«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв




Скачать 106.91 Kb.
Название«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв
Дата публикации30.04.2014
Размер106.91 Kb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Литература > Документы
Г.Г. Мозгова, г. Владимир
«Я – русский интеллигент»:

Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв
Впервые имя поэта Ефима Львовича Бернштейна (09.09.1880 – 1940/1942) я прочла в материалах из личного фонда Л.С. Богданова в ГАВО)1, когда работала над биографией художника и поэта М.В. Машкова2. Техник путей сообщения, М.В. Машков в 1902 году был откомандирован «на производство изысканий» в Шую, с которой связано первое признание его поэтического творчества: по совету служившего в Шуйской земской управе Е.Л. Бернштейна, он послал в публиковавшую стихи последнего газету «Степной край» (г. Омск) собственные, и они были напечатаны.

По словам Ефима Львовича, он родился в Шуе в бедной еврейской семье: «Родители поселились в Шуе в давние времена и прожили там более сорока лет, когда их выселил новый полицейский пристав […] »3

Клан Бернштейнов (Штейнов) был довольно многочисленным в Шуе. В городе проживало ещё несколько семей, носивших ту же фамилию. Родителями поэта были Бернштейн Лейба Беркович (ок. 1844 г.р.) и Ривка (ок. 1848 г.р.), в 1898 году имевшие следующих детей: Сифру 22 лет, Генесю 18 лет, Хаима 16 лет, Мойшу 12 лет, Мириам 8 лет. Имя Хаим и было настоящим, не адаптированным к русскому уху именем Ефима. Отец его, могилёвский мещанин, был часовых дел мастером и по данным полиции проживал в Шуе с 1865 года4.

Начальное образование Ефим Бернштейн получил в приходской школе. Затем он поступил в Шуйскую мужскую гимназию и сначала учился «превосходно и был, что называется, надеждой гимназии». Так продолжалось до пятого класса, в котором начался «крутой поворот в мечтах и мыслях» Ефима.

«О днях своей юности в Шуе, её людях и нравах я мог бы написать много, но это – тема для книги, – констатировал Ефим Львович. Детство всё-таки приятное. Я любил Шую – тихий, чистенький город с чудесной рекой и лесами […] С детства был близок с семьёй Бальмонтов – мы росли вместе, я живал у них подолгу в старинном доме, в антресолях, над рекой. Много было сыновей у почтенного председателя Шуйской земской управы, кажется, 6 – 7. Из них одному суждено было прославить Шую на долгие десятилетия, если не в вечность. Самый славный владимирец – конечно, К. Бальмонт. Он наезжал в Шую, уже будучи знаменитым, мы жадно слушали его, завидовали его славе, преклонялись перед ним. Но приезжал он очень редко. Его мать Вера Николаевна Бальмонт была оригинальной умной женщиной; у неё я брал много книг, главным образом все свежие журналы. Мы жили тогда весело, дружно. Много читали (сверхъестественно много), наслаждались юностью вольной и, как водится, мечтали о славе и подвигах […] С К. Бальмонтом я встречался потом не очень часто. Он меня помнил, приветил мои литературные опыты. Прежнего юношеского обожания, конечно, не осталось у меня к нему».

К.Д. Бальмонт к этому времени в Шуе бывал нечасто. Тем не менее, он практически стал «духовным отцом» «целой группы шуйских поэтов, которые его боготворили. В эту группу входили такие поэты, как: Александр Сумароков (1883 -1937?), Иван Жижин (1892 – 1933), Леонид Зефиров (1893 – 1961), Ефим Вихрев (1901 – 1935), Ефим Янтарёв (1880 – 1942?)»5. Из всех сыновей семейства Бальмонт по возрасту Ефиму Бернштейну подходили лишь два младших сына – Михаил и Дмитрий. Они-то, очевидно, и были товарищами Ефима, с которыми он жил «весело и дружно». Близкое знакомство Ефима Бернштейна именно с Дмитрием Бальмонтом подтверждается и тем обстоятельством, что женой Дмитрия (по свидетельству Н.Н. Шемянова, женатого на В.А. Бальмонт), стала сестра Ефима Глафира Львовна Бернштейн6.

Так или иначе, но гимназист Ефим Бернштейн начал «бредить литературой, писательством» и «презрел» поэтому гимназические науки. Вот как он сам описывает этот этап своей жизни: «Уже с девятнадцати лет полагал я стать писателем, а потому гимназические науки считал для себя бесполезными. У меня не было руководителей моих юных лет, я рос внутренне один, и потому в пятом классе решение ненужности для моего творческого пути гимназических наук во мне настолько созрело, что из гимназии я выскочил, о чём, признаться, сожалел всю свою последующую жизнь».

В первом письме к Л.С. Богданову о своём дальнейшем пути по выходе из гимназии и до 1906 года, как и своей литературной деятельности, Ефим Львович поведал очень коротко: «После этого решающего события в моей жизни я долгие годы скитался по России, трудясь и бедствуя7, и наконец с 1906 г. обосновался в Москве, где и живу поныне». Если же присовокупить к этому его фразу «Я жил в Шуе до восемнадцатилетнего возраста», то может сложиться впечатление, что в Шуе Ефим Львович больше не бывал и с Владимирским краем более связан не был. На самом деле это не так. Мы помним, что именно он в 1902 году стал как бы «крёстным отцом» в литературе старшего по возрасту земляка М.В. Машкова.

Писать Ефим Львович начал ещё в первом классе гимназии и даже был редактором «собственного журнала, коего вышло, кажется, не более двух «номеров». Позднее «пробовал корреспондировать в газеты». «Как ни странно, – делился воспоминаниями Е.Л. Бернштейн, – первая моя корреспонденция о земских делах была напечатана в московском «Курьере»8. Корреспонденции этой была посвящена передовая статья, и я был всем этим очень горд. Несколько корреспонденций из Шуи (в разные периоды) напечатал во «Владимирце»9: о клубе, о библиотеке, о местной жизни вообще. Была серия корреспонденций в «Северном крае». Мои корреспонденции печатались по-видимому охотно и никогда не сокращались и не изменялись. Правда, гонорар за них я не получал. Только, кажется, в 1906 или 1907 году «Владимирец» выслал мне по моей просьбе десять рублей, на каковые деньги я уехал «завоёвывать» Москву».

Интересно, что ещё живя в Шуе, Ефим Львович вступил в переписку с Леонидом Андреевым. Е.Л. Бернштейн рассказывал: «Он, тогда совершенно безвестный, напечатал рассказ «Большой шлем» в «Курьере». Рассказ поразил меня своей необычностью и глубиной. Я почувствовал в неведомом мне имени новую и большую силу. Хотелось об этом тогда написать, но негде было, и я написал ему самому, в редакцию «Курьера». В письме я предсказал ему скорую и громкую славу, определяя его творчество новой полосой в русской литературе. Мои предсказания сбылись и скорее и полнее, чем я даже думал. Он на письмо ответил, и у нас переписка тянулась несколько лет».

Итак, «завоёвывать» Москву Е.Л. Бернштейн поехал, кажется, именно из Шуи, хотя, начиная с 1898 года, жил здесь не постоянно. Так, в 1902 году он какое-то время провёл в Омске, в том же году в газете «Русское слово» было опубликовано стихотворение Е.Л. Бернштейна «Снежинки». 1903 год Ефим Львович провёл в Нижнем Новгороде. Большое количество стихотворений он напечатал в «Нижегородском листке», в котором ему платили по 8 копеек за строчку.

Здесь пора отметить, что все эти и последующие произведения, как прозаические, так и стихотворные, Е.Л. Бернштейн публиковал под литературным псевдонимом «Янтарёв» (в фельетонах «Янт»), по его же словам, настолько укоренившемся за ним «в литературных кругах и житейском быту», что мало кто знал его настоящую фамилию.

В 1904 году Ефим Янтарёв ездил в Москву, где «сошёлся с первыми русскими символистками, или декадентами, как их тогда называли». К этому времени и относится упоминание о том, что его стихотворные опыты «приветил» знаменитый земляк К.Д. Бальмонт. Ефим Янтарёв «примкнул» к возглавляемой им и В.Я. Брюсовым (1873 – 1924) литературной школе символистов «первого призыва».

Литературным «крёстным отцом» Ефима Янтарёва стал поэт и редактор альманаха «Гриф», журналов «Золотое руно» и «Перевал» Сергей Кречетов (С.А. Соколов), напечатавший в 1905 году в «Грифе» стихи Янтарёва: «Напев», «Кто-то», «Я не молюсь», «Зане не знаю», «В душную ночь». Именно этот момент считал Янтарёв началом своей литературной деятельности. В это же время два – три стихотворения Янтарёва были напечатаны в «альманахе молодых» «Хризопрасс» (так. – Г.М.).

В 1906 году «близкое участие» принял Янтарёв и в основанном С.А. Соколовым журнале «Перевал». Здесь он напечатал несколько стихотворений, рецензии на книгу князя С.Д. Урусова «Записки губернатора» и А. Ремизова «Посолонь». Именно ко времени сотрудничества с журналом «Перевал» Ефим Янтарёв относит своё близкое знакомство («близко сошёлся») не только с самим редактором, но и с Владиславом Ходасевичем (1886 – 1939), Ниной Петровской (1879/1884 – 1928), Андреем Белым (1880 – 1934), Павлом Муратовым (1881 – 1950), Борисом Зайцевым (1881 – 1932), Александром Койранским (1884 – 1968). Перечисляя эти имена в письме к Л.С. Богданову, Ефим Львович писал, что «со многими дружен и поныне».

Несколько забегая вперёд, скажем, что с «Грифом» Ефим Янтарёв продолжал сотрудничать и позднее. В частности, в юбилейном выпуске альманаха (1914 г.) с участием основных авторов первых трёх альманахов были опубликованы фотопортрет поэта (альманах содержал портреты и факсимиле всех авторов) и его последнее по времени стихотворение «Царевне из страховой конторы»:

А.А.Р.

^ В прокуренной конторской комнате

И мысли, и слова молчат.

Я знаю – Вы меня не вспомните

И мой благоговейный взгляд.

Вот здесь, под сумрачными сводами,

Века далёкие близки, –

Повелевали Вы народами

Движеньем царственной руки.

Мне странны эти лица вялые

И равнодушные – близ Вас,

Когда горит улыбка алая

И влажный свет зелёных глаз.

Какая жизнь была изведана?

Мечтаете о чём Вы здесь?

Каким волнениям Вы преданы

И годы, и вчера, и днесь?

Чужая всем, необычайная –

Царевна Вы какой страны?

Какою колдовскою тайною

Вы полисам обречены?

Ах, если Вы царевна спящая,

Кто расколдует пленный сон!

Терзай меня, мечта скорбящая –

Я снова твой, я осуждён.


Весь 1905 год Ефим Янтарёв провёл в «тихой, заброшенной Ветлуге10, далёкой от революционных бурь». Там он «много написал стихов, много любил, там же в провинциальной тиши начал пить водку». В Ветлугу он ехал зимой на лошадях 300 вёрст, и описал в 1908 году эту дорогу в лучшей, как считал он сам, «своей вещи, имевшей большой успех в литературных кругах, в поэме в октавах11 «Сон в снегу». Впервые поэма была напечатана в рождественском номере газеты «Голос Москвы» за 1908 года, а затем и в единственной книге Ефима Львовича, вышедшей в 1910 году. Сам поэт так описал книгу Л.С. Богданову: «Моя книжечка небольшая, под скромным заглавием «Е. Янтарёв. Стихи. М., 1910»12. В книге, кроме поэмы, 43 пьесы». По его же словам, отзывы о книге, довольно сочувственные, были напечатаны в следующих изданиях: «Аполлон», «Утро России», «Раннее утро», «Голос Москвы», петербургский «Понедельник» и, «вероятно, ещё во многих журналах».

Однако далеко не все отзывы на книгу Е. Янтарёва были «довольно сочувственными». Достаточно резко отозвался о ней Николай Гумилёв:

«^ В ровном течении дум повседневных,

В мёртвом покое ночей одиноких,

Где-то в забытых, далёких, далёких,

В днях навсегда замирённых, безгневных,

Что-то всегда вспоминала тревожно… и т.д.

Это первое попавшееся стихотворение из книги Е. Янтарёва. Невозможно ни читать её, ни говорить о ней. Попробуйте буквально ни о чём не думать, смотреть и не видеть того, что вокруг. В девяноста девяти случаях вам это не удастся. А стихи Е. Янтарёва приближают вас к этой отвратительной нирване дешёвых меблированных комнат. Потому что, если стихи Зинаиды Гиппиус, тоже часто написанные без красок, образов и подвижного ритма, напоминают больную жемчужину, то стихи Е. Янтарёва напоминают мокрые сумерки, увиденные сквозь не протёртое стекло, или липкую белёсую паутину за разорванными обоями, там, в тараканьем углу»13.

Шестой номер «Аполлона» за 1910 год, в котором была опубликована статья Н. Гумилёва, вышел в марте. Поэтому вполне возможно, что рецензия Е. Янтарёва на книгу стихов Н. Гумилёва «Жемчуга», увидевшую свет 16 апреля 1910 года, могла быть продиктована личными соображениями:

«Есть поэты и стихи, о которых трудно спорить, – так очевидна их ненужность и ничтожность. И о таких поэтах очень трудно высказаться. В самом деле, что можно сказать о Гумилёве? Всё, что есть ходячего, захватанного, стократно пережёванного в приёмах современного стиходелания, всё г. Гумилёвым с рабской добросовестностью использовано. Раз навсегда решив, что нет пророка, кроме Брюсова, г. Гумилёв с самодовольной уверенностью, достойной лучшего применения, слепо идёт за ним. И то, что у Брюсова поистине прекрасно и величаво, под резцом Гумилёва делается смешным, ничтожным и жалким. Есть прекрасная поэма у Брюсова «Раб», г. Гумилёв пишет «Царицу»: «Твой лоб в кудрях отлива бронзы, как сталь глаза твои остры. Тебе задумчивые бонзы в Тибете ставили костры. Когда Тимур в унылой злобе народы бросил к их мете, тебя несли в пустынях Гоби на боевом его щите…» Какое ухо не услышит вопля «бонз», когда Гумилёв тащил их для рифмы «бронзы»? И хоть Брюсов не брал патента на слово «мета», всё же оно, бесспорно, принадлежит ему… У В. Брюсова есть изысканная «нарочитость» рифмы. Большой поэт кокетничает ими, показывая неиспорченность своих приёмов, г. Гумилёв пытается делать то же – и кто не разразится хохотом, прочитав всерьёз написанное четверостишие:

^ Мне суждено одну тоску нести,

Где дед раскладывал пасьянс,

И где влюблялись тётки с юности

И танцевали контрданс14»15.

А за выходом книги, как констатировал сам поэт, «начался длинный путь газетный». Просто перечислим все те периодические издания, в которых в разном качестве (корректора, секретаря, зав. отделом, автора) работал Ефим Янтарёв: «Студенческая газета», «Новь», «Голос Москвы», «Утро России», «Московская газета», «Вечерние известия», «Приднепровский край», «Кристалл», «Новое слово». На годы войны пришлась служба Е.Л. Бернштейна в Земгоре16 в Москве. После февраля 1917-го он работал ночным редактором и секретарём в газете «Власть народа», а с октября того же года и до 1918-го – фельетонистом и рецензентом в газете «Театральный курьер». Затем вплоть до нэпа он ничего не писал и только «в последние месяцы с появлением полусвободной литературно-театральной прессы» начал сотрудничать в качестве театрального рецензента в журнале «Экран».

К сожалению, небольшой объём доклада не позволяет коснуться интереснейших упоминаний Е.Л. Янтарёва в мемуарах его небезызвестных современников Андрея Белого, Анны Ходасевич, а также переписки Ефима Львовича, например, с Ниной Петровской.

В биографических справках о Е.Л. Бернштейне годом его смерти называется в основном 1942-й, иногда 1941-й. В бумагах же Л.С. Богданова сохранилась карандашная приписка: «По сообщению В.А. Шемяновой (Бальмонт), Ефим Янтарёв умер «что-нибудь 40 или 41 г.» в концлагере как политзаключённый».

Примечания: ГАВО. Ф. Р-410. Оп. 1. Д. 291. 2 См.: Мозгова Г.Г. «На Козловом валу я могу целый год просидеть…» //Рождественский сборник. Вып. ХIII. Ковров, 2006. С. 134 – 139. 3 В фонде Л.С. Богданова сохранилась выполненная им от руки биография Е.Л. Бернштейна – выписки из писем последнего к фондообразователю за 1922 год. 4 ГАВО. Ф. 14. Оп. 4. Д. 1785. Л. 13 – 18. 5 Ставровский Е.С. Род Бальмонтов в лицах и судьбах. Шуя, 2007. С. 73. 6 ГАВО. Ф. Р-410. Оп. 1. Д. 695. Л. 15. Об этом Н.Н. Шемянов сообщил Л.С. Богданову в письме от 6 января 1856 года. Первым обнаружил эти сведения Е.С. Ставровский. Настоящим именем Г.Л. Бальмонт (1881 – 1947) является Генеся, названная в 1898 году среди братьев и сестёр Хаима Бернштейна. 7 В биографической справке Ефима Янтарёва, помещенной в энциклопедическом словаре Гранат (Биобиблиографический указатель новейшей русской беллетристики // Энциклопедический словарь Т-ва «Бр. А. и И. Гранат и К°». Издание 7. Т. 11. С. 737), указана любопытная подробность, в качестве кого трудился Ефим Львович все эти годы: «Вышел из гимназии, не окончив курса, и после долгих странствований в качестве фармацевта, всецело отдался литературе». Совершенно очевидно, что это написано со слов самого Е.Л. Бернштейна, однако служить Ефим Львович мог скорее всего не фармацевтом, а только аптекарским учеником, но даже на это звание он по сдаче экзаменов должен был получить свидетельство одной из гимназий. 8 Очевидно, именно эта корреспонденция имелась в виду в биографической справке Ефима Янтарёва в словаре Гранат, в которой говорится, что печататься Янтарёв начал в 1901 году. 9 Ежедневная общественная, политическая и литературная газета. Издавалась во Владимире с 27 июля 1906 по 20 октября 1907 года. Всего вышло 349 номеров. Интересно, что среди сотрудников газеты автор работы по истории владимирской прессы Г.Д. Овчинников называет Я.Л. Янтарёва и Я.Л. Бернштейна (см.: Овчинников Г.Д. Из истории независимой прессы г. Владимира (1902 – 1918) //Рождественский сборник: Материалы конференции «Российская провинция: история, традиции, современность». Вып. ХIV. Ковров, 2007. С. 106. 10 Город в Нижегородской губернии на правом берегу реки Ветлуга. 11 Октава (итал. «ottava rima») – строфа из 8 стихов с рифмовкой abababcc. 12 Книга была отпечатана в Москве в типографии П.П. Рябушинского, имела 70 страниц, стоила 60 копеек. 13 Из статьи Н. Гумилёва «К. Фофанов и др.», опубликованной как ХI-ое «Письмо о русской поэзии» в № 6 «Аполлона» за 1910 год. 14 Из стихотворения Н. Гумилёва «Старина» из сборника «Жемчуга». 15 Столичная молва. 1910, 24 мая (№ 123). С. 3. Подписано: Е.Я. 16 Земгор (Главный по снабжению армии комитет) создан в 1915 году деятелями Всероссийского земского союза и Всероссийского союза городов для помощи правительству в организации снабжения русской армии. С согласия правительства осуществлял некоторые государственные, военные, хозяйственные функции: мобилизация в военных целях кустарной промышленности и распределение заказов, организация заготовки сырья и материалов, содействие эвакуации промышленных предприятий, размещение беженцев, военно-санитарное дело и т.д. Не признал переход власти к правительству большевиков и был упразднен декретом Совета Народных Комиссаров в январе 1918 года.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconЕфим Васильевич Честняков… Это имя человека, прожившего большую необыкновенную...
Выставки его картин состоялись в г. Костроме, Ярославле, Горьком (ныне Нижний Новгород), Москве, Ленинграде (ныне Санкт-Петербург),...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПримерные программы вступительных испытаний в высшие учебные заведения русский язык
Современный русский литературный язык как предмет научного изучения. Русский литературный язык нормированная и обработанная форма...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПрограмма вступительных испытаний по русскому языку
Современный русский литературный язык как предмет научного изучения. Русский литературный язык нормированная и обработанная форма...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПрограмма вступительного испытания по русскому языку
Современный русский литературный язык как предмет научного изучения. Русский литературный язык – нормированная и обработанная форма...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconБиография Льюиса Кэрролла
Льюис Кэрролл (1832-1898) — литературный псевдоним английского писателя, математика и логика Чарлза Лютвиджа Доджсона

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПрограмма итогового государственного экзамена по дисциплине «современный русский язык»
Современный русский язык как объект изучения. Понятие “современный русский литературный язык”. Лингвистические дисциплины, изучающие...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПрограммы вступительных экзаменов в гоу впо бийский Педагогический...
Современный русский литературный язык как предмет научного изучения. Русский литератур­ный язык — нормированная и обработанная форма...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconЛитературный язык -это, разумеется, далеко не одно и то же, что язык...
Он не только обслуживает все сферы национальной жизни русского народа, но и служит языком межнационального общения

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПрограмма вступительных испытаний по русскому языку
Современный русский литературный язык как предмет научного изучения. Русский язык – нормированная и обработанная форма общенародного...

«Я – русский интеллигент»: Ефим Львович Бернштейн, литературный псевдоним Ефим Янтарёв iconПрограмма вступительного испытания (собеседование/устный экзамен) по дисциплинам «Русский язык»
Современный русский литературный язык – высшая форма национального языка русского народа. Языковая ситуация России. Закон Российской...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница