Гардаpuku




НазваниеГардаpuku
страница3/97
Дата публикации16.07.2013
Размер12.9 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   97
^ Ч. МЕРРИАМ

Новые аспекты политики

[...] Можно суммировать достижения в области политических иссле­дований, полученные за. время популярности теории естественного права, т.е. примерно за сто лет, следующим образом:

1. Стремление к сравнению разных типов политических идей, инсти­тутов, процессов, к изучению их сходства и различия.

2. Стремление к более глубокому анализу экономических сил и их отношения к политическим процессам, порой вплоть до экономической интерпретации всех политических явлений. При этом сравнительная легкость количественного измерения определенных экономических фактов в значительной степени облегчает процесс, в действительности означая расширение «экономического» за пределы общепринятого употребления этого термина.

3. Стремление к рассмотрению социальных сил в их связи с полити­ческими процессами. Временами это принимает форму социальной ин­терпретации всех политических фактов.

4. Стремление к исследованию географической среды и ее влияния на политические феномены и процессы.

5. Стремление к более глубокому изучению массы фактов этничес­кого и биологического характера и их отношения к политическим силам.

6. Взятые вместе, эти устремления устанавливают другое отноше­ние между политическими феноменами и всем их окружением, как со­циальным, так и физическим. Аналогичные исследования были пред­приняты в свое время Боденом и Монтескье, однако они носили более упрощенный характер по сравнению с предыдущими, более детальны­ми и тщательными разработками.

7. Стремление к изучению происхождения политических идей и ин­ститутов. Это совместный продукт истории и биологии с присущим обеим признанием важности исторического роста и развития в эволю­ционной теории жизни. С середины девятнадцатого века она господ­ствует над всей политической мыслью.

8. Общее стремление соединить исследование с позиций окружаю­щей среды (экономической, социальной, физической), взятой в целом, генетическим или эволюционным подходом может реализоваться в глубоком и по сути революционном изменении политического мышле­ния. И это, бесспорно, справедливо по сравнению со статичной доктри­ной схоластики или с абсолютистскими тенденциями Naturrecht1 школы мышления.

9. Стремление к более широкому использованию количественного измерения политических явлений. В некотором отношении измерение приняло форму статистики или математического анализа политических процессов. Важнейшее мероприятие, посредством которого это изме­рение осуществлялось, — перепись, давшая исследователю и аналитику огромную массу материала. Можно назвать две дисциплины, в которых количественные методы применялись с особым успехом. Это антропология и психология, где в данном отношении достигнуты заметные результаты.

10. Политическая психология была предзнаменованием, но не по­лучила за все это время соответствующего развития.

Все эти тенденции, взятые вместе, составляют, можно сказать, наи­более важные изменения в природе политического мышления вплоть ею сегодняшнего дня. Основные трудности в продвижении по пути на­учного изучения управления состоят в следующем:

1. Недостаток исчерпывающего набора данных о политических яв­лениях с соответствующей их классификацией и анализом,

2. Склонность к расовому, классовому, националистическому укло­ну в интерпретации доступных данных.

3. Нехватка достаточно четких стандартов измерения и точного зна­ния о последовательности процессов.

1. Парадокс политики заключается в том, что для сохранения объ­единения в борьбе с внутренними и внешними врагами надо поддержи­вать в нем дисциплину; однако эта жесткая дисциплина разрушает те жизненные силы инициативы, критицизма и реорганизации, без кото­рых власть объединения может быть утрачена. Должно быть полное со­ответствие с общим сводом правил и норм, установленных государст-

вом, в противном случае не удастся избежать анархии. Но внутри объ­единения необходимо и разумное пространство для свободы критики, возражений, для предложений и изобретательности. Очевидно, что по­ложение науки в этой ситуации довольно сложно из-за сознательного столкновения между интересом группы и наукой или из-за бессозна­тельного отклонения от научного исследования.

2. Из-за разобщенности политических явлений трудности в установ­лении четких каузальных связей между ними. Зная о происходящих со­бытиях, мы обнаруживаем так много чередующихся причин, что не всегда можем указать на непосредственно их вызвавшую. По той же причине трудно прийти к обоснованному согласию относительно разум­ной или научной политики и сложно предсказать будущие события.

3. Трудности в отделении личности наблюдателя от социальной си­туации, частью которой он является, и достижения объективного отно­шения исследователя к рассматриваемым явлениям. В этом, возможно, заключается основной камень преткновения в оценке политического процесса. Классы, расы и все прочие виды сообществ выдвигают в ка­честве обязывающих так называемые принципы, которые являются по­рождением их собственных интересов и, возможно, неосознанно исхо­дят из этих интересов в ходе общего использования. Так, политическое теоретизирование в значительной степени является, как выясняется при ближайшем рассмотрении, завуалированной в большей или мень­шей степени пропагандой определенных интересов. В теории возмож­ны элементы истины или науки, однако истина так расцвечена интере­сами тех, кто выдвигает данную теорию, что не отличается подлинной и неизменной ценностью. Мнения большинства выдающихся филосо­фов, представителей определенной расы и нации относительно их до­стоинств нуждаются, почти без исключения, в серьезном уточнении. То же самое можно сказать о защитниках экономических классов и других видов общностей. За последние сто лет был достигнут определенный прогресс в отделении изучающего политику от окружающей его обста­новки, но отравляющая пропаганда периода войны и отношение друг к другу националистически настроенных ученых свидетельствуют о том, что пока достигнут небольшой прогресс. Политологи часто не только становились пропагандистами, но и подчиняли своей цели — защите и достижению националистических целей — деятельность всех других ученых.

4. Трудности в освоении механизма четкого измерения политических феноменов. Вплоть до самого последнего времени оно было упрощен-

ным и неразборчивым. Только с развитием современной статистики по­явились определенная четкость и точность в политическом фактологи­ческом материале. И по сей день существует немало непреодолимых, по-видимому, препятствий. Поэтому разработка адекватного механиз­ма обзора политических сил еще впереди. [...]

5. Четвертая трудность заключается в отсутствии того, что в естест­вознании называется контролируемым экспериментом. Физик-иссле­дователь выдвигает временную гипотезу, стараясь, по возможности, ее проверить с помощью эксперимента, проводимого под его руководст­вом и контролем. Эти эксперименты он может повторять до тех пор, пока не удостоверится в истинности или ложности своей гипотезы. Од­нако такие эксперименты недоступны, видимо, тем, кто изучает политологию или другую общественную науку. Вместе с тем реальные по­литические процессы постепенно воспроизводятся в различных точках мира и на разных стадиях. В случае повторения этих процессов можно возобновить наблюдения и тем самым проверить сделанные заключе­ния. Для этого, однако, необходимо отработать более точный механизм. Он, возможно, будет получен в результате развития современной пси­хологии или социальной психологии, которые, видимо, обладают нуж­ными средствами изучения типов общения и поведения. Или же этот механизм появится в ходе статистического измерения тех процессов, которые постоянно повторяются почти в неизменном виде и, как выяс­няется при достаточной четкости анализа и упорстве, практически в той же последовательности.

[...] Думается, мы стоим на пороге весьма важных изменений в мас­штабах и методах исследования политики, а возможно, общественных наук в целом. [...]

В чем бы ни заключались другие достижения, два, как выясняется, неизбежны. Одно касается интенсификации исследований, другое — усиления интеграции научных изысканий в сфере политических отно­шений.

Большинство изучающих систему правления так широко рассредо-точились по исследовательскому полю, что взирают на происходящее с высоты птичьего полета, не отличаясь склонностью к скрупулезному, потальному анализу проблем, без которого невозможно их глубокое по­нимание. Возможно, это неизбежно в переходный период, когда круг исследователей невелик и опасные ситуации скорее требуют действий, чем изучения вопроса. Однако постепенно наступает время большей Концентрации усилий. В действительности оно уже пришло.

Таким же образом, видимо, происходит и глубокая интеграция самих общественных наук, которые в ходе необходимого процесса дифферен­циации нередко были слишком изолированы друг от друга. Имея дело с такими серьезными проблемами, как наказание и предотвращение преступлений, алкоголизм, вызывающий споры вопрос о миграции людей, отношение к неграм, широкий круг вопросов развития промыш­ленности и сельского хозяйства, становится ясно, что ни факты, ни раз­работки экономической науки, ни политология, ни история не могут поодиночке дать им адекватный анализ и интерпретацию.

В действительности политика и экономика никогда не были отделе­ны друг от друга. Практически нет такого политического движения, в котором не отражались бы экономические интересы, или такой эконо­мической системы, в сохранении которой политический порядок не вы­ступал бы важнейшим фактором. [...]

Одна из основных проблем социальной организации — это отноше­ние между экономическими и политическими частями организации и властью. Оно оказывает влияние на характер организации городского, государственного, национального и международного уровня.

Существует множество методов воздействия на социальные откло­нения через право, религию, посредством экономических и социальных санкций. Но как они соединяются в случае человеческого общения? Яв­ляется ли это проблемой для какой-либо одной из этих дисциплин? Не будет ли ужасной ошибкой разделить их, не соединив вновь?

В конечном счете не так уж важно, как называется это интегриро­ванное знание — социологией или Staatswissenschaft1, антропологией, экономической наукой или политологией. Важнее всего то, что достиг­нута и сохраняется определенная точка зрения и контакты между раз­личными отраслями социального познания; что нет преданных забве­нию зон исследования; что частичная обработка данных не означает свертывания и ограничения действий социальных наблюдателей и ана­литиков. [...]

Для исследователя политики еще важнее интеграция социальной науки с достижениями того, что называется естественной наукой, — воссоединение естественных и «неестественных» наук. Все больше и больше становится ясно, что последнее слово в поведении человека принадлежит науке, что социальные и политические последствия при­менения естествознания чрезвычайно важны. Временами кажется, что

это лучше усвоили ученые-естественники, нежели обществоведы, которые порой считают маловероятным научный социальный контроль за поведением людей.

Биология, психология, антропология, психопатология, медицина, наука о Земле движутся по пути использования результатов своих ис­следований в социальных ситуациях. Их представители повсюду — в Конгрессе, в центрах, в суде, в составе персонала. Как отнесутся к этим новым направлениям со всеми их претензиями политология и другие социальные науки? Будем ли мы держать их на расстоянии, этих непо­чтительных ученых-естественников, или подвергнем остракизму, пока они не подчинятся нашим законам; забаллотируем их или же просто проигнорируем и пойдем своим путем? Нет, нам нельзя оставить их, хотя у ученых-естественников может быть немало социальных предрас­судков. [...] Если они хотят править миром, то должны узнать и, несо­мненно, еще узнают гораздо больше о политике и социальных отноше­ниях. Они, возможно, больше нас находятся под впечатлением важности социальных последствий использования естествознания.

Нельзя уйти и от вопроса о том, существует ли какая -то связь между психологическими и биологическими различиями и системами правле­ния. Природа и распределение равенства людей исследуются в настоя­щее время психологами, и политология не может уйти от изучения воз­можностей в развитии психологии, а опрометчивость части поборников активного применения I.Q.1 не может увести от осознания серьезности вcеx связанных с этим проблем.

Влияют ли современные научные доктрины наследственности и евгеники2 на основы нашего политического и экономического порядка? Чайлд в своих разработках физиологических основ поведения и Херрик и исследованиях неврологических основ поведения животных подняли немало интересных проблем, граничащих с политическим поведением. Какое отношение они имеют к нашим поискам политических истин?

Какое влияние оказывают науки о Земле, такие, как геология и география, на проблемы политики? Какова роль окружающей среды в совокупном продукте правления? В чем сойдутся генетик, специалист по

_____________

1 Intelligence Quotient — коэффициент умственного развития.

2 Евгеника (от греч. eugenes — породистый) — учение о наследственном здоровье человека, о путях воздействия на эволюцию человечества с целью совершенствования его природы; о законах передачи будущим поколениям по наследству одаренности и об ограничении в передаче наследственных болезней.

вопросам окружающей среды, исследователь проблем социального и политического контроля, как они объединят результаты своих изыска­ний и начнут поиски новых?

Что делать с разветвленными представлениями, открывающимися на заднем плане нашего социального мышления? Мы знакомы с эко­номической интерпретацией политики, но разве нет и других, не менее значимых, но неисследованных сфер? Доктор Мэйо, мне кажется, ска­зал бы, что если человек — ярый радикал или реакционер, то с ним лучше не спорить, а отправить в клинику. Навязчивую идею или исте­рию можно отнести за счет спазма прямой кишки или нарушенного со­левого баланса, кровяного давления или отсутствия «необходимого синтеза» или какой-то другой медико-психологической причины столь красочно описанного здесь типа. Как влияют утомление, диета, чувства на политическое мышление и действия? Рано или поздно мы обнару­жим, что необходимо обращаться к самым разным сферам политичес­кого мышления, определяя их отношение к политическому поведению и контролю. Этот процесс можно отложить, но ненадолго.

Каково влияние обнаруженных антропологами ранних примитивных пережитков человека на его политическую и социальную природу? Я не настаиваю на определенной связи между собранием по выдвижению кандидатур на выборные должности и индейским танцем войны, однако можно найти примеры и получше.

Можно ли с помощью этих новых элементов и разрабатываемых ма­териалов создать науку о политическом или, в более широком смысле, о социальном поведении? Возможно, и нет, учитывая их неразработан­ность, но, заглянув немного вперед, мы обнаружим немало интересных возможностей.

В любом случае совершенно ясно, что надо пересмотреть основные проблемы политической организации и поведения в свете новых откры­тий и тенденций; вновь проанализировать природу народного правле­ния, характер и сферу общего интереса в управлении и методы его ис­пользования; надо призвать науку, которая может вызвать войну, по­кончить с ней. Механизм и процессы политики должны стать объектами более тщательного, чем раньше, анализа, с более широким охватом проблем и под разными углами зрения.

Все логическое обоснование и методы правления определяются в наши дни, с одной стороны, людьми типа Ленина, Муссолини, Ганди, с другой — типа Эйнштейна, Эдисона. Из какого материала будет сотка­на политическая ткань следующей эпохи, как не из более интеллекту­

ального, научного понимания и оценки процессов социального и поли­тического контроля? Если не смогут помочь ученые, то найдется немало волонтеров, которые предложат свои услуги, но некоторые из них могут быть и упрямыми, и жесткими.

Особое моделирование проблемы; специальные технологические. разработки статистического, антропологического, психологического или иного плана —.все это не столь важно. Не имеет значения и назва­ние результата. Важно то, что политология и другие общественные науки ориентируются друг на друга, что обществознание и естествозна­ние идут рука об руку, объединяя свои усилия и решая величайшую за­дачу, когда-либо стоявшую перед человечеством, — рациональное по­знание и контроль за поведением людей.

Некоторые попытаются доказать, что значительная интенсифика­ция и расширение сфер исследования нереальны, т.е., короче говоря, новая интеграция маловероятна. Возможно, это и так. Под силу ли одному человеку одновременно обладать необходимыми познаниями в области права, политики, медицины, психологии, экономики, социоло­гии, статистики и т .д.? Действительно, реально ли это? Однако можно ли быть сведущим в вопросах политики и одновременно невеждой в ос­новных проблемах человеческого поведения? Дилемма политики — одна из характерных черт нашего времени, а возможно, само время по­просту невероятно. Одна из основных трагедий наших дней — высокая специализация знаний и отсутствие сплоченности в вопросах высшей мудрости. На все наше мышление и поведение ложится тень. Но данная проблема присуща не только политике, она касается всей современной жизни. Не зная ответа на этот вопрос, отмечу, что есть два пути: про­должать жить в неведении либо стремиться к знаниям. Второй путь тру­ден, но неизбежен.

В конце концов люди, подготовленные в рамках какой-то одной спе­циальной технологии, но на основе широких контактов с другими отрас­лями знания, легко найдут путь в современном лабиринте. Мы придем к выводу, что надо начинать раньше и продолжить социальную подго­товку....]

Я не оптимист, ожидающий изображенную Платоном, а затем в более широком контексте социальных отношений Контом обетованную землю политики. Со стороны этих философов проявлением своего рода самодовольства было сознание не поддающихся проверке воображае­мых воздушных миров. Однако, следуя навязчивой идее, можно только I радоваться, что неудержимое стремление к постижению тайн биологи-

ческой и физической природы обеспечит громадные возможности для более глубокого понимания политического поведения людей, причем такими средствами и в таких формах, которые не в состоянии предста­вить себе даже самые проницательные предсказатели.

Свободный дух, взгляд в будущее, освобождение от ставших тесны­ми границ, огромные творческие возможности технологии, повышение результативности исследований, решение жизненно важных проблем, взвешенные утверждения, более интенсивный характер исследований насущных вопросов, тесные контакты с другими общественными и ес­тественными науками — все это позволит сделать чисто политическое важнейшим средством интеллектуального влияния на прогресс челове­чества, обеспечит сознательный контроль над его эволюцией.

В любом случае это задача не одного дня.

Печатается по: Антология мировой политической мысли: В 5 т. М., 1997. Т. II. С. 176—184.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   97



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница