Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых




НазваниеЕлена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых
страница7/19
Дата публикации24.10.2013
Размер3.09 Mb.
ТипРассказ
lit-yaz.ru > Литература > Рассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
Впечатления лета 1821 года
В конце мая 1821 года, после Троицы, Мишины соученики разъехались к своим родителям. Чтобы внуку было не скучно, Елизавета Алексеевна оставила в Тарханах Колю Давыдова.

В жаркую ясную погоду мальчиков домой не загонишь, пока не проголодаются. Бегают, играют, купаются с визгом и плеском в Барском пруду на отлогом песчаном берегу. А как дождь зарядит, в парке делать нечего, и Мишель идёт в девичью. Он любит смотреть, как дворовые девушки вышивают, плетут кружева, прядут, вяжут. Здесь и 13-летняя поповна Маша, дочка спившегося тарханского священника Фёдора Макарьева. Бабушка пожалела сироту и взяла её в дом. Сидя за рукоделием, девушки затягивают песню, и Маша им подпевает:

^ Я вечор в полях гуляла,

Грусть хотела разогнать,

Я таких цветов искала,

Чтобы милому послать.

Не нашла цветка алого

Ни в долинах, ни в лужках,

Не нашла дружка милого

Ни в беседах, ни в пирах.

Полно, серенький, кружиться,

Голубочек, надо мной,

Лучше вдаль тебе пуститься,

Вдаль туда, где милый мой.

Ты лети, лети скорее,

Ты лети к душе моей,

Поворкуй-ка пожальчее

Об несчастной обо мне.

Он живёт где, я не знаю,

Значит, он меня забыл,

Значит, он меня забыл,

Он другую полюбил.

Дождь грустно барабанит в окно, будто аккомпанирует.

— Заслушались, барин? Нравится наша песня? — спрашивает Даша Шушерова, подняв голову от пялец.

Мишель кивает. Девушки поют про речку, где казак топит неверную жену на горе своим детушкам. Мальчику представляется речка Марарайка, вновь набирающая силу после тарханской запруды. Когда бабушка брала его в деревню Михайловку, основанную его дедом неподалёку от Тархан, то они останавливались поить коней у прекрасных озёр, словно сопровождающих эту речку. К июлю озёра покрываются белыми кувшинками, жёлтыми кубышками, зелёной ряской и становятся похожими на полянки, в середине которых голубеет и искрится на солнышке чистая вода. Особенно памятно Мишелю Антоново озеро. Он прикрыл глаза и представляет, что именно к его бережку идут осиротевшие казачата и зовут:

^ Ты умри-ка, умри,

Лиха мачеха,

Ты восстань-ка, восстань

Родна матушка.

Заметив слёзы на глазах мальчика, Параша Васильева сетует:

— Ох, разжалобили мы Вас.

— Мне привиделось, будто утопшая казачка в Антоновом озере лежит.

— Оно страсть, какое глубокое! — вступает в разговор Варя Никитина, продолжая вязать варежку — спицы так и мелькают в её умелых руках.

— А почему это озеро Антоновым зовут? — интересуется Мишель.

— Старики про него сказывают, — говорит Серафима Соколова. — Будто в далёкие времена пас там стадо пастух с подпаском по имени Антон. У пастуха была плеть ременная, и так она полюбилась подпаску, что всякий день он Христом-Богом молил пастуха сделать ему такую же или свою отдать. Надоело пастуху, он и говорит: «Достанешь песку со дна озера, отдам тебе плеть, так и быть». Антон и опустился в озеро. Опустился до обеда, выплыл к вечеру. И несёт в горсти золотой песок пастуху. А тот глазам не верит и спрашивает: «Да где же ты искал-то его так долго?». Мальчонка и отвечает: «Опустился я на дно, а там плиты каменные. Развязал поясок, положил, чтоб место приметить, и пошёл по ним. Шёл-шёл, и всё плиты да плиты. Потом они кончились, а за ними песок золотится. Зачерпнул я гость, и обратно пошёл. Нашёл поясок и выплыл». Вот так получил Антон желанную плеть. А озеро стали с тех пор звать Антоновым.

— Неужто правда там плиты на дне? — спрашивает заинтригованный мальчик.

— Навряд. Это просто предание такое, — с лёгкой улыбкой отвечает Евлампия. — А озеро и впрямь очень глубокое. Михайловские мужики зимой связали длинные жерди, опустили в прорубь и до дна так и не достали.

В дверях девичьей появился Коля:

— Мишель, дождь прошёл. Я кораблики сделал. Бежим пускать!

— Идите, идите, барин, засиделись с нами, — поддерживает его Варя.

— Пойдём, Коль, пока солнышко вышло, — соглашается мальчик.

Летом ведро воды — ложка грязи. Земля просыхает быстро, но ребята успевают пустить бумажные кораблики по ручью.

Ночью снова налетела непогода. Ветер выл, ломал сучья на деревьях и бросал их на землю. В саду из гнёзд выпало несколько подросших желторотых галчат. Галки над ними покружили-покружили, погалдели-погалдели и улетели кормить уцелевших птенцов. Сделались бы выпавшие галчата добычей усадебных мурлык, да с утра земля ещё мокрая, а кошки этого не любят. Гувернёр Жан Капэ пораньше вышел в парк, увидал галчат, собрал всех, отнёс на кухню и велел повару их приготовить.

Сидит горбоносый француз на веранде за столиком и с аппетитом завтракает. Он слегка причмокивает от удовольствия и пошевеливает торчащими с другой стороны столика стопами длинных скрещенных ног. Мишелю любопытно, он забирается по лесенке и спрашивает:

— Что это Вы кушаете, мсьё Капэ?

— Жаркое из галчат, — невозмутимо отвечает гувернёр, обсасывая тоненькую косточку. — Вещь превкусная! Попробуйте, Мишель.

— Ни за что не буду эту падаль! — брезгливо восклицает мальчик и, съехав с перил, убегает играть с Колей и дворовыми ребятами.

2 июля, сразу после Петрова дня, у писаря Степана Рыбакова и слуги Николая Вертюкова родились сыновья. Елизавета Алексеевна сказала внуку:

— Мишель, сегодня Степан и Никола мальчиков крестят. Надо милость оказать усердным служителям. Ты будешь восприемником.

— Ладно, бабушка. А что мне надо делать? — обеспокоился мальчик. — Я не знаю.

— Как отец Алексей тебе будет говорить, так и делай.

— Хорошо. А Вы пойдёте со мной?

— Конечно.

На крестинах было интересно и волнительно. Крёстный ещё мал, и младенцев держали на руках дворовые девушки, освобождённые ради этого от работы. Мишель стоял рядом с зажжённой свечой. Когда по чину крещения пришло время, батюшка велел всем повернуться спиной к алтарю и трижды спросил:

— От сатаны отрицаетесь?

— Отрицаюся! — громко по его наущению трижды отвечал мальчик за крестников.

Обоих младенцев нарекли Петрами в честь апостола. Когда их опускали в купель и крестили святой водой, Мишелю давали развёрнутую пелёнку, он принимал их на мгновение, а девушки сразу забирали. Малышей помазали миром, выстригли крестообразно прядки на головках и обнесли вокруг аналоя с пением «…Во Христа креститеся…». Юный восприемник шёл за отцом Алексеем со свечой и старался подпевать ему. Бабушка с умилением смотрела на любимого внука.

Потом Мишель не раз крестил новорожденных мальчиков в Тарханах: двух Фёдоров и Валериана у писаря Степана Рыбакова, Андрюшу и Дениса — у кучера Ефима Шерабаева и его жены Екатерины, дочери управляющего, Федю и Стёпу — у тарханского дьячка Ивана Ивановича Веселовского, Андрюшу Летаренкова и Алёшу Ускова — у других преданных служителей.

Хоть и говорят в народе: «Пётр и Павел час убавил», но вечера ещё светлые, длинные, тёплые. Барщинные крестьяне целый день в поле и на сенокосах до седьмого пота трудятся, но и дворовым барыня не позволяет сидеть без дела. В нагретом за день доме жарко и темновато. Девушки выходят на веранду и с песнями рукодельничают, пока не начнёт смеркаться и мошкара их не доймёт.

Мишель за день притомился: накупался, набегался, нашалился, но спать ему ещё не хочется. Услышав пение девушек, он садится на ступеньки веранды и слушает:

^ Что в поле за пыль пылит,

Что за пыль пылит, столбом валит?

Злы татаровья полон делят,

То тому, то сему по добру коню;

А как зятю тёща доставалася,

Он заставил её три дела делать:

А первое дело гусей пасти,

А второе дело бел кужель прясти,

А третье дело дитя качать.

И я глазыньками гусей пасу,

И я рученьками бел кужель пряду,

И я ноженьками дитя качаю;

Ты баю-баю, милое дитятко,

Ты по батюшке злой татарчонок,

А по матушке родной внучонок,

У меня ведь есть приметочка,

На белой груди что копеечка.

Как услышала моя доченька,

Закидалася, заметалася:

Ты родная моя матушка,

Ах ты что давно не сказалася?

Ты возьми мои золотые ключи,

Отпирай мои кованые ларцы

И бери казны, сколько надобно,

Жемчугу да злата-серебра.

Ах ты, милое моё дитятко,

Мне не надобно твоей золотой казны,

Отпусти меня на святую Русь;

Не слыхать здесь петья церковного,

Не слыхать звону колокольного.

Мишель любит эту песню-сказание о далёких временах татаро-монгольского нашествия. Когда он её слушает, сердце наполняется сочувствием к полоненным русским женщинам. Грустный и прекрасный народный мотив, отдалённо похожий на песню его матери, навсегда запал мальчику в душу.
В Нижнеломовском монастыре
В канун праздника Казанской Богоматери, 7 июля 1822 года, Елизавета Алексеевна выехала с внуком и дядькой Андреем в Нижнеломовский монастырь на главный престольный праздник. День обещал быть жарким, поэтому в путь тронулись пораньше, рассчитывая добраться к обеду и остановиться в монастырской гостинице. В дороге бабушка принялась рассказывать Мишелю о местной чудотворной иконе, которую она очень чтила.

— Прежний нижнеломовский архимандрит отец Аарон сказывал, что образ наш многоцелебный явился конному казаку Андрею Набокову у источника. Узнал он Казанскую Божью Матушку, с благоговением приложился и поскакал скорей в город к воеводе Косогову. А у того сын тяжко болел.

— Как я три года назад? — спросил Мишель.

— Может, и тяжелее. Слушай дальше. Помолились они горячо, приложили болящего к обретённому образу, и тот исцелился. Распорядился воевода идти к источнику крестным ходом, воздавая хвалебное пение Пресвятой Богородице. Отписал Косогов в Москву государю Михаилу Фёдоровичу о чудесном исцелении сына. Царь повелел церковь на источнике поставить и основать святую обитель.

— Бабушка, а когда это было?

— В 1643 году. Почти сто восемьдесят лет прошло с тех пор, внучек. При пугачёвском бунте, слава Богу, чудотворный образ цел остался. Как узнал тогдашний архимандрит Исаакий о приближении разбойников, приказал все главные ценности монастырские в подвалах поглубже спрятать. Емелька государем Петром Третьим себя называл и по его указу, испугавшись, архимандрит встречал самозванца колокольным звоном и на службе отдавал ему царские почести.

— Изменник он, выходит, бабушка?

— Не станем судить внучек, да не судимы будем. Кабы Исаакий отказался, вздёрнули бы его на виселицу. Разбойники в здешних краях многих дворян, попов и купцов лютой смерти предали, имения и храмы разорили. Целыми семействами изводили, ироды. Помнишь, тебе Козьма Алексеич пещеру показывал близ Полян, где несчастные от бунтовщиков прятались? Таковые пещеры не одну жизнь спасли.

— А что же с настоятелем сталось?

— Отец Аарон говорил, что Исаакия тогда сана лишили и сослали куда-то. Потом, я слышала, простили, но в Нижний Ломов не вернули. Ну да царствие ему небесное.

Бабушка глянула на небо, и, увидев тучу, приказала кучеру:

— Ефим, поворачивай к Кочетовке, не ровён час, гроза грянет. Скорее!

Свинцовая туча наползает медленно, гроза глухо рокочет где-то вдали. По небу понизу большой тучи быстро летит маленькая тучка, которая кажется в лучах солнца чёрной-чёрной. Она, будто клубы дыма, меняет свои очертания. Мишелю это показалось удивительным. Сверкнула молния, загрохотал гром. Вот-вот хлынет ливень. Ефим подхлёстывает лошадей, и они быстро мчатся по сухой пока дороге. Показался купол Архангельской церкви, крайние крестьянские дома. Вот и скромная усадьба Красицких, дальних родственников бабушки. Успели!

Ливень громко забарабанил по крыше и стёклам окон. Хозяева — Марья Егоровна и Иван Семёнович — радушно встречают гостей, приказывают для них приготовить комнату и поставить самовар. Из детской выбегает их младший сын — семилетний Егорушка, здоровается с Елизаветой Алексеевной и радостно сообщает Мишелю:

— Привет! А у нас ещё гости есть. Угадаешь, кто, тогда выйдут!

— Великий Каракос и Маленький Мартирос! — быстро догадывается Мишель, зная, что Петя и Андрюша Максутовы, которых он в шутку называет армянскими именами за тёмные волосы и карие глаза, приходятся родными племянниками Марье Егоровне.

— Угадал! А ещё кто?

— Феня, — отвечает Мишель, не сомневаясь, что и сестра приехала с братьями.

— Верно! Пойду их позову!

Егорка открывает дверь, и в залу вбегают братья и сестра Максутовы.

— Бонжур, Мишель, — первой здоровается Феня, для комизма делая широкий книксен. — Мы тебя хотели разыграть, а ты сразу всё угадал.

— Бонжур! — вторит сестре Андрюша. — Маменька с папенькой тоже здесь. Мы завтра в Казанский монастырь на праздник едем.

— И мы! — говорит Лермонтов.

— Отлично! На ярмарке вместе интересней и веселей! — радуется Петя.

— Конечно, — соглашается Мишель. — А где Николай Егорович и Анна Максимовна?

— В столовой с твоей бабушкой беседуют, — отвечает Феня.

— Пойду, поздороваюсь с вашими родителями.

Скоро ливень прошёл, и после чая дети играли в саду, а потом взрослые повели их на вечернюю службу в Архангельскую церковь.

На рассвете пустились в Нижний Ломов, чтобы поспеть на литургию. Проехали вёрст шестнадцать и, немного не доезжая города, увидели вдали Казанский монастырь: колокольня и четыре храма обители заметны издалека. На пригорке — церковь Сергия Радонежского, ниже Богоявленская, Предтеченская церкви и главный Казанский собор — тот самый, что над источником, где явилась чудотворная икона. Монастырь обнесён побелённой зубчатой стеной. На площади перед нею хлопочут купцы, открывая лавки, и крестьяне на подводах, приехавшие торговать на ярмарке.

Елизавета Алексеевна ведёт внука в храм. У Святых врат снуют нищие в оборванной одежде. Бабушка достаёт кошелёк с приготовленной мелочью и подаёт им:

— Только не деритесь! — предупреждает она, — не то другой раз не подам.

У самых ворот скромно просит подаяние опрятно одетая молодая крестьянка. За руку она держит маленького русоголового мальчика, который Мишелю вначале показался хорошеньким, но сердце у него сжалось от жалости, когда ребёнок повернул лицо: на бледных щёчках змеились безобразные красные шрамы. Максутовы и Красицкие подали крестьянке мелочь и прошли внутрь, а Елизавета Алексеевна остановилась и стала расспрашивать:

— С праздником, милочка. Как твой малец?

— Благодарствую, барыня, лучше. Лекарь мази и примочки прописал. Рубцы подживают помаленьку. Спаси Господи за Вашу милость к нам, — крестьянка низко поклонилась.

— Вот тебе ещё на лечение сына, — бабушка дала ей купюру. — В Пензу надо вам ехать. Там хорошие доктора, помогут твоему сыночку.

— Спаси Господи, барыня, больше всех мне подаёте, — крестьянка снова низко поклонилась. — Барин наш туда скоро пустятся, обещались взять нас.

— С Богом, милочка.

Мишель порылся в кармане и положил мальчику в ручку пятак. Тот поклонился и поблагодарил, заикаясь:

— Сп-п-п-аси-б-б-бо.

— На здоровье, — ответил Мишель и, когда они с бабушкой отошли, спросил: — А отчего у него рубцы на лице? Обжёгся?

— Нет. Его совсем крошкой украли у матери нищие и изуродовали, ироды, чтоб больше им подавали. Пришли они сюда снова побираться, крестьянка увидела их, узнала сынка, кликнула народ и отбила ребёнка у нищих. Теперь на лечение собирает.

— Бабушка, а он выздоровеет?

— Бедняжечка сначала и не говорил, так его запугали. А уж худой-то был! Страшно взглянуть. Теперь он, Слава Богу, поправился. Многие им подают. И я уж не впервой даю. На это денег не жалко.

Зазвонили колокола, и они поспешили в Казанский собор, фасады которого украшали образа, написанные по штукатурке. Храм был уже переполнен, и к родственникам им встать не удалось. Елизавету Алексеевну здесь знали и пропустили с внуком поближе к алтарю. В празднично украшенном соборе всё навевало благоговейное настроение: поблёскивание пятиярусного золочёного иконостаса, Казанская явленная икона в сверкающей жемчугами ризе и в венке роз, мерцающие в клубах ладана оклады образов, само торжественное богослужение, которое вёл недавно назначенный архимандрит Антоний, облачённый в красную праздничную ризу и расшитую золотом митру. После Божественной литургии с пением прошёл по монастырю крестный ход. Впереди несли крест, хоругви и чудотворную икону. Потом все прикладывались к ней с молитвой. Миша просил за родных и друзей, за себя и за несчастного изуродованного мальчика.

С Максутовыми и Красицкими встретились у святых ворот. Вышли из обители, а на площади гуляет широкая ярмарка. В Нижний Ломов съехались купцы едва ли не со всей России. Здесь продают серебро, галантерею на любой вкус, шёлк, сукно, одежду, обувь, простую глиняную и изысканную китайскую посуду, великое множество заморских и исконно российских товаров. Пестреют торговые палатки, крестьяне с возов торгуют овощами, зерном, шерстью и всякой снедью, рядом продаётся скотина и птица. А от разномастных коней глаз не оторвать! Столько красивых лошадей Мишель не видел даже на Кавказе.

Лоточники предлагают румяные пирожки с аппетитными начинками, кулебяки и сладкие сдобные плюшки, в большой палатке разливают чай, вино, сбитень, медовуху, квас. Пройдясь по рядам и купив, что хотела, бабушка послала кучера отнести покупки в карету и там стеречь, а сама с внуком и родственниками пошла на середину базарной площади, где были поставлены круглые качели, карусели и виднелся флажок циркового балагана. Елизавета Алексеевна заплатила за всех. Дети прокатились, подкрепились и, увидев, что появились медвежатники, упросили бабушку подойти к ним.

Вокруг мишки быстро собралась публика.

— Ну-ка, мишенька, поклонись честному люду! — приказывает медвежатник.

Поднявшись на дыбы, учёный медведь кланяется, пока вожак не скажет:

— Ну будет, а теперь покажи барышню-модницу.

Медведь семенит на задних лапах и крутит плечами и мордой в наморднике.

— А теперь — как пьяный мужик идёт с кабака.

Мишка вначале раскачивается на задних лапах, переваливаясь, делает несколько шагов, становится на четвереньки и, наконец, ложится и ползёт.

Зрители покатываются со смеху. Много ещё забавного просит вожак показать мишку, потом берёт волынку, делает знак своему помощнику — мальчику лет двенадцати с обклеенной мехом деревянной козьей мордой на палке и с языком-трещоткой. И начинается пляска «козы» с медведем. Медвежатники поют:

^ Медведь с козою забавлялись

И друг на друга удивлялись.

Увидел медведь козу в сарафане,

А козонька Мише моргнула глазами.

И с этого раза они подружились,

Музыке и пляске вместе научились.

Пошли в услужение к хозяину жить:

Играть, плясать, винцо вместе пить.

Вожак с барабаном прибауточки врал,

За ихнюю пляску со всех денежки брал,

Привёл их к народу, раскланялся всем

И с прибауткой плясать им велел.

Мишка ещё пляшет, а «коза» идёт с шапкой по кругу. Публика хлопает и бросает в шапку денежки. Положив монетку, Мишель тянет бабушку дальше — к шарманщику с обезьянкой. Под нехитрую мелодию нарядная мартышка танцует, прыгает, кувыркается, строя смешные рожицы. Кончил шарманщик играть и предлагает детям взять её на руки за небольшую плату. У ребят обезьянка вертится, гримасничает, и всем весело.

— Какая славная! Бабушка, можно я её подержу?

— А не укусит? — спрашивает та у шарманщика.

— Что вы, мадам, она учёная.

— Ну ладно, — разрешила бабушка, — только недолго.

— А как её звать? — поинтересовался Мишель.

— Марта.

— Марта, Мартышечка, ты такая хорошая, красивая, умная, — хвалит мальчик обезьянку, поглаживая её.

Та заулыбалась и вдруг принялась копаться у Мишеля в голове.

— Что она делает? — забеспокоилась Елизавета Алексеевна.

— Ваш внук Марте понравился, мадам. Она вошек ищет. Это у обезьян знак высшей приязни.

— У него нет никаких вшей.

— Она этого ещё не знает, мадам. Смотрите, как старательно ищет.

— Довольно, Мишель, идём. Слышишь балаганный колокол? Сейчас представление начнётся.

— Благодарю, Марта такая славная! — сказал мальчик шарманщику, с сожалением отдавая обезьянку.

На балкон балагана вышел зазывала, наряжённый дедом: с льняной бородой, в русском кафтане и шляпе, обшитых красной и жёлтой тесьмой и лентами. И принялся потешать гуляющих на ярмарке:

^ Эх-ма, народу тьма!

Для ваших карманов

Понастроено балаганов,

Качелей и каруселей

Для праздничных веселий!

Веселись, веселись,

У кого деньги завелись.

А у кого в кармане грош да прореха,

Тому не до смеха.

Так-то. Ну-ну, шевелись,

У кого денежки завелись!

Господа! На новую пожалуйте.

Сейчас начинается,

Как худой муж

С хорошей женой мается,

Меня моя из сапог в лапти обула,

А, вишь, любила братца Федула,

Да и меня тоже.

Вишь, мы с ним очень похожи.

Вот и ходим вместо сукна в рогоже.

А вам, господа, так негоже,

Пожалуйте на представленье,

Будет вам увеселенье:

Жонглёры да акробаты —

Ловкие ребята,

Девица на шаре

Да клоун в ударе.

Деньжат не жалейте,

Заходите быстрей-то.

Не всем места хватит,

А только тем, кто заплатит.

Бабушка купила билеты на первые места, а сама пошла с Анной Максимовной и Марьей Егоровной в галантерейный ряд за красным товаром. Мишель с дядькой, Андрюша, Петя и Феня с Николаем Егоровичем и Егорка с отцом уселись на скамьях, обитых красным кумачом. Простонародная публика стояла сзади, в райке. Заиграла музыка, открылся занавес, и началось представление. Жонглёры ловко перебрасывали шарики и вертели тарелки, акробаты высоко прыгали, крутили сальто, кувыркались, становились в пирамиду. Худенькая в розовом пышном платьице девочка танцевала на большом голубом шаре. В перерывах между номерами публику забавил рыжий клоун в пёстром костюме и огромных ботинках, выходивший на арену с умным белым пуделем и голосистым петухом.

Из балагана дети потащили взрослых в ряд с игрушками и свистульками. В обратный путь пустились ближе к вечеру. Максутовы поехали к себе в Стяшкино, а бабушке с Мишелем пришлось опять заночевать в Кочетовке. В Тарханы они вернулись на другой день с выгодными покупками, подарками, а, главное, с незабываемыми впечатлениями.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

Похожие:

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconИстория русской литературы XIX в. (1840-1860-е гг). Семинарскиезанятия
Детство и Отрочество / Cоч графа Л. Н. Толстого. Спб.: В тип. Эдуарда Праца, 1856. С. 1-171. [“Детство”]

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconИстория русской литературы XIX в. (1840-1860-е гг). Семинарскиезанятия
Детство и Отрочество / Cоч графа Л. Н. Толстого. Спб.: В тип. Эдуарда Праца, 1856. С. 1-171. [“Детство”]

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconКалендарь знаменательных и памятных дат
Каренина», «Воскресение», автобиографическая трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность», повести «Казаки», «Смерть Ивана Ильича»,...

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconТолстой Детство «Детство. Отрочество. Юность»
Карла Иваныча. Он же, в пестром ваточном халате, подпоясанном поясом из той же материи, в красной вязаной ермолке с кисточкой и в...

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconПамяти Михаила Юрьевича Лермонтова
Мкоу сош п. Кобра состоялся литературный вечер, посвященный двухсотлетию со дня рождения М. Ю. Лермонтова. Гостями стали родители,...

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconОбраз учителя в языковой картине мира л. Н. Толстого (на материале...

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconМухина В. С. М92 Возрастная психология: феноменология развития, детство,...
Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов, обучающихся...

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconЛ. Н. Толстой. Трилогия «Детство», «Отрочество»
Проблема нахождения путей взаимопонимания между людьми разных поколений (Что влияет на взаимоотношения отцов и детей, на возникновение...

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconСлова Михаила Лермонтова М. Ю. Лермонтов. Сочинения в двух томах. Т. 1

Елена Егорова Детство и отрочество Михаила Лермонтова Рассказы для детей и взрослых iconМихаила Юрьевича Лермонтова один среди людского шума Вырос под сенью...
Оно оказало большое влияние на виднейших русских писателей и поэтов XIX и XX вв. Произведения Лермонтова получили большой отклик...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница