Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз»




НазваниеМанон, по прозвищу «Кроха-дансюз»
страница2/5
Дата публикации30.05.2014
Размер0.52 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5
Манон (на сцене, обращаесь к невидимой товарке слева от неё)

Он говорит манером всё обрывающим во мне –

Сам тих, незамутнённо отражающий меня, как омут,

И так же я тянусь к нему, мне это, Сюзи, страшно.
Он будто не из жизни вовсе, будто вижу я его во сне.
Экзюпери (в зал)

Сюзи скучает.
Сюзи (голосом из центра сцены – рядом с Манон)

Он красив. Но ты, дансюз, иди к кому другому.
Манан (всё о своем)

Он нравится мне... Есть что-то в нём –
Сюзи (немного раздражённо)

Прости, Манон, но это ведь не важно.
Манон

Да, он, наверное, как все. В этом кафе все на одно лицо.

И ты права, они слетаются, как мухи на варенье.

Что если он такой-же?

Тут воздух липкий. Музыка и та – уже не та.

Я и одетая, как будто не одета.
Сюзи (зевая)

Пойду, устала я.
Молодой человек в белом костюме какую-то секунду сопровождает невидимую Сюзи взглядом, затем вскакивает и шустро направляется на воображаемую линию пересечения с ней, правее её разговора с Манон. Как бы сталкивается с ней, замирает, берёт её за невидимый локоть – его рука отлетает.
Ну вот, ещё и с этим наглецом.
^ Молодой человек «следует за Сюзи», то-есть пересекает световую «стену» и исчезает за ней. Манон сопровождает всё это взгдядом.
Манон

И этот тоже, видишь, Сюзи? Прямо на удивленье

все они похожи...

(задумчиво)

Далёкий или близкий... Срам, нагота...

Ночь ласковая или поцелуй дневного света?
Всё та же саксофоновая мелодия взвивается, обретая силу, свет в баре приглушается, зажигаются огоньки на столах. Манон, как ей и положено, отдаётся ведомому этой мелодией танцу – она описывает широкую вьющуюся траэкторию между столами, при этом неосознанно оказываясь на недалёком расстоянии попеременно от каждого посетителя кафе – глаза их всех следуют за ней; ни Экзюпери, ни его «Двойник» не сдвигаются с места, но, помимо них, каждый посетитель делает попытку коснуться её, а она – так уж получается – оказывается недоступной их рукам. По завершении круга она снова на мгновение замирает у исходного столика. Из звука саксофона тихо произрастает мелодия скрипки – теперь оба инструмента звучат переплетающимися соло. Весь свет гаснет, но огоньки на столах остаются – ночное небо в звёздах – и сразу не ярко, но направлено зажигается фонарь рампы узко подсвечивающий Манон снизу, так что мерцающая Манон как бы зависает в небе между звёзд. Музыка уводится в фон.
Манон (в мягкой зачарованности; её голова слегка закинута кверху и она покачивается в такт музыке; говорит, как бы констатируя факт)
У ночи маковое тело.
Другой рамповый фонарь точно также слева теперь подсвечивает стоящего и тоже покачивающегося в такт музыке Экзюпери, но он слегка развёрнут в сторону Манон.
Экзюпери (обращаясь к Манон, как бы отвечая ей)
Оно любой дурманит ум,

Скулит своею скукой белой –
Манон (теперь она слегкпа разворачивается к нему и немного удивлённая и недоверчивая продолжает своё)
И путь ей светел и угрюм.
Манон теперь снова импровизирует свой танец под взвивающиеся саксофон и скрипку, а Экзюпери сопровождаемый своим фонарём направляется к ней. Когда Экзюпери достигает её, она слегка отступает, но он мягко вписывается в её импровизацию, и она принимает это. Несколько секунд они танцуют вместе. Потом Экзюпери отступает на несколько шагов, несколько секунд наблюдает танцующую Манон, закидыает голову; музыка приглушается.
Экзюпери (произносит с наблюдаемой им натуры)
Рулоны катит синей дали,

На три аршина пустоты –
^ Манон тоже останавливается – глядит на Экзюпери.
Манон
Вы столько боли не видали –
Рамповый фонарь на Экзюпери гаснет, и Манон разом никнет, а скрипка взвивается соло, но справа ответно тут же включатся фонарь снизу подсвечивающий сорокалетнего «Двойника» Экзюпери, и скрипка уводится в фон. Неподвижно наблюдая сникшую Манон Аристократ призносит чуть насмешливо...
Он (чуть насмешливо)
А может и на три версты.
И это только поперечник.
Манон немедленно оживает и разворачивается к нему вправо. Вскидывает голову, отыскивая слова. На заднике загорается в ночном небе крупная луна. Манон счастливо улыбается.
Манон
Луна осела на лицо,

Уткнулась, будто в вал горшечник –
Снова взвился саксофон, и под него они уже оба с готовностью направились друг ко другу – откуда у Манон теперь вдруг эта доверчивость? – они вместе импровизируют движения, и она с удовольствием поддаётся этой совместности действия – даже подыгрывает ей. В какой-то момент, однако, он отодвигает её мягко и отступает также, как это раньше сделал Экзюпери. Глядит на неё тоже остановившуюся, ждущую и произносит грустно...
Он (грустно)
И тень неслышимых басов
Поодиночке отзвучала,

И фонари скатились с вала.
Он исчезает во тьме погашенного «своего» фонаря. В смешение саксофона и скрипки негромко, но настойчиво вторгается прежнее знакомое нам постукивание: то ли стук колёс, то ли часы, то ли постук дирижёрской палочки о пюпитр. Манон опять сникла. Гаснет и её фонарь. Вместе с луною, вместе со звёздами-огоньками на столах.
2
Та-там-там, та-там-там – мерное тиканье проклёвывает тишину., Та-там-там, та-там-там. Часы начинают бить справа, и синкопно запаздывая, слева вторят им другие часы – бъют 7 раз. Золотистый цвет внедряется на сцену. У него два источника, по одному слева и справа. Справа он проникает прямыми лучами и растилается по полу – через условное окно навешанное под небольшим углом по границе кулисы в непосредственной близости от зрительного зала, а глубоко по сцене примыкая к кулисе расположены высокие и тяжёлые старинные часы с боем. Вглубь сцены от окна расположено в тяжёлой раме полотно маслом – молодая женщина в ветхости старины, ещё далее вглубь и до часов во всю высоту старинного издания гравировки книг. Левая кулиса во всём этом зеркально отображает правую, а значит, в частности, создаёт другой источник этого мягкого и таинственного направленного свечения. Оставляемые от свечения на полу лучи сходятся тупым углом упираясь в рампу. Сверху по краям сцены несильно нарастает рассеянный безразличный серебристый свет помогая по этим краям золотистому свечению, но оставляя в сумраке цетральную часть – кафе с его в этот час пустующими столиками и баром. Совмещение безразличного серебистого и тёплого золотистого помогает нам впервые увидеть всё только что описанное несложное содержимое обоих краёв. В дополнение к уже сказаному, справа под углом в 60 градусов к передней линии сцены и значит частично торцом ко зрителю невысокая, но массивная и широкая кровать – от края окна и до книг – плоскость кровати сценической условностью имеет наклон в 15 градусов так, чтоб зритель мог видеть её, но чтоб всё-таки на ней можно было и сидеть актёру, а слева в зеркальном отражении к кровати – массивный-же письменный стол – под теми же 60-ью градусами к передней линии сцены. На окнах светятся в золоте тончайшие, почти прозрачные занавески. На столе слева очень толстая расчётная книга-тетрадь. Вокруг неё аккуратно расставлены канцелярские принадлежности: чернильницы, ручки, счёты. На кровати справа сидит Экзюпери, за столом слева – его сорокалетний «Двойник», Клерк-Аристократ.
По окончании боя часов – Экзюпери, справа, до того свесивший голову, руки свисая с колен, взглядом у своих ног ловит полосу света на полу. Ведёт взгляд по ней, доводит его до вершины угла и далее ведёт вглубь левого пространства к столу. Подымает взгляд по столу и фиксирует его на «Двойнике». Тихой струйной вьющейся мелодией стартует скрипка. Руки «Двойника» на столе, в правой – ручка. Клерк-Аристократ медленно относит её и кладёт точным аккуратным движением на мраморную подставку. Сначала левой, а потом правой рукой любовно поглаживает книгу. Плавно медленно закрывает её левой рукой и оставляет ладонь на закрытой книге; правую ладонь кладёт поверх левой. Задерживается так. На заднике сцены всё это теперь дублируется, и наконец крупным планом на экран проецируются так сложенные немного морщинистые руки; оставляются там в недвижимости. На сцене Аристократ правой рукой проходится поодиночке, не спеша по каждому предмету на правой стороне стола. То же проделывает левой рукой слева. Замирает с руками широко и легко рапростёртыми на столе ладонями вниз, опирающимися на него. Пауза. Ясно, что всё это часть ежедневного ритуала. Можно отдыхать. День работы завершён. Кругом покой, мир и порядок. Между тем скрипичная мелодия взвивается выше и выше, становится всё более и более замысловатой.
Экзюпери привстаёт с кровати – Аристократ приподнимается с кресла за своим столом. Экзюпери выпрямляется – выпрямляется и Аристократ. Он выходит из-за стола, через глубину сцены обходит стол и возвращается к тому месту передней части стола, куда направлен золотистый луч – Экзюпери всё это время ждёт у основания «своего» луча. Скрипка быстро опустилась в нижние тона и стихла.
Экзюпери

Так незаметно день и ласково склонился,

С ним будто ничего не происходит,

И будто он не умирает вовсе, а усмехается легко лучу
Он

Я скрылся на день, к ночи объявился,

День за руку меня опять во тьму уводит,

И я не знаю сам зачем всё то чего я от неё хочу.
Аристократ и Поэт, додумывая свои думы начинают медленно передвигаться каждый по своему лучу, по одному и тому же углу направляющему их в общую маячущую перед ними точку.
Он

День каплет, он по капле истекает,

Беспамятно-охранный выжмет, отсортирует в семьи люд, (пауза)

Но не меня. Я отоспал своё – теперь я буду вечный жид.
Экзюпери

Душа пока кровоточит, но боль когда-нибудь,

как этот день расстает,

И ожидания по ежедневности стекут, уснут, уйдут.

Я буду вещи радоваться каждой малой, когда всё это отболит.
Они оказываются на средней линии лучевого треугольника, когда скрипка возобновляет свою мелодию – со своей начальной тихой неспешной части. Вместе с тем по всей средней линии лучевого треугольника сверху подаётся напраленный на неё золотистый мягкий свет – такой-же, как и тот, что льётся из обоих окон. С обоих концов сцены под этим светом теперь выходят люди и разбредаются покрывая весь лучевой треугольник, забредая и за него. Вначале они бредут неспеша, устало, подволакивая ноги, головы опущены, руки в карманах курток, лёгких пальто, плащей. Пройдя немного некоторые из них попадающие под золотистый свет, останавливаются, вскидывают головы, приподымают плечи – принимают «солнце», вздыхают запахи остатка дня, который они пропустили в берлогах своих рабочих мест. Толпа скоро захлёсывает обоих Поэта и Аристократа, затем вновь освобождает их, и, наконец, исчезает со сцены, часть из них – в направлении тёмного пространства кафэ, – но на вершине лучевого угла будто вынесенная на берег прибоем неожиданно остаётся Манон. Золотистый свет по средней линии гаснет – его заменяет такой же золотистый широкий и рассеянный фонарь рампы на Манон снизу. Манон стоит лицом к зрителю, руки её обозначены в положении опирающейся на перила, голова вытянута вперёд «за перила» и всё тело поддалось немного туда высматривая что-то. Она счастливо и беззаботно улыбается. Вместе с тем, с её появлением изображение покоящихся рук на заднике сцены конрастно сменяется на крупным планом поданый и насыщенный солнечным светом цветок лилии на воде. Мелодия скрипки к этому моменту уже снова на высоких тонах в замысловатой и быстрой её части. Поэт и Аристократ оба сразу замечают Манон. Экзюпери расслаблено и легко глядит на неё так, будто она и есть та лилия, что высвечена на заднике сцены. Аристократ наоборот вздрогнул и во взгляде его напряжение. В лице Манон играют какие-то счастливые воспоминания. Скрипка вновь уходит в своё тихое «внутренние» звучание.
Он (как бы обращаясь к ней, но в своих мыслях)

Она, кроха Манон, у заспанной воды,

Что вынесло тебя, дансюз, на эти белые пруды –

Покой надуманый у белых лилий, кроха.
Манон (будто отвечает, но оставаясь в своих воспоминаниях)

Они оставили во мне свои следы,

Приходят навестить меня, печальны и просты,

Крупицы радости – её уже во мне совсем немного.
Он (продолжая глядеть на Манон пристально)

Легко вообразить твои мечты, Манон,

Уют замужества, и защищённый сон

Семьи – я мог бы это обещать, но ты не видишь проку
Во мне. Охотник стар для стаи гончих –
Манон (в задумчивости ненарочно разворачиваясь замечает Аристократа, смущена, снова глядит «на воду»)

Он. Это он.

Случайно, или преследует меня? У них один закон,

И он не о любви, я думаю, а к сладкому пороку.
На экране задника сцены камера отъезжает и тем вводит в рамку множество лилий. Ещё отъезжая она захватывает и бетонные берега густо покрытые какими-то вьющимися растениями.
Манон (украдкой снова глядит на Аристократа)

Он кажется иным. Он рад, что видит меня.
Экзюпери (в своих мыслях)

Самой возможностью тогда казалась ты,

Когда стекал лучистый берег дня –

недостижимыми казались те цветы.

Теперь я думаю – они с тех лет

преподавали мне свои уроки.
Манон

Мне может улыбается судьба, храня,

и может мысли у него скромны, чисты,

И перебросится в меня пожар его огня,
^ Камера передвигается по берегу, бетон исчезает, берег теперь покатый и по нему буйная плотная растительность.
Экзюпери (вспоминая)

Там берег был покат и пышные на нём росли кусты –
Клерк и Экзюпери (вместе)

Но пуще на душе твой, кроха, след.

Кровит порез его во мне глубокий.
Под вновь взвившуюся скрипку камера сильно ускоряет бег вдоль дикого своей зарослью берега. Вдруг этот бег, равно и музыка, обрываются – тишина и покой, а заросли заменяет пустая комната, вернее её угол, захватывая залитое ярким светом окно – в него видно дикий заросший пруд под домом и в пруду угадываются-белеют на солнце лилии. В пустом углу – одинокий стул с остатком старого журнала на нём.
Экзюпери и Аристократ оба приближаются к Манон, стоящей лицом к Клерку, но Поэт движется порывисто и сзади быстрее достигает Манон. Он трогает её за плечо, она вздрагивает, и у всех троих происходит пластика, в процессе которой Экзюпери и Аристократ «меняют» лучи на которых стояли. Это происходит не очень быстро, под текст читаемый с фонограммы голосом Экзюпери – в его пластике (и мимике) ясно отображается страстное чувство читаемого.
^ Экзюпери (фонограммой)
Я хочу, хочу тебя, кроха,

В этом стуле с истлевшей страницей,

До последнего с первого вздоха

Я хочу этой ласке длиться.

Я хочу любовных усилий,

Где росе суждено пролиться

В тех пещерах чашечек лилий,

Где смеяться тебе и злиться.
Тем временем на экране кадр медленно «наплыл» на окно, и теперь с высоты за окном с нарастающей скоростью, укрупняя план, как бы падает на так же как в самом начале поданную, одну водяную лилию – замирает на ней.
Теперь скрипка снова стартует тихой и медленной частью музыки.Сложная пластика отображает Аристократа медленно уводящего Манон по правому лучу, пока Экзюпери, быстро двигаясь по левому лучу и сохраняя свою изначальную нервную порывистость, простой и «прямолинейной» пластикой достигает стола, поворачивается к нему спиной, останавливается, полусадится, полуопирается на стол – Аристократ с Манон в этот момнент ещё в самом начале своего правого луча. На экране камера отдовигается от крупного плана и немного ускоряясь перемещается вдоль лилий, а потом вдоль диких зарослей берега – похоже на то, как это было раньше, но без захвата цементной части берега. Далее образы камеры в их конкретике определяются тем, что происходит в стихах. В паузах стихов кадры мутнеют, выходят из фокуса. Во время чтения стихов, когда камера в фокусе звук скрипки уводится уступая место звукам на экране. Скрипка возвращается при замутнении фокуса, в паузах стихов – сопровождая пластику.
Экзюпери (наблюдая пластику Аристократа и Манон читает с паузами, так что в паузах его чтения происходит их пластика, а когда он читает они замирают – так эта пластика «пристраивается» к образам в стихах)
По реке шелестящей и к реке шелестящей

Пробиваясь вслепую по дорожке скользящей

Вопросительно зрящей и всегда преходящей
Пауза для пластики. Экран выходит из фокуса. По окончании пластики фокус возвращается: девушка в красном жакете вдоль диких зарослей, вдоль воды и от неё вверх за руку ведёт парня ранее танцевавшего с ней. Сквозь заросли пробиваются солнечные лучи.
Ты за руку легонько ведёшь меня

По крутому взбуханию дня

Неумышленно, безнаказанно.
Пауза для пластики. Экран выходит из фокуса. По окончании пластики фокус возвращается: удалённым планом долина реки в диких зарослях – вид с холма на эту реку. Внизу движимые ветром копошатся веера деревьев и кустов. Солнечно. Ветер шумит внизу. Гуд пчёл и шершней.
Жизнь слышна мне отсюда, как шорох,

И видна мне отсюда, как шершней возня –

Так невиданно ты моим Богом дана.

Пауза для пластики. Экран выходит из фокуса. По окончании пластики фокус возвращается: от наблюдателя туда вниз змеино вьющимся бегом удаляется девушка в красном жакете, чёрной лёгкой юбочке и чёрных чулках. День теперь на закате, и солнце в спину ярко высвечивает ей шею. Девушка вдруг разворачивается лицом к наблюдателю, но кадр прежде, чем мы можем увидеть её лицо сменяется на глаза крупным планом. В них лихорадочно-весёлый счастливый блеск.
Мне по шее прозрачная жалость видна,

А по стану змениная поступь одна,

А в глазах пелена и глазами блесна.
Экран выходит из фокуса. Аристократ и Манон в своей пластике достигают «порога» правого помещения и замирают. Музыка снова обрывается, а на экране снова внезапная смена кадра – приближающаяся по траве к дому пара: Мальчик и девушка, с которой мы видели его танцующим, та, в красном жакете, лёгкой юбочке и чёрных чулках. Ни тогда, ни сейчас мы не видим её лица. Зато камера подаёт крупным планом лицо Мальчика – улыбаясь и немного смущаясь своей затаённой надежды, он вопросительно подымает брови. Камера переключается на тоже крупным планом нижнюю часть лица девушки – губы слегка приоткрыты в улыбке и ответный кивок – да. Теперь торец открывающейся двери дома – дверь захлопыается. Изображение гаснет. Аристократ и Манон оживают, «входят» в комнату.Тихим фоном стартует всё та же мелодия скрипки.
1   2   3   4   5

Похожие:

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconУ вас растет кроха-рифмоплет?
...

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconХаруки Мураками Кафка на пляже Парень по прозвищу Ворона
Решил вопрос? – интересуется парень по прозвищу Ворона. Он говорит, лениво растягивая слова. Такая у него манера. Словно только что...

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconЯблоня в огне
Завхоз – Иван Иванович, энергичный старик по прозвищу «Дед – Секрет», не выпускающий из рук мобильный телефон

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconПриложение Стихотворение «Кроха»
«Ну и ну, воскликнул сын, Как ты много знаешь: Про смолу и никотин, Гипоксию, гемоглобин… а курить, однако ж не бросаешь!»

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconПримерный план работы группы «Кроха»
Сюжетная игра «Медвежонок в гостях у ребят в детском саду» Дидактическая игра «Собери шишки в корзинку»

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconУчебной литературы для дошкольников для нужд мкдоу д/с №234 "Кроха"
Автомобили. Самая первая энциклопедия. (должна быть твердая обложка); напечатаная не ранее 2013

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» icon2. Каким словом нельзя закончить фразу: я не знал, что он такой…?...
Задание 1: Учитывая значение корня, подберите проверочные слова и вставьте пропущенные буквы

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconКнига ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10]
«Центр-1», группировки «Долг» старшего сержанта Павла Лопатина, по прозвищу «Ёж». Вы увидите всё, что видит он, пройдёте с ним путь...

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconВолкодав
Серого Пса возвращается к Самоцветным горам. Ему вновь предстоит спуститься в мрачные штольни, полные ужаса и страдания. Жизнь ничто...

Манон, по прозвищу «Кроха-дансюз» iconИ спросила кроха: Что такое “хорошо”?
Данный вопрос должен звучать как вопрос младенца, пришедшего к Христу за советом: как жить, что бы иметь жизнь вечную? В ответе слышим:...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница