. Только потом я поняла, почему ее так тянуло ко мне: она узнала, что я из Палестины! Во время перерывов мы ходили вместе, обнявшись, по фойе. Это была аттракция. Она – писаная красавица в бордовом или голубом шерстяном платье из лучших ателье Москвы. Красивые черты лица, светлая длинная коса, уложенная на затылке, гладкая розоватая кожа лица и красные губы – просто королева красоты. А подле нее я - худая, в своих серых одеждах, купленных в отделе детской одежды. Студенты держались от нее на расстоянии: они не считали ее своей, комсомолкой. Она удалила меня от их круга. И еще студентов отталкивало ее поведение. Во время перерывов, в буфете, она садилась около студентов, кушающих свой скудный салат с куском черного хлеба, купленный на копейки студенческой стипендии, и ела белый хлеб, намазанный сливочным маслом с черной икрой, или бутерброд с сыром или дорогой колбасой.

Я тянулась к Батье и Хиле (Рахели), приехавшим на учебу из Белоруссии на факультет языка идиш. Но в начале учебного года его закрыли и распределили студентов на литературный и исторический факультеты. Хиля выбрала наш факультет, исторический. Она была способной, красивой и веселой девушкой. Впоследствии она вышла замуж за русского студента с другого курса, с которым познакомилась в общежитии. Он погиб на войне, и она с ребенком осталась со своими родителями. Я встретилась с нею, в доме ее родителей на окраине Москвы, когда ее дочери было уже 18 лет. Тогда в институте, Хиля искала возможность подружиться со мной, и я тоже этого хотела, но Сима мне помешала. В 1936 году Хиля получила письмо от своего преподавателя из Белоруссии о закрытии еврейской школы, которую она только что закончила. Она дала мне его прочесть. Это было очень печальное письмо, и Хиля до слез жалела о закрытии любимой школы. Закрыли все еврейские школы по всему Советскому Союзу и центральную газету "А идиш эмэс" закрыли. Я не помню, какое объяснение было дано, но, мне кажется, то, что родители не посылают своих детей в школы, где преподают идиш. Хиля попросила меня вместе готовиться к экзаменам, но Сима опередила ее и я не могла обидеть человека. Я предложила Хиле учиться втроем, но она отказалась, и я очень жалела об этом.

У нас были интересные лекции по истории античного мира и средних веков. На первом курсе у нас была также история искусства, и мы посещали выставки в музее Пушкина. Лекционные залы были большие, в форме амфитеатра. Историю России преподавал очень скучный человек. ,Этот пожилой, толстый мужчина с маленькими глазками в очках, стоял на кафедре и читал нам с карточек, которые держал в руках. Это было очень скучно. Он рассказывал нам, что он – старый член партии и, как рабочий- железнодорожник, воевал на баррикадах Москвы против царя во время революции 1905 года. Профессор истории Греции и Рима был очень интересным человеком: красивым, высоким, полным, с седыми волосами. Он всегда входил в класс с улыбкой. Чувствовалось, что этот человек любит свою работу и студентов.

Мы сдавали экзамены два раза в год, в конце каждого семестра. Я очень волновалась перед каждым экзаменом. Когда я стояла у двери в ожидании своей очереди, мне каждый раз казалось, что я забыла все имена и даты. После первого семестра у нас был экзамен по истории Греции и Рима. Это был мой первый экзамен в институте. Я очень волновалась, но профессор встретил нас с улыбкой, которая не сходила с его лица. Он велел каждому взять билет с вопросами из общей кучи перевернутых билетов. Когда я села и посмотрела на вопросы, выяснилось, что положение не столь страшное, и мои волнение и страх сменились сосредоточенностью на вопросах. Передо мной была студентка маленького роста, некрасивая, одетая, как провинциалка. Но она отвечала быстро, уверенно, громким голосом. Она закончила, и к профессору подошла я, однако, в отличие от нее, говорила тихо и неуверенно. Когда я закончила, он сказал тихо, чтоб другие не слышали: "Смелее, больше смелости! На экзаменах надо держаться уверенно! Что ты думаешь, студентка, которая была перед тобой, знает материал лучше тебя? Нет. Ты ее слышала? Так надо отвечать на экзаменах! Смелость города берет!" Я поразилась:, он что, учит меня делать вид, что я знаю, когда на самом деле я не знаю? Само собой, он имел ввиду недостаток уверенности в себе, которую я совсем потеряла, что характерно для всех эмигрантов. Профессор не понимал, что я – эмигрантка, поскольку я уже научилась свободно разговаривать по-русски. У меня в произношении не было ничего, показывающего, что это – не мой родной язык, кроме буквы "р": у меня остался горловой звук, характерный для многих евреев.

Лекции мы записывали слово в слово, макали перья в чернильницы, встроенные в столы, и писали с максимальной скоростью. Советских учебников по истории еще не было издано, и мы пользовались учебниками, вышедшими до революции, которые преподаватели называли буржуазными.

Этот профессор однажды написал в стенгазету нашего факультета, куда обычно писали только студенты. Газета висела в фойе, и все собрались вокруг почитать. Заметка называлась: "Как я стал профессором истории Греции и Рима". Там он рассказывал, как на первом курсе провалился на экзамене по истории Греции и Рима, и надо было готовиться к осенней переэкзаменовке перед началом нового учебного года. Весь летний отпуск он катался с товарищами на лодке по Москве-реке и совсем не подготовился к экзамену, а когда пришел к своему профессору, забыл и то немногое, что знал раньше. Он не смог ответить ни на один вопрос и был уверен, что останется на второй год на первом курсе. Он пребывал в подавленном настроении, и ему было стыдно. К тому же было жалко расставаться с товарищами по курсу, с которыми успел подружиться. Но когда он пришел в университет на первый день учебы и все-таки посмотрел список тех, кто переэкзаменовался, то увидел, что профессор поставил ему "удовлетворительно". Он продолжил учиться со своим курсом и начал основательно учить историю Греции и Рима. Его заинтересовало, что же в ней нашел такой замечательный человек, как его профессор, который простил ему незнание предмета и дал возможность учиться со своими товарищами и не потерять учебный год. Тогда-то он и обнаружил, что этот период истории человечества отмечен особым шармом, влюбился в этот предмет и избрал его своей специальностью, а впоследствии начал его преподавать и стал профессором.

В начале учебного года я получила телеграмму от Сали из деревни на Украине с просьбой встретить ее с двухлетним Димой, на железнодорожном вокзале. В трамвае она рассказала, что арестовали ее мужа Бен-Иегуду. Она боялась, что ее тоже арестуют, и тогда что будет с ребенком? Она хотела, чтобы Сара Чечик или я позаботились о нем, если это случится, однако просила, чтобы ребенок остался со мной, а не с Сарой, ее ближайшей подругой. Она не объяснила причину, а я сама не поняла. Сара работала детским врачом в больнице и в детском доме, а жила она во дворе детдома. Так начались аресты всех товарищей, высланных из Палестины, и коммунистов, политэмигрантов из всех стран.

После открытого суда над Бухариным, Зиновьевым, Каменевым и их расстрела, началось время массовых чисток. На всех заводах, во всех учреждениях проводились собрания членов партии и комсомола, где исключали всех наиболее активных и преданных людей, настоящих идеалистов и старых членов партии.

Открытый суд, на котором присутствовали иностранные корреспонденты, был подготовкой к массовым арестам, хорошей прелюдией к всенародной промывке мозгов. Ведь обвиняемые сами признали свое участие в заговоре с мировым империализмом с целью свержения и уничтожения Советского Союза – первого в истории государства рабочих и крестьян. Я помню, что когда проходил суд, к нам зашел Давидович. Он был старше нас и считался в Палестине знатоком марксизма-ленинизма: он знал языки и читал произведения Маркса и Энгельса в оригинале. Понятно, что мы заговорили о суде. Я попросила его объяснить, как могли дойти до измены те люди, что делали революцию с самим Лениным: боролись против царизма, провели годы в тюрьмах, в сибирской ссылке или в изгнании. "Они не изменяли," - ответил он тихо, чтобы не услышали стены. "Как это, - удивилась я, - ведь они признались в измене в присутствии иностранных корреспондентов". "Я знаю, какими средствами их заставили признаться," - сказал он и замолчал.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconПисатель скончался во французском городке Буживаль под Парижем, 22...
А. Степанова писатель сделал запись: До пятнадцати лет следует читать книги полезные и приятные в то же время; от пятнадцати до двадцати...

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в icon«И чувствую действительность иную…»
Константину Васильеву могло бы быть 50 лет. Но судьба поэта сбылась до конца. Он умер в возрасте 46 лет 17 августа 2001 г в пос....

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconКурсовая работа по возрастной психологии
Далее следовал возраст вступления в брак – до 30 лет; возраст выполнения общественных обязанностей – до 40 лет; возраст познания...

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconНа очное отделение принимаются женщины в возрасте до 23 лет (на отделение...
На очное отделение принимаются женщины в возрасте до 23 лет (на отделение «Артист музыкального театра до 22 лет), мужчины в возрасте...

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconДетство
Первыми учить его музыке стали домочадцы: отец (скрипка) и старший брат Игнац (фортепиано). С шести лет он учился в приходской школе...

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в icon10 декабря исполнилось 190 лет со дня рождения Н. А. Некрасова. Своё...
Волги. В 11 лет Коля поступает в гимназию, но учится там всего 5 лет, так как отец отказывается платить за обучение. Через год Николай...

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconПьеса в шести сценах. Действующие лица
Он – бывший инженер Иван Матин. Ныне начинающий писатель. Полноватый мужчина средних лет, где-то около сорока лет

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconМаркус и девочки
Элен-Кристина, влюблена в Маркуса, 13 лет Александра, новенькая в классе Маркуса, 13 лет Турид, девочка из параллельного класса,...

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в iconМои бабушка и дедушка по материнской линии родились в первой половине...
Бабушка была домохозяйкой. В нашем доме несколько лет жил дедушка по отцовской линии Займан Эйдлин. Его жена к тому времени умерла....

Михаил прибыл в Палестину в возрасте тринадцати лет с сестрой Юдит пятнадцати лет и братом Хаимом шести лет. Их отец Исраэль Богомольный умер после операции в icon«Подведи итог». Подведём итогияи вы, все слушатели. В прошлый раз...
Но и в возрасте 18 и 16 лет можно откатиться в вере назад. Зависит это действительно от возраста? Я радуюсь, что в нашем собрании...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница