Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов




НазваниеСавенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов
страница1/21
Дата публикации15.01.2015
Размер1.84 Mb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


Эдуард Вениаминович Лимонов (Савенко)


Русское психо





эссе
© Эдуард Лимонов

содержание




  • Беглый солдат

  • XVIII век

  • Четыре фильма

  • Асанга и Майтрея

  • Смерть Генерала и Чёрный Араб

  • О мусоре

  • Кое-что о следователях

  • Дикие девочки

  • Чётки

  • Улыбка

  • Lover's point

  • Подъезд

  • Мы ненавидим правительство

  • Речь о «хорошей жизни»

  • Младшая сестренка

  • Что это было?

  • Вадим Пшеничников SAID

  • Книги

  • Географические карты

  • Его Величество Террор

  • Очищение

Эдуард Вениаминович Лимонов


^

Беглый солдат



«Военная прокуратура Ставропольского края возбудила уголовное дело в отношении дезертира Алексея Хозеева, который сбежал с автоматом 13 февраля из подразделения внутренних войск в Зеленокумске на Ставрополье. Беглец до сих пор не найден. Ему инкриминируются дезертирство и убийство: следователи считают, что именно он застрелил двух военнослужащих из Моздока, найденных убитыми в тот вечер, когда Хозеев бежал из части. Предполагается также, что в Георгиевском районе дезертир обстрелял из автомата сотрудника милиции. Рядом с телами убитых военнослужащих и в том месте, где велась стрельба по милиционеру, обнаружены гильзы от одного и того же автомата, который числится за Алексеем Хозеевым. Вчера поиски дезертира возобновились. В них принимают участие свыше 1.200 военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Ставрополья».
«Коммерсант»

22.02.2002 г.

«В Читинской области задержан солдат, с оружием сбежавший из части. 19-тилетний рядовой Иван Саксаев покинул свой пост в расположении части близ станции Степь, Оловенинского района Читинской области вчера в 5:40 утра. При себе он имел карабин СКС с 30 патронами калибра 7,62 мм. При задержании беглец сопротивления не оказал. Оружие возвращено в воинскую часть».
«Коммерсант»

27.02.2002 г.

«Около часа ночи на четверг в Ставропольском крае покинул свою часть военнослужащий Железноводского погранотряда Северо-Кавказского регионального управления Федеральной пограничной службы. Рядовой Александр Лягинов, призванный на службу весной 2001 года из Кемерово, ушел со своего поста в карауле с автоматом АК-74, патронами и штык-ножом. В регионе был введен в действие план по задержанию беглеца «Кольцо». Розыск, в котором участвовали несколько поисковых групп пограничников и милиции, вчера завершился успехом. При задержании рядовой сопротивления не оказал».
«Коммерсант»

01.03.2002 г.

«Вчера в Хабаровском крае был задержан рядовой Алексей Минаильченко, который в октябре 2001 года самовольно покинул часть. Задержанного обвиняют в жестоком убийстве трех женщин. Заполночь сотрудники уголовного розыска города Николаевска-на-Амуре задержали по подозрению в убийстве 20-тилетнего Алексея Минаильченко — рядового срочной службы, призванного в армию в июне 2001 года. Он служил в одной из воинских частей у села Князе-Волконское, Хабаровского края, но в октябре самовольно покинул часть /…/»
«Коммерсант»

11.03.2002 г.

«Вчера из воинской части, расквартированной в городе Партизанск (Приморский край), сбежал солдат Аркадий Муратов. С собой он взял автомат с двумя магазинами и штык-нож. /…/ Аркадий Муратов, 1983 года рождения, был призван на военную службу около года назад из села Большие Ключи, Алтайского края. Накануне побега солдат приступил к охране склада горюче-смазочных материалов своей части железнодорожных войск, дислоцированной в Партизанске. /…/ На юге Приморья был введен план «Сирена». В поисках участвуют более 200 милиционеров и военнослужащих. Они проверяют машины на всех дорогах, ведущих к Партизанску, и прочесывают окрестности города. Вчера УВД Приморья по телевидению обратилось к жителям края с просьбой соблюдать осторожность и сообщило приметы беглеца: азиатский тип лица, средний рост, черные волосы, сильный акцент. Однако пока принятые меры результатов не дали».
«Коммерсант»

15.03.2002 г.

Залезши на синюю чекистскую шконку, это я невнимательно вырвал из «Коммерсантов» клочки новостей, касающихся беглых солдат. Я наверняка пропустил еще публикации (через глазок на меня смотрел чекистский глаз и его палец), многое пропустил или не знал и «Коммерсант». Но впечатляет и то, что есть… Каждые несколько дней бегут ребята. Побеги российских солдат из воинских частей стали явлением обыкновенным. И мы еще узнаем наверняка о какой-нибудь десятой части случаев. Ведь сколько побегов командиры пытаются скрыть, замять; справиться, как с пожаром, своими силами. По всей до сих пор еще необъятной России бегут куда-то солдатики. Еще недавно бежали безоружными, теперь обязательным стал обычай прихватывать с собою обязательно автомат и боеприпасы к нему. Бегут уже и не одиночки, но и по двое, и по трое.

3 февраля 2002 года случился побег, который в какой-нибудь Америке уже был бы воспет Голливудом, но так как у нас страна напрочь бесчувственная, так и не воспет. Вечером 3 февраля двое солдат-десантников 31-й Ульяновской бригады ВДВ, младший сержант Алмаз Шагеев и рядовой Михаил Сухоруков, сбежали вооруженные двумя автоматами, прихватив десяток магазинов с патронами, облаченные в бронежилеты. На свободе ребята пробыли меньше двух суток, все время двигались в сторону соседней республики Татарстан, откуда татарин Шагеев был призван. По дороге беглые десантники перестреляли десять человек, всех насмерть; что говорит об их хорошей боевой подготовке (шестеро из убитых были милиционеры). Кончилось тем, что Сухоруков застрелил тяжелораненого Шагеева, поел напоследок в чьей-то крестьянской избе и застрелился, выстреляв боезапас.

Глупое российское общество пялит очи на повальные солдатские бегства и обычно объясняет этот феномен другим — феноменом «дедовщины». На канцелярском деревянном жаргоне военной прокуратуры — «неуставные отношения». В последнем случае (да и во многих случаях) такое объяснение не работает: Шагеев и Сухоруков сами были «дедами». А сам феномен «дедовщины» как объяснить? Генералитет и пресса тогда раструбили на всю страну в марте, что «голубые береты», мол, крепко выпили на дежурстве. Возможно, и выпили, и крепко, но выпивка была лишь элементом ситуации. Обычно, выпив, не напяливают на себя тяжелый бронежилет и не грузятся еще более тяжелыми боеприпасами, а либо спят, либо морды квасят в кровь налегке. Почему же бежали?
«К каждому солдату офицера не приставишь»,—
командующий ВДВ Георгий Шпак. Некий, пожелавший остаться неизвестным старший офицер штаба войск:
«Из-за трудностей с набором призывников в армию, а следовательно и в десантные войска, попадает всякое отребье. Поэтому псих, наркоман, алкоголик или уголовник в голубом берете сегодня, к сожалению, не редкость. Обычно со временем мы, конечно, выявляем таких людей, но пока идут запросы, солдат уже успевает принять присягу. Что с ним делать? Не обратно же отправлять? Да и с младших командиров какой спрос? Лейтенант, получающий 1.800 рублей в месяц, думает не о том, как перевоспитать солдат, а о том, как семью накормить. «Прапора» в ротах вообще, не бывают: они, как правило, отираются где-то поближе к кормушке — в столовых или на складах. А сержант — он сам такой же, как Шагеев и Сухоруков. Вот и думайте, какая тут может быть воспитательная работа. Единственная мера — отобрать у них оружие».
Между тем, все эти сетования на низкое качество человеческого материала звучат крайне банально, да еще соединенные с уверенностью, что за 1.800 в месяц офицер имеет право не «перевоспитывать» солдат. Шагеев и Сухорукое, однако, как выяснилось со слов сослуживцев, говорили в части, что хотели бы работать на ОПГ, мол, умение есть солдатское, хорошо бы его продать хорошо, свое профессиональное умение.

От современности, чтобы затем увидеть ее посвежевшим глазом, сделаем прыжок в прошлое, во вторую половину аж XVIII века. Известно, что когда Екатерина в 1762 году свергла своего мужа Петра и объявила себя императрицей, во множестве на Руси вдруг появилось самозванцев, выдававших себя за Петра III. Кто были эти люди, которым удалось поднимать восстания? А в большинстве своем то были беглые солдаты.

Беглый солдат Брянского пехотного полка Петр Чернышов возмутил народ в 1762 году, в конце года, в селе Купенки, Изюмского уезда. Беглый рядовой Орловского Лант-Милицейского полка Гаврила Кремнев возмутил народ в начале 1765 года в Умянском уезде. Еще одним Петром III был беглый солдат Мамыкин. (И все. Больше данных о нем у меня нет, о Мамыкине.) Позднее появился беглый казак Пугачев. Но и он ведь был фактически беглым опытным солдатом, старослужащим казачьего войска. Ветеран Семилетней войны в Европе, он участвовал в походе в Пруссию, потом в Польшу. В 1768 году пошел воевать с турками, участвовал во многих сражениях, в том числе и в осаде города Бендеры (современное Приднестровье, где я был в войну 1992 года и наблюдал трагедию подполковника Костенко). С турками Пугачев воевал два года, получил чин хорунжего. В 1770 году его часть была направлена на зимние квартиры на Украину в район Елизаветграда (там через полтора столетия будет метаться на тачанках батько Махно). В селе Голая Каменка хорунжий Пугачев «весьма заболел. Гнили у него грудь и ноги», как он показал на допросе в тайной экспедиции в Москве 4 ноября 1774 года. Ему было 28 лет, когда он заболел. Его отпустили временно на Дон с командой казаков, направляющихся для покупки лошадей. Через три недели казаки возвращаются обратно на Украину, а Пугачев не может.
«За означенною своею болезнью в тот поход идти не мог, а вместо себя нанял он Лозуновской станицы казака Бирюкова, коему он за то дал две лошади с седлами, саблю, бурку, зипун синий, харч всякой и денег 12 рублев, а сам он, Емелька, остался в доме своем и лежал болен ногами и грудью».
Пожилые станичники, приходившие навещать больного, советовали ему ехать в Старый Черкасск в войсковую канцелярию и просить отставку. В мае 1771 года Пугачев взял паспорт у атамана родной Зимовейской станицы и на собственной лодке пустился в путь вниз по Дону. Больной к начальству поплыл.

В Черкасске Пугачев остановился у казачьей вдовы Скоробогатовой, с сыном которой он служил на турецком фронте. Войсковая канцелярия отказала Пугачеву в отставке. Ему предложили лечь в лазарет, но он не согласился и решил лечиться «на своем коште». Очевидно, качество обслуживания в лазарете его не удовлетворяло. Скоробогатова посоветовала ему народный способ. Осмотрев его раны, она рекомендовала лечиться «легкими из убитых баранов».
«По коим словам, он, покушая легкое, три дня к ногам прикладывал, отчего и стало ему несколько легче».
Вот такая история заболевшего солдата Емельяна Пугачева. Ему идет 29-й год. Раз стало легче, он решает навестить сестру Федосью, переселенную вместе с мужем Павловым в Таганрог еще в начале турецкой войны. Зять и сестра обрадовались гостю. Фамилия мужа сестры — Павлов. Он тоже казачьего войска и служит. Служить тяжело, жалуется Павлов, выстраивая свою немецкую вертикаль власти, правительство Екатерины уничтожило казачьи вольности…
«Старшин нет, а заведены вместо оных ротмистры и полковники, и совсем уж не так с казаками поступают, как на Дону. А к тому же здесь лесу нет и ездят за ним недели по две, отчего многие казаки бегут».
И тут Павлов говорит Пугачеву, что сам уже согласился бежать вместе с четырьмя казаками в Сечь Запорожскую. Пугачев не одобрил планов зятя и предложил ему бежать на Терек.
«Там наши семейные живут, а сверх этого тамошнему атаману Павлу Михайлову дан указ, чтобы таких тамо принимать…»
То есть власть до такой степени выстроила свою немецкую вертикаль, что стало жить невозможно — ни на Дону, ни в Таганроге. Подальше бежать надо.

Пугачев взял сестру и отправился с ней домой в Зимовейскую станицу, договорившись с Павловым, чтобы тот бежал на Терек через пару недель. Но Павлов поторопился и уже через несколько дней нагнал Пугачева с сестрой. И тем загубил все дело, зачем-то увязавшись с ними в Зимовейскую; плюс с ним бежали еще трое казаков. Пугачев не согласился бежать на Терек, лишь перевез Павлова с казаками на другую сторону Дона. Павлов дороги на Терек не нашел и через три недели возвратился в Зимовейскую станицу, где его повязали, а на допросе он оговорил Пугачева.

Все это известно до деталей благодаря протоколам допросов тогдашних чекистов тайной экспедиции, снятых с самого Пугачева и обвиняемых по его делу после подавления восстания. Вот как Пугачев стал вдруг беглым солдатом. Пугачев, сев на лошадь, бежал из дому
«и шатался на Дону по степям две недели. А как стало ему скушно, да и хлеб весь съел, то приехал ночью в дом свой».
От жены он узнал, что его разыскивают, что мать его арестовали и вместе с Павловым повезли в Черкасск. Желая оправдать себя перед войсковым начальством и выручить из-под ареста мать, Пугачев «тот же день» поехал в Черкасск. Он опередил арестованных и явился в войсковую канцелярию, где и предъявил паспорт войсковому дьяку Колпакову. Все, казалось, было хорошо, но уже на второй день в Черкасск привезли мать Пугачева и Павлова. Пугачев вынужден был тайно уехать из Черкасска в Зимовейскую. И был арестован.

Через две ночи ему удалось бежать. Двое суток он «лежал в камышах и болотах». На третий день (невероятно!) пришел в дом свой и прожил здесь почти до конца года.
«В доме же его не сыскивали,— объясняет он в протоколе,— что не могли старшины думать, чтоб, наделав столько побегов, осмелился жить в доме же своем».
В конце декабря 1771 года Пугачев оседлал лошадь и уехал на Терек, сказав своей жене, что «коли ево тамо примут, то он за нею приедет». Мать Пугачева умерла в тюрьме города Черкасска в следующем, 1772 году.

Вот так началась эпопея беглого казака Пугачева. А что он, собственно говоря, сделал плохого? Десять лет тянул службу, воевал, заболел, хотел уйти в отставку, не пустили. Поговорил с зятем, что хорошо бы сбежать от власти на Терек. Уйти в глухие, далекие места, где местная административная власть была слаба или ее вовсе не было. Туда же от преследований уходили и раскольники, и бежали от помещиков самые отчаянные крепостные. Интересно, что за сто лет до этого, во времена первых Романовых, глухие и далекие места еще находились в верховьях Дона в Белгородской и Воронежской областях. Восстание во главе со Степаном Разиным началось с того, что царские воеводы наезжали в казачьи крепостцы, пограничные городки на Дону, отлавливать беглых, а там большинство были беглые. Оттого вся каша тогда и заварилась. «Реестровых», значащихся в списках, было немного, основная масса защитников отечества на этих пограничных с Диким полем, с Востоком, землях были беглые. А их приехали воеводы с командами хватать. Тогда началось Разинское восстание. Не крестьянская война, а война черных людей, черни, с воеводами и «большими людьми». И вот через сто лет глухие места откатились дальше. На речку Терек и на речку Яик. Там еще, казалось, можно укрыться.

География приближает прошлое, делает его своим. В январе 1772 года Пугачев появился на Тереке. Он посещает три станицы, где живут донские казаки-переселенцы. Галючаевская (то есть Галюгаевская), Ищорская и Наурская. (Последние десять лет названия этих станиц не сходят со страниц газет.) Галюгаевская, на территории Ставрополья у границы с Чечней, входила в Георгиевский избирательный округ, где я был кандидатом в депутаты Государственной думы на довыборах в 1997 году. Две другие станицы находятся на территории Чеченской Республики. Прибыв на Терек, Пугачев ведет себя законопослушно. Отдохнув с дороги в станице Ищорской, отправляется в Дубовскую станицу, где представляется атаману Терского Казачьего войска Павлу Татаринцеву и заявляет, что прибыл в прошлом году с донскими казаками для поселения на Тереке, ну врет немного. Он просит Татаринцева записать его в Терское семейное войско и через некоторое время приезжает в Ищорскую станицу к вновь поселенным своим землякам, где и остается на ПМЖ.

Возможно, его бы там никогда не отыскали или отыскали бы нескоро, но у человека был темперамент, толкающий его на всякие предприятия. Потому, когда на сходе трех станиц, все тех же Галюгаевской, Ищорской и Наурской,
«старики согласно просили его, Пугачева, чтобы он взял на себя ходатайство за них о испрошении им в Государственной Военной Коллегии к произвождению денежного жалования и провианта против Терского семейного войска казаков».—
(В переводе на современный язык это значит, что поселенные донские казаки получили меньшее жалованье, чем терские старожилы, и послали Пугачева, чтоб он хлопотал о получении ими жалованья, равного жалованью терских казаков.) Пугачев согласился.

И беглый 8 февраля двинулся в Санкт-Петербург. Казаки собрали ему на расходы 20 рублей и вручили ходатайство от трех станиц. Еще зачем-то тайно сделали печать Войска Донского из свинца и вручили ему. 8 же февраля он прибыл в Моздок, где закупил себе на дорогу «необходимую харч». При выезде из города «за рогаткою» (то есть на КПП по-современному) он был задержан постовыми казаками и привезен в Моздокскую комендантскую канцелярию. На допросе он признался, что он беглый с Дону казак. Ходатайство, печать, деньги, а так же шашку, лисий малахай и кушак у него отобрали, а самого заковали в кандалы…

Далее можно вернуться к информации «Коммерсанта» от 22 февраля 2002 года.
«Следователи считают, что именно он застрелил двух военнослужащих из Моздока, найденных убитыми в тот вечер, когда он бежал из части. Предполагается также, что в Георгиевском районе дезертир…»
Правда, хорунжий Пугачев был арестован в Моздоке 8 февраля 1772 года, то есть за 230 лет до того, как дезертировал военнослужащий Хозеев. Из моздокской каталажки Пугачев бежал через пять дней, ровно 13 февраля (день в день что и Хозеев, но через 230 лет), сманив в побег своего караульщика солдата Лаптева. Он узнал, что Лаптев не желает служить и согласен бежать. Вот так поглядели друг на друга, поговорили и сбежали. Лаптев не желал служить отчего? Тоже «дедовщина» в 1772 году? Возможно. Херово, значит, было, плохо служба протекала, начальство, наверное, избивало, жрать было нечего, работать много заставляли. Жалованья, наверное, никакого не платили. Ушли солдаты, Пугачев в нужник попросился. Плац-майор с чекистской фамилией Повескин написал моздокскому коменданту Иванову рапорт о побеге в тот же день.
«Приметами казак: лицом смугловат, волосы стриженые, борода небольшая, обкладистая, черная, росту среднего; в синем китайчатом бешмете, в желтых сапогах… Оной же казак содержался на стуле с цепью и с замком, которое стуло оставил у нужника с тремя цепочными звеньями; а три звена и замок снес с собою».
Стуло — для тех, кто не знает — это тяжеленная колода, наверное ядер на всех не хватало, к ней Пугачев был прикован. А Лаптев цепь ему перекусил чем-то или перерубил. Должно быть.

Пугачевские злоключения продолжаются. Такой вроде уже опытный, а сбежав он пробирается куда же? Домой. Как последний лох. Жена рассказала жене брата, а та сообщила атаману. Опять арест. Колодки. Однополчанин в станице Цымлянской казак Лукьян Худяков подсобил, и Пугачев бежит опять. Вспоминает о Бендерах, где воевал. Якобы можно уйти туда, якобы там селят пришлых. С чужим паспортом, с пацаном Антоном — сыном раскольника-хуторянина Емельян едет в Бендеры, но по дороге узнает от проезжающих «разного звания людей», что под Бендерами селиться не разрешают. Он с Антоном оказывается в Кременчуге. Ясно, что Пугачев всего-навсего ищет, где бы приткнуться, осесть и жить себе мирно и тогда жену привезти из Зимовейской и троих детей (у него сын и две дочери там остались). Но Россию уже захомутали и запрягли в железные немецкие дисциплинарные объятия. Ее всю контролируют, Россию. В Кременчуге какой-то русский офицер отобрал у них (Пугачев с пацаном Антоном) лошадей, деньги и паспорта. Деньги, 50 рублей, дал отец Антона — хуторянин-раскольник, старик, потому что он тоже хочет бежать со своего хутора на Украину. Все хотят бежать от трижды ебаного государства Екатерины! (В ее крепости я сейчас сижу и шкурой понимаю, что это все как один день, эти 230 лет — на улице те же пугачевские денечки. Я сижу в этой сраной букве «К». Хозеев, Моздок, Пугачев, КПП, рогатка — все мы кружимся в этой чертовской метели вечного государственного насилия! И я был даже в Зеленокумске!) Фамилия у старика раскольника что ни на есть самая мирная — Коровка! Коровка тоже хочет бежать,
«здесь нашей братии раскольникам жить нельзя. Вот я за крест и бороду страдал в Белгороде с сыном семь лет».
Какой-то русский офицер взял и отобрал все у пацана и беглого солдата. Звание офицера неизвестно. Неудивительно, что во время восстания — через год уже — Пугачев будет рассылать такие призывы:
«Содержащихся в тюрьмах и у протчих хозяев имеющихся в неволности людей всех без остатку на нынешних месяцах и днях (чтоб) выпущали. Если будут оказываться противники, таковым — головы рубить и кровь проливать…»
«Боярин, генерал, майор, капитан или другие,— говорится в другом документе Пугачева,— голову того рубите и имущество того грабьте».
Спустя 230 лет я гадаю: майор это был или капитан, ограбивший Емельяна? Тридцать лет было беглому солдату. О гниющих ногах и груди он уже, кстати, и не вспоминает. Бежит, занят бегством.

И вокруг него все бегут. И помогают друг другу бежать. Пугачев с Антоном идут пешком к скитнику Василию в Стародубский монастырь и живут там два месяца. Василий научил Пугачева пойти в Польшу, близ Гомеля, и потом под видом русского выходца из Польши войти в Россию через Добрянский форпост. То есть опытные люди знают, что делать, существовала в противовес гнету немецкого государства сеть народного сопротивления. Давали друг другу адреса, помогали. Скитника Василия рекомендовал старик Коровка. Пугачев, следуя совету, идет в Польшу, возвращается и заходит через Добрянский форпост. Здесь ему назначили карантин на шесть недель. В карантине Пугачев задружился с беглым гренадером Семеном Логачевым. Еще один беглый солдат.

Ситуации, в которые попадает Пугачев убегая, оказавшись в положении вне закона, все совершенно современные и актуальные сегодня, лишь кое-чем отличаются. Сидя в карантине — это не значит, что они сидят. Они ходят подработать к известному на Добрянке купцу-раскольнику Кожевникову.

По окончании карантина Пугачев с Логачевым явились к начальнику форпоста и заявили, что желают поселиться на реке Иргизе, в Малыковской волости, Симбирской провинции. Как раз там, где два беглых десантника из 31-й Ульяновской бригады Шагеев и Сухоруков бежали, чтобы стать киллерами в организованной преступной группировке (так, во всяком случае, сослуживцы говорят). В тех местах разыгралась их трагедия. Получив 12 августа 1772 года паспорта, Пугачев и Логачев зашли попрощаться к Кожевникову. Тот дал им на дорогу каравай хлеба и рубль денег и, главное, адресок, просил сыскать игумена Филарета, поклониться ему и поведать о себе все, ибо Филарет «не только даст совет, но и поможет».

Это уже Пугачев вышел на прямую — идет к местам своих подвигов, ближе к реке Яик, яицким казакам, к местам, где начнется Великая война его против тех, от кого он бежит.

Проехав мимо Камышина и Саратова, Пугачев и Логачев в последних числах ноября 1772 года прибыли в дворцовое село Малыковку, ныне город Вольск. Они явились к здешнему управителю и предъявили паспорта. Пугачеву было предложено ехать в Симбирск и там записаться. Но в Симбирск Пугачев явно не спешил. Возможно, боялся, что откроется, что он беглый. Он уехал в Мечетную слободу к игумену раскольничьих скитов на Иргизе старцу Филарету Семенову. Именно Семенов рассказал ему о самозванце — беглом крестьянине Богомолове, выдававшем себя за императора Петра III, только что в июне из-за него в Царицыне начался бунт, комендант города был ранен. Семенов же рассказал о том, что в январе бунтовали яицкие казаки. Яицкие же казаки, объяснил Филарет Семенов и сделал Пугачеву небольшой исторический экскурс, образовались потому, что начало этому войску положили донские казаки и крестьяне, убегавшие из центральной России на реку Яик где-то в середине XVI века. До середины XVIII века яицкие казаки жили более или менее мирно с правительством, которое не вмешивалось во внутреннюю жизнь казаков. Еще при Михаиле Федоровиче им разрешено было пользоваться рекою Яик
«с вершины и до устья и впадающими в нее реками и протоками, рыбными ловлями и звериною ловлею, а равно и солью беспошлинно, также крестом и бородою».
В обмен казаки несли сторожевую службу и принимали участие в военных походах при Михаиле, Алексее Михайловиче и Петре I. Так с 1628 по 1717 год яицкое войско совершило более двадцати походов.

(Казаков было немного, где-то 4.200 мужских душ — это без семей,— к тому времени, когда появился Пугачев в городке Яик.) Первое время, когда войско было сравнительно малочисленным, а контроль центральной власти слабым, казаки охотно принимали в свою общину всяких беглых людей. Но с течением времени прием беглых был строго запрещен, и они находились у зажиточных казаков на положении батраков, скрываясь от преследований правительства на степных хуторах. С усилением центральной власти правительство стало постепенно урезать казачьи вольности. Из Петербурга и Оренбурга в Яицкий Городок стали наезжать чиновники, генералы и следователи. Казаки долгое время не очень понимали, что происходит. Казаки делились на казаков «войсковой руки» — это казачья масса,— или «непослушную сторону», как официально называло их правительство, и «старшин» — послушную сторону. Они посылали в Петербург делегации с подарками. Только после того, как правительство приняло ряд крутых мер к уничтожению старинных порядков, казаки взялись 13 января 1772 года за оружие. Меры же были следующие: 1) запрещение выбирать атамана в кругу по общему согласию войска. Отныне правительство будет назначать казакам атамана, а он будет назначать командиров без выбора и согласия казаков; 2) комплектование отряда из казаков для похода на Кавказ; введение очередности в отбывании службы в Кизляре, где постоянно находилось 500 человек, нанимаемых самими казаками; 3) ссылка в Тобольск главы партии рядового казачества Логинова; 4) запрещение казакам отлучаться за пределы войска без разрешения войсковой канцелярии. Ко всему к этому добавились еще злоупотребления войскового начальства: частые штрафы, аресты, применение телесного наказания к казакам. В это время в Яицком городке находилась следственная комиссия во главе с генералом Траубенбергом. Он ничего лучшего не придумал, как стрелять по мирному собранию казаков.

Вы отметили Кизляр, где, меняясь, как нынешние военнослужащие в Чечне, должны были служить казаки, а они вместо себя нанимали желающих служить за деньги контрактников того времени? То есть выясняется, что 230 лет — это вовсе не бездна времени, а совсем немного, скажем, четыре человеческих срока по 60 лет. Выясняется, что ничем мы особенным не отличаемся. Ну, ездили на лошадях, но, как видим, это не сдерживало человеческую подвижность — от Пруссии и Польши до самого Казахстана (теперь земли яицких казаков достались Казахстану) бегали простые солдаты, казаки, крепостные. Воевали в Кизляре. Я сидел в сентябре-ноябре с чеченом Алхазуровым, его судили за вторжение в Кизляр.

13 февраля яицкие казаки ответили на стрельбу. Петербургский генерал Траубенберг был убит, а также атаман Тамбовцев, старшина Колпаков, два офицера, войсковой дьяк и писарь, несколько гренадеров из команды Траубенберга, вся артиллерийская прислуга и отдельные казаки «старшинской партии».

Ответ правительства не заставил себя ждать. В Петербурге арестовали посланных после восстания яицких депутатов, и в мае 1772 года оренбургский губернатор Рейнсдорп прислал карательные войска под командой генерала Фреймана. Стоит заметить, что внедряли новый немецкий порядок на востоке именно немецкие генералы. Генерал Фрейман разбил казаков, и они с семьями бежали на бухарскую сторону Яика, собираясь бежать в Персию или в Хиву, но не осуществили своего замысла. Фрейман вступил в Яицкий Городок 7 июня 1772 года. 46 человек, «главные зачинщики бунта», были арестованы и направлены в Оренбург в следственную комиссию. По личному распоряжению немки Екатерины ( я вспоминаю ее каждое утро, просыпаясь на шконке в верхнем отростке буквы К — вот здесь, эту суку!) войсковая изба была уничтожена, а казачий круг распущен. Набатный казачий колокол был снят. Войско было подчинено военно-комендантской канцелярии. Комендантом Городка был назначен полковник Симонов, который в дополнение к тем 46 стал непрерывно арестовывать яицких казаков и отправлять их в Оренбург
«до того, что в тюрьмах Оренбурга не доставало места, почему вынуждены были рассадить их по лавкам гостиного и менового дворов».
Допросы производились с применением неслыханных истязаний. Казаки, оставшиеся в Городке и разбежавшиеся по степным хуторам, страшились за свою судьбу и судьбу своих семейств.

Вот в такой затерроризированный Яицкий Городок в последних числах ноября 1772 года и явился Емельян Пугачев. Во Франции остается 17 лет до Французской революции. Четыре года остается до Декларации независимости североамериканских штатов. Еще жив Вольтер и умрет только в 1778 году, через шесть лет. Метет снежок, и к избе раскольника казака Дениса Пьянова подъезжают двое саней. В одних санях Пугачев, в других некто Филиппов, они вместе приехали из Малыковки (ныне город Вольск). В избе у Пьянова, за обедом, в ответ на жалобы Дениса на репрессии и притеснения со стороны правительства Пугачев говорит вдруг:
«Не лутче ль вам выйти с Яику в Турецкую область на Лобу реку…»
Как видим, даже здесь еще Пугачев советует лишь бежать от правительства. Филиппов слушает и на ус мотает. Через восемь дней, когда они возвращаются в Малыковку-Вольск с возами, груженными рыбой, Филиппов сделал донос на Пугачева. Пугачева арестовали и под «жестоким мучением» допрашивали. В последних числах декабря его перевезли в Симбирск (куда, помните, он не спешил ехать), а из Симбирска — сразу в Казань, куда он был привезен 4 января 1773 года. Пугачев лежал в одних санях, заклепанный в ручные и ножные кандалы и привязанный к саням цепью, в двух других санях сидели три беглых женщины и два беглых рекрута… Началось расследование. Казанского губернатора звали Брандт…

В казанском остроге Пугачев познакомился с купцом Парфеном Дружининым, содержащимся, как сейчас сказали бы, за «экономическое преступление» — за растрату казенной соли. Вдвоем они обратили внимание на караульного солдата-украинца Мищенко. Наблюдательный Пугачев смеючись спросил: «Што, служивый, служить ли ты хочешь, аль на волю бежать хочешь?» Оказалось, что Мищенко давно бы бежал, да не знал, куда бежать. «Видишь, стал от своей стороны далеко»,— сказал он, имея в виду Украину. В результате разговора Мищенко дал согласие. В конце мая Пугачев, Дружинин и Мищенко бежали. Пугачев стал пробираться к Яицкому Городку, заехав по пути к Филарету…

17 сентября 1773 года Пугачев во главе отряда, состоявшего из 70 вооруженных казаков и калмыков, с распущенными по ветру знаменами — они их сшили сами!— выступил с хутора братьев Толкачевых в направлении Яицкого городка. Народная война началась.
«Мне не надлежало теперь еще являться, да не мог я вытерпеть притеснения народного, по всей России чернь бедная терпит великие обиды и разорения, для нее-то я и хочу теперь показаться»,
— так говорил Пугачев казаку Кожевникову перед восстанием.

Усмиритель Пугачева, генерал Бибиков, прежде чем отправиться на подавление восстания (Пугачев уже успел разбить первого, усмирителя генерала Кара) поинтересовался настроениями черни: крестьян, холопов, фабричных.
«Теперяшнее же правление,— говорят крестьяне, а записал Бибиков,— им несносно, ибо де большие бояре награждаются деревнями и деньгами, а им никакой льготы, но только большие тяготы по причине войны (турецкой) как то: рекрутские поборы и разные подати, кои должны платить и государю и помещикам, и что для перемены своего состояния пришло им метаться в воду. О воинских же командах, следующих для истребления злодея, говорят, что де все это понапрасну, все де солдаты лишь только придут, то будут ему (Пугачеву) служить, вить и их житье не лучше крестьянского».
Еще Бибиков отметил, что в Москве
«холопы и фабричные и вся многочисленная чернь московская, шатаясь по улицам, почти явно оказывала буйственное свое расположение к самозванцу, который, по словам их, несет им желаемую свободу».
Уже в первом отряде Пугачева были калмыки. Пугачев приглашал в свою армию «башкирцев, калмыков и мухаметанцев». Пугачев
«разослал в ближайшие места указы свои, извещая о явлении своем и обольщая народ вольностию, свободою от платежа податей, также крестом и бородою и всякими выгодами /…/ приказывая набирать народ на службу в его толпу, почему народ, прельщаясь на сказанные выгоды, со всех сторон стекался в нашу толпу, и в короткое время одних башкирцев пришло к нам тысячи с две, а крестьян — великое множество».
Хороший пример солидарности бедняков различных национальностей.

Достали беглого солдата укреплением вертикали власти в сентябре 1773 года. Год он гулял, взял на короткое время Казань. 14 сентября 1774 года полонили его предатели, а 10 января 1775 года Пугачева казнили на Болоте, то есть на Болотной площади в Москве, где сейчас воздвигнуты нелепые фигуры Шемякина.

То, что нынче, как встарь, стали опять вовсю бежать солдаты,— свидетельство крайней степени несвободы, установившейся в России. Два миллиона ментов, крысиные стаи чиновников контролируют Россию тотально. Нет простому человеку защиты и покоя нигде. По всей России чернь бедная терпит великие обиды и разорения. И бежать солдатам некуда. Яицкий Городок, ныне Уральск, находится на территории Казахстана. А было бы куда бежать — все бы сбежали. Вся страна бы сбежала. Будет куда — убегут.

Эдуард Вениаминович Лимонов


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Как мы строили будущее России © Эдуард Лимонов оглавление

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Русское стихотворения, 1967-1974 гг. © Эдуард Лимонов
Кухня («Только кухню мою вспоминаю…») из сборника «Прогулки Валентина» (1968 год)

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Молодой негодяй © Эдуард Лимонов оглавление 1 46
Юноша Лимонов вздыхает и нехотя открывает глаза. Узкую комнату заливает проникшее с площади Тевелева через большое окно, желтое,...

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Стихи последних лет стихотворения, 2000-2006 гг. © Эдуард Лимонов

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко) Живая речь (часть 1) интервью, радио- и телеэфиры, опросы,...

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Статьи в газете «Новое Русское Слово» © Эдуард Лимонов
Я намеренно озаглавил свою статью призывом Солженицына к советской интеллигенции, потому что речь в ней пойдет именно о случаях лжи....

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Контрольный выстрел эссе © Эдуард Лимонов
Чечни прочь в московскую или екатеринбургскую квартиру, но на праведную войну с немецко-фашистскими захватчиками. Так что Россия-матушка...

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Седой Ересиарх стихотворения © Эдуард Лимонов
Землетрясение и затмение («Я был в Душанбе. Вниз упали картины…») Спасибо, сербский капитан! («Хоть я на фронте пил вино…»)

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Мой отрицательный герой стихотворения, Нью-Йорк Париж, 1976-1982 гг. © Эдуард Лимонов
Три деревенских стихотворения «Лампа. Книга и машинка…»; «Там дальше — поле кукурузы…»; «Землекопную оду…»

Савенко Русское психо эссе © Эдуард Лимонов iconСавенко Священные монстры портреты © Эдуард Лимонов
Прованса, Константин Леонтьев умер, постриженный в монахи, Джон Лейденский сложил голову на плахе, Жан Жене — в Париже, но вдали...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница