Положение о конкурсе "Купель" Положение о международном литературном конкурсе




НазваниеПоложение о конкурсе "Купель" Положение о международном литературном конкурсе
страница1/11
Дата публикации21.01.2015
Размер1.75 Mb.
ТипКонкурс
lit-yaz.ru > Литература > Конкурс
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Положение о конкурсе "Купель"



Положение о международном литературном конкурсе
«Купель» 2010 г. по произведениям Александра Костюнина


1. Общая часть.

1.1. Литературный конкурс организуется Общественным объединением «Карельский конгресс» с целью ознакомления с творчеством писателя Александра Костюнина.
1.2. Конкурс проводится с 01 мая 2010 года по 28 февраля 2011 года. Число номинаций – две: Проза (любые жанры) и Поэзия (любые жанры).

2. Условия проведения Конкурса.

2.1. К участию в Конкурсе допускаются любые произведения авторов в 3-х возрастных группах: до 14 лет; 14-18 лет; старше 18 лет (без ограничения), принимающих условия данного Конкурса. Произведения размещаются на сайте «Александр Костюнин. Творческая лаборатория» http://kostjunin.ru в разделе «Литературный конкурс 2010», при этом авторы гарантируют, что все авторские права на эти произведения принадлежат именно им, исключительное право на их публикацию не передано третьим лицам и не нарушает ничьих авторских прав.
2.2. Участвовать в Конкурсе может индивидуальный автор или творческий коллектив, состоящий из автора и его педагога (куратора).
2.3. Произведения принимаются только по электронной почте. Произведения следует отправлять во вложенном файле в формате Word на e-mail: premiya-kupel@yandex.ru с указанием темы: «Литературный конкурс по произведениям А. Костюнина». Если автор не получит подтверждения на исходящий e-mail о доставке работы или она не будет опубликована на сайте, просьба отправку повторить.
Произведения не рецензируются и не возвращаются.
2.4. Не допускается публикация произведений, содержащих ненормативную лексику, либо имеющих недопустимо оскорбительные характер или тон, унижающий человеческое достоинство, разжигающий политические, религиозные и национальные разногласия.
2.5. Не допускаются к публикации тексты, содержание которых запрещено законодательством Российской Федерации.
2.6. Размещение произведений в проекте означает согласие авторов на дальнейшую возможную публикацию этих произведений на безгонорарной основе в печатных изданиях и продукции, которая может быть выпущена по итогам Конкурса. При этом за авторами сохраняются исключительные авторские права на опубликованные произведения, как во время действия данного проекта, так и после него.

3. Награды и призы.

3.1. Победителям в каждой из номинаций Конкурса присваивается звание «Лауреат литературного конкурса «Купель» с выдачей соответствующего Диплома и поощрительного приза.

4. Сроки проведения Конкурса.

4.1. Приём работ начинается с момента публикаций Положения данного Конкурса на авторском сайте «Александр Костюнин. Творческая лаборатория» http://kostjunin.ru.
4.2. Начало размещения произведений на сайте с момента поступления.
4.3. Окончание размещения произведений – 28 февраля 2011 года.
4.4. Итоги Конкурса будут подведены до 15 апреля 2011 года и опубликованы на сайте «Александр Костюнин. Творческая лаборатория» http://kostjunin.ru в разделе «Литературный конкурс 2010».

5. Порядок определения победителей Конкурса.

5.1. Критерии оценки произведений: стиль, язык, сюжет. Конкурсантам необходимо продемонстрировать в своих работах знание произведений писателя А. Костюнина. (С произведениями А. Костюнина в форматах Word, MP3 вы можете ознакомиться на сайте писателя: «Александр Костюнин. Творческая лаборатория» http://kostjunin.ru в разделе «Рассказы и повести» и «Аудиокнига mp3»)
5.2. Жюри при обсуждении итогов Конкурса принимает во внимание читательские симпатии и оценки.
5.3. Итоги Конкурса обжалованию не подлежат.

6. Прочие условия.

6.1. При выдвижении автором своего произведения в адрес жюри Конкурса по электронной почте направляется сопроводительное письмо о выдвижении в произвольной форме, которое должно содержать:

• Краткая биографическая справка с указанием фамилии, имени, отчества автора, даты рождения, места жительства, места учёбы, контактных телефонов, полного почтового адреса (с указанием индекса);
• Ф.И.О. педагога (куратора), если есть;
• фото автора и куратора (преподавателя) – отдельным файлом в формате JPEG

7. Контакты жюри Конкурса.e-mail: premiya-kupel@yandex.ru

Внимание:
в случае невозможности отправки своих произведений на конкурс по адресу:
premiya-kupel@yandex.ru
дублируйте отправку сочинений на адрес:
premiyakupel@gmail.com

Если вы не получили письменный ответ на своё письмо, значит вашу работу жюри не получило!

8. Каждому участнику, при желании, (в том числе, и в случае творческого коллектива: педагог и учащийся) высылается в электронном виде «Диплом участника международного конкурса».

Александр Костюнин
^ В КУПЕЛИ БЕЛОЙ НОЧИ
Сборник «В купели белой ночи» включает избранные произведения карельского писателя Александра Костюнина.

Его рассказы «Рукавичка», «Орфей и Прима», «Колежма», «Офицер запаса» и другие опубликованы в центральных отечественных и зарубежных литературных журналах: «Москва», «Молодая гвардия», «Роман-журнал XXI век», «Сибирские огни», «Север», «LiteraruS»…

По своей основной работе Александр Костюнин является руководителем оборонного судостроительного завода. Это и создаёт, по его словам, «тепличные условия для развития творчества».

Выражаю искреннюю признательность Его Высокопреосвященству

Архиепископу Петрозаводскому и Карельскому Мануилу

за духовную поддержку и православные научения

Благодатная купель

Когда я впервые заочно познакомился с творчеством и личностью Александра Костюнина, я был буквально покорен гармонической цельностью и лирической мощью этого ранее не знакомого мне писателя.

"В купели белой ночи" – на редкость мастеровитая, исповедально честная, ладная книга, светлая и звонкая, несмотря на безоглядно смелую, вплоть до элементов натурализма, манеру делиться с читателем не только драматическими, но и трагическими жизненными коллизиями в социуме малочисленного карельского народа, брошенного в пекло революционных потрясений, гражданской и Второй мировой войны, репрессий, ссылок и гонений.

Александр Костюнин блестяще владеет русским языком не только в качестве инструмента для строительства своего деревянного храма без единого гвоздя, святилища северной чистой природы, но и как самим строительным материалом для возведения безукоризненно стройного, устремлённого к небесам культового сооружения Духа и тела, омытого "В купели белой ночи". Какова же архитектоника этой выдающейся книги, что волнует, тревожит, печалит и радует молодого автора?

Книга построена со счастливой моцартовской лёгкостью, кажущейся импровизационностью структуры, за которой выстраданная авторская гражданственная позиция.

Уже первое произведение сборника, подобно камертону, задаёт стилистический тон всего последующего изложения авторских мыслей и дум, такой небольшой – двести страниц – но столь интеллектуально и эмоционально насыщенной книге… "Рукавичка" – пронзительный, щемящий душу короткий рассказ с глубоким психологическим, нравственным подтекстом. "Рукавичка" – это, на мой взгляд, классика самоучителя нравственности в безнравственную эпоху всеобщего одичания!

Казалось бы, что можно сказать нового в этнографически-анималистическом жанре после Аксакова, Бунина, Куприна, Пришвина? В русской традиции – пристальное сочувственное внимание к "братьям нашим меньшим", ко всем этим Изумрудам, Холстомерам, Каштанкам и Бимам Чёрное ухо. Однако Костюнина не смутило наличие в русской литературе шедевров "звериного стиля", и он нашёл свои слова, свои подходы к вечной теме воспевания русской природы во всех её проявлениях и ипостасях. Какие сочные, незаёмные, с глубоким знанием дела и экспрессией написанные пейзажи и сцены псовой охоты в "Орфее и Приме", какое вакхическое живописание неодолимой силы любви в извечной борьбе Эроса и Танатоса, памяти и забвения! Поистине шекспировские страсти и трагедии в сценах любви Орфея и Примы и гибели их щенят, и неслучайно такое высокое элегическое звучание приобретают заключительные слова рассказа: "С тех пор я не охотился с гончими. Но странное дело: всякий раз, когда мне случается читать или слышать про созвездие Гончих Псов, я невольно вспоминаю Орфея и Приму – русских гончих, страстью которых торговали под заказ. Не ведал я тогда, что Звёзды не продаются! Звёзды светят всем одинаково".

В "Таниной ламбе" та же стихийная мощь любви передаётся через весенние игры щук и тетеревов, чибисов и чирков, случайных попутчиков и попутчиц... Надо отдать должное умению автора целомудренно описывать самое рискованное и фривольное, приобщая читателя к своему пониманию стихийного весеннего разгула: "Пора весеннего хмельного буйства закончилась. Капли сладкого берёзового сока загустели и высохли. До новой весны!"

Великолепен рассказ "Жор глубинной щуки". Он натуралистически достоверен и мистически озарён, где-то перекликаясь со "Стариком и морем" Хемингуэя. Не могу удержаться от искушения процитировать концовку этого рассказа (вообще надо сказать, что Костюнин – мастер афористических концовок): "В тростнике раздался всплеск. Кольцами по воде пошли, затухая, круги. Вот – щука жорится. Она хватает ту рыбёшку, что помельче, а мы – её и друг друга. Недружно затянули песни лесные птахи, выражая своё восхищение новым днём, восхваляя трелями дивное устройство жизни. Им неведом иной мир. Они поют – потому что любят мир этот. Любят таким, какой он есть, и делают своим пением его краше".

Рассказ "Колежма". Онежская губа Белого моря. Сколько нового, экзотического для жителя среднерусской равнины в этом рассказе, сколько новых слов, выражений исконно северных, как очеловечена природа, которую писатель не просто досконально знает, но и по-настоящему любит! И она, мне думается, отвечает ему взаимностью: "Он уважает Море, но оно само на посылках. Жизнь или студёный ад – определяет Высшая Сила. И сейчас общая мера содеянного добра и зла – на весах…" Так фаталистически (а может, скорее пантеистически) заканчивается этот рассказ, обогативший читателя и потаёнными северными жемчужинами русского языка поморского диалекта ("Порато хоцю Ваську увидеть, на беду об ём скуцяю"), и притчевой мифологичностью, и первозданной красотой Онежских шхер...

Несомненно, удалась автору и повесть "Сплетение душ" – о супружеской и родительской любви. Композиционный приём здесь не нов, жанр эпистолярный, это как бы перекличка во времени двух рукописей, обнаруженных в заброшенном родительском доме: "По собственному следу" – отца и "Утка с яблоками" – матери. Умная, горькая, честная повесть, написанная, как говорится, кровью сердца. Язык пластичен и фактурен, мысль несуетно глубока, печаль светла и возвышенна... Вот как заканчивается эта повесть жизни – горько и оптимистично: "В сенях лестница на чердак, часть ступенек истлела, осторожно поднимаюсь. Смотрю: крыша в одном месте совсем прохудилась, луч света через прореху падает на зелёный кустик. Берёзка с рябинкой растут. Уже на метр поднялись. Сами ярко освещены, а вокруг терпкий чердачный мрак. Тихо. Таинственно. Как перед службой в церкви. Пылинки млечным звездопадом вьются в солнечном конусе света... Раньше чердаки густо засыпали землёй – вот и прижились два зёрнышка, занесённые сюда ветром. Дождик их напоил, солнышко осветило и обогрело. Тянутся деревца вверх, не сдаются. Переплелись ветвями, в обнимку, словно отец с матерью.

Погибнут они здесь! Милые, родные мои, возьму вас с собой, прямо как есть, не разлучая!

Свежее дыхание ветерка и радостный шелест листвы – в ответ..."

Думаю, что пространная эта цитата как нельзя лучше подтвердит мой окончательный вердикт – перед нами многообещающий русский писатель! Восходящая северная звезда!

Завидую тем, кто сейчас впервые познакомится с его творчеством!

^ БОЯРИНОВ Владимир Георгиевич

поэт,

лауреат премии им. Ф.И. Тютчева,

Заслуженный работник культуры РФ

Православному священнику Вейкко Пурмонену
Рукавичка

Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти; и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю.

Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осуждён, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? Смотри сам.

^ И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошёл и удавился.
Евангелие от Матфея

Нельзя сказать, чтобы я часто вспоминал школу. Мысли о ней, как далёкое, отстранённое событие какой-то совсем другой жизни, пробивались с трудом.

Я не был отличником – хорошие отметки со мной не водились.

Сейчас понимаю: могло быть и хуже. В пять лет, всего за два года до школы, я вообще не говорил по-русски. Родным для меня был язык карельский. Дома и во дворе общались только на нём.

Десятилетняя школа была тем первым высоким порогом, за которым и жаждал я увидеть жизнь новую, яркую, возвышенную. Заливистый школьный звонок, свой собственный портфель, тетрадки, первые книжки, рассказы о неизведанном, мальчишеские забавы после уроков – всё это, словно настежь распахнутые ворота сенного сарая, манило меня на простор. При чём здесь отметки?

Тридцать лет прошло.

Повседневные заботы, реже радости полупрозрачной дымкой затягивают детство. Годы наслаиваются как-то незаметно, точно древесные кольца. С каждым новым слоем вроде бы ничего не меняется, а разглядеть глубь труднее. И только причудливым капом на гладком стволе памяти, ядовитым грибом или лечебной чагой выступают из прошлого лица, события, символы…
Не знаю, почему уж так сложилось, но ярче всего из школьных лет запомнился мне случай с рукавичкой.
Мы учились в первом классе.

Алла Ивановна Гришина, наша первая учительница, повела нас на экскурсию в кабинет уроков труда. Девчонки проходили там домоводство: учились шить, вязать. Это не считалось пустым занятием. Купить одёжу точно в свой размер было негде. Перешивали или донашивали оставшееся от старших. Жили все тогда туго. Бедовали. Способность мастерить ценилась.

Как стайка взъерошенных воробьёв, мы, смущаясь и неловко суетясь, расселись по партам. Сидим тихо, пилькаем глазёнками.

Учительница по домоводству сначала рассказала нам о своём предмете, поясняя при необходимости на карельском, а затем пустила по партам оформленные альбомы с лучшими образцами детских работ.

Там были шитые и вязаные носочки, рукавички, шапочки, шарфики, платьица, брючки. Всё это кукольного размера, даже новорождённому младенцу было бы мало. Я не раз видел, как мать за швейной машинкой зимними вечерами ладила нам обнову, но это было совсем не то…

Мы, нетерпеливо перегибаясь через чужую голову, разглядывали это чудо с завистью, пока оно на соседней парте, и с удовольствием, сколь можно дольше, на полных правах рассматривали диковинку, когда она попадала нам в руки.

Звонок прогремел резко. Нежданно.

Урок закончился.

Оглядываясь на альбом, мы в полном замешательстве покинули класс.

Прошла перемена, и начался следующий урок. Достаём учебники. Ноги ещё не остановились. Ещё скачут. Голова следом. Усаживаемся поудобнее. Затихающим эхом ниспадают до шёпота фразы. Алла Ивановна степенно встаёт из-за учительского стола, подходит к доске и берёт кусочек мела. Пробует писать. Мел крошится. Белые хрупкие кусочки мелкой пылью струятся из-под руки.

Вдруг дверь в класс резко распахивается. К нам не заходит – вбегает – учительница домоводства. Причёска сбита набок. На лице красные пятна.

– Ребята, пропала рукавичка! – и, не дав никому опомниться, выпалила: – Взял кто-то из вас…

Для наглядности она резко выдернула из-за спины альбом с образцами и, широко раскрыв, подняла его над головой. Страничка была пустая. На том месте, где недавно жил крохотный пушистый комочек, я это хорошо запомнил, сейчас торчал только короткий обрывок чёрной нитки.

Повисла недобрая пауза. Алла Ивановна цепким взглядом прошлась по каждому и стала по очереди опрашивать.

– Кондроева?

– Гусев?

– Ретукина?

– Яковлев?

Очередь дошла до меня... Двинулась дальше.

Ребята, робея, вставали из-за парты и, понурив голову, выдавливали одно и то же: «Я не брал, Алла Ивановна».

– Так, хорошо, – зло процедила наша учительница, – мы всё равно найдём. Идите сюда, по одному. Кондроева! С портфелем, с портфелем…

Светка Кондроева, вернувшись к парте, подняла с пола свой ранец. Цепляясь лямками за выступы, не мигая уставившись на учительницу, она безвольно стала к ней приближаться.

– Живей давай! Как совершать преступление, так вы герои. Умейте отвечать.

Алла Ивановна взяла из рук Светки портфель, резко перевернула его, подняла вверх и сильно тряхнула. На учительский стол посыпались тетрадки, учебники. Резкими щелчками застрекотали соскользнувшие на пол карандаши. А цепкие пальцы Аллы Ивановны портфель всё трясли и трясли.

Выпала кукла. Уткнувшись носом в груду учебников, она застыла в неловкой позе.

– Ха, вот дура! – засмеялся Лёха Силин. – Ляльку в школу притащила.

Кондроева, опустив голову, молча плакала.

Учительница по домоводству брезгливо перебрала нехитрый скарб. Ничего не нашла.

– Раздевайся! – хлёстко скомандовала Алла Ивановна.

Светка безропотно начала стягивать штопаную кофтёнку. Слёзы крупными непослушными каплями скатывались из её опухших глаз. Поминутно всхлипывая, она откидывала с лица косички. Присев на корточки, развязала шнурки башмачков и, поднявшись, по очереди стащила их. Бежевые трикотажные колготки оказались с дыркой. Розовый Светкин пальчик непослушно торчал, выставив себя напоказ всему, казалось, миру. Вот уже снята и юбчонка. Спущены колготки. Белая майка с отвисшими лямками.

Светка стояла босая на затоптанном школьном полу перед всем классом и, не в силах успокоить свои руки, теребила в смущении байковые панталончики.

Нательный алюминиевый крестик на холщовой нитке маятником покачивался на её детской шейке.

– Это что ещё такое? – тыкая пальцем в крест, возмутилась классная. – Чтобы не смела в школу носить. Одевайся. Следующий!

Кондроева, шлёпая босыми ножками, собрала рассыпанные карандаши, торопливо сложила в портфель учебники, скомкала одежонку и, прижав к груди куклу, пошла на цыпочках к своей парте.

Ребят раздевали до трусов одного за другим. По очереди обыскивали. Больше никто не плакал. Все затравленно молчали, исполняя отрывистые команды.
Моя очередь приближалась. Впереди двое.

Сейчас трясли Юрку Гурова. Наши дома стояли рядом. Юрка был из большой семьи, кроме него ещё три брата и две младшие сестры. Отец у него крепко пил, и Юрка частенько, по-соседски, спасался у нас.

Портфель у него был без ручки, и он нёс его к учительскому столу, зажав под мышкой. Неопрятные тетрадки и всего один учебник – вылетели на учительский стол. Юрка стал раздеваться. Снял свитер, не развязывая шнурков, стащил стоптанные ботинки, затем носки и, неожиданно остановившись, разревелся в голос.

Аллавановна стала насильно вытряхивать его из майки, и тут на пол выпала… маленькая… синяя… рукавичка.

– Как она у тебя оказалась? Как?!! – зло допытывалась Алла Ивановна, наклонившись прямо к Юркиному лицу. – Как?! Отвечай!..

– Миня эн тийе! Миня эн тийе! Миня эн тийе… – лепетал запуганный Юрка, от волнения перейдя на карельский язык.

– А, не знаешь?!! Ты не знаешь?!! Ну, так я знаю! Ты украл её. Вор!

Юркины губы мелко дрожали. Он старался не смотреть на нас.

Класс напряжённо молчал.

Мы вместе учились до восьмого класса. Больше Юрка в школе никогда ничего не крал, но это уже не имело значения. «Вор» – раскалённым тавром было навеки поставлено деревней на нём и на всей его семье. Можно смело сказать, что восемь школьных лет обернулись для него тюремным сроком.

Он стал изгоем.

Никто из старших братьев никогда не приходил в класс и не защищал его. И он никому сдачи дать не мог. Он был всегда один. Юрку не били. Его по-человечески унижали.

Плюнуть в Юркину кружку с компотом, высыпать вещи из портфеля в холодную осеннюю лужу, закинуть шапку в огород – считалось подвигом. Все задорно смеялись. Я не отставал от других. Биологическая потребность возвыситься над слабым брала верх.
***
Роковые девяностые годы стали для всей России тяжёлым испытанием. Замолкали целые города, останавливались заводы, закрывались фабрики и совхозы.

Люди, как крысы в бочке, зверели, вырывая пайку друг у друга. Безысходность топили в палёном спирте.

Воровство крутой высокой волной накрыло карельские деревни и сёла. Уносили последнее: ночами выкапывали картошку на огородах, тащили продукты из погребов. Квашеную капусту, банки с вареньем и овощами, заготовленную до следующего урожая свёклу и репу – всё выгребали подчистую.

Многие семьи зимовать оставались ни с чем. Милиция бездействовала.

У Чуковского в сказке, если бы не помощь из-за синих гор, все звери в страхе дрожали бы перед Тараканищем ещё и сейчас. Здесь же воров решили наказать судом своим. Не стали ждать «спасителя-воробья». Терпению односельчан пришёл конец.
…Разбитый совхозный «пазик», тяжело буксуя в рыхлом снегу, сначала передвигался по селу от логова одного вора к другому, а потом выехал на просёлочную дорогу. Семеро крепких мужиков, покачиваясь в такт ухабам, агрессивно молчали. Парок от ровного дыхания бойко курился в промозглом воздухе салона. На металлическом, с блестящими залысинами полу уже елозили задом по ледяной корке местные воры. Кто в нашей деревне не знал их по именам? Их было пятеро: Лёха Силин, Каредь, Зыка, Петька Колчин и Юрка Гуров – это они на протяжении последних восьми лет безнаказанно тянули у односельчан последнее. Не догадывалась об этом только милиция.

Руки не связывали – куда денутся? Взяли их легко, не дав опомниться. Да и момент подгадали удачно – в полдень. После ночной «работы» самый сон.

«Пазик», урча, направился за село, по лесной просёлочной дороге. В пути молчали. Каждый сам в себе. Всё было понятно без слов. Ни в прокуроры, ни в адвокаты никто не рвался.

Дорога шла прямо по берегу лесного озера Кодаярви. На пятом километре остановились. Двигатель заглушили. Вытолкнули «гостей» на снег. Дали две пешни и приказали рубить по очереди прорубь.

Снежные тучи тяжело наползали на нас. Солнце скрылось. Поднялся ветер. Завьюжило. Мороз к вечеру стал пощипывать. Топить воров никто не собирался, а хорошенько проучить их следовало. Есть случаи, в которых деликатность неуместна, хуже грубости.
…В совхозном гараже мы распили две бутылки прямо из горлышка. Стоя. Кусок чёрствого ржаного хлеба был один на всех. Мы пили за победу над злом.

Я этим же вечером уехал в город, а наутро из деревни позвонили: Юра Гуров у себя в сарае повесился.
Если бы не этот звонок, я бы, наверное, так и не вспомнил про синюю рукавичку.

Чудодейственным образом отчётливо, как наяву, я увидел плачущего Юрку, маленького, беззащитного, с трясущимися губами, переступающего босыми ножонками на холодном полу…

Его жалобное: «Миня эн тийе! Миня эн тийе! Миня эн тийе!» – оглушило меня.

Я остро, до боли, вспомнил библейский сюжет: Иисус не просто от начала знал, кто предаст Его. Только когда Наставник, обмакнув кусок хлеба в вино, подал Иуде, только «после сего куска и вошёл в Иуду сатана». На профессиональном милицейском жаргоне это называется «подстава».
Юрка, Юрка… твоя судьба для меня – укор… И чувство вины растёт.

Что-то провернулось в моей душе. Заныло.

Но заглушать эту боль я почему-то не хочу…

***
^ На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии.
Евангелие от Луки

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о литературном конкурсе
Участники: в конкурсе принимают участие учащиеся и педагоги образовательных учреждений района Тропарево-Никулино

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о втором международном литературном конкурсе детского и молодёжного творчества
Конкурс предназначен для молодых авторов российских и иностранных граждан, создающих произведения на русском языке

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о литературном конкурсе
Участники: в конкурсе принимают участие учащиеся и педагоги образовательных организаций района Тропарево-Никулино, Западного округа...

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о международном литературном конкурсе
Организаторы конкурса ­- международный союз немецкой культуры и Центр немецкой культуры г. Энгельса

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о районном конкурсе поэтического перевода на русский язык...
Настоящее положение о конкурсе по иностранным языкам (далее Положение) определяет порядок организации и проведения конкурса (далее...

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconКонкурсе творческих работ на тему «Мой край мое Отечество»
Настоящее Положение о творческом конкурсе школьников (далее Положение) определяет порядок организации и проведения конкурса, его...

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение об окружном открытом детском литературном конкурсе имени...
Настоящее положение определяет порядок организации и проведения окружного открытого детского литературного конкурса имени мансийской...

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconО международном конкурсе творческих работ на английском языке, посвящённом...
Настоящее Положение о международном конкурсе творческих работ на английском языке, посвящённом творчеству А. С. Пушкина (далее Конкурс),...

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о III международном детском литературном конкурсе «Сказка в новогоднюю ночь»
Конкурс «Сказка в новогоднюю ночь» — это интернет-конкурс литературных творческих работ, авторами которых являются дети в возрасте...

Положение о конкурсе \"Купель\" Положение о международном литературном конкурсе iconПоложение о Третьем международном детском литературном конкурсе «Сказка в новогоднюю ночь»
Конкурс «Сказка в новогоднюю ночь» — это бесплатный интернет-конкурс литературных творческих работ, авторами которых являются дети...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница