Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10]




НазваниеКнига ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10]
страница1/4
Дата публикации27.07.2013
Размер0.5 Mb.
ТипКнига
lit-yaz.ru > Военное дело > Книга
  1   2   3   4


Файл подготовлен www.stalker-book.com – крупнейшим порталом о сталкерской литературе


Алексей Сергеевич Колентьев

ПОЛОСА РИСКА
Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14.01.10]


  • Вступительное слово автора:

События,  описываемые в повести происходят накануне и во время штурма Припяти. Рассказ ведётся, в основном, от лица командира отдельной штурмовой группы «Центр-1», группировки «Долг» – старшего сержанта Павла Лопатина, по прозвищу «Ёж». Вы увидите всё, что видит он, пройдёте с ним путь по катакомбам мёртвого города, встретитесь с главными действующими лицами «Счастья…», но уже точно в последний раз.

Данная повесть не является прямым продолжением трилогии, появлению своему на свет обязана настойчивым просьбам нескольких прототипов персонажей «Счастья для всех», которых не удовлетворило слишком схематичное, на их взгляд, описание финальной битвы за счастье. В новом произведении (частично собранном из невошедших в основной текст романа отрывков), я очень постарался этот недочёт устранить. Надеюсь, что мои старания не пропали даром и всё получилось.

Поклонников официальной серии книг по игровой вселенной «S.T.A.L.K.E.R.» предупреждаю особо: эта книга о простых людях – т.н. «рабочих войны», так что фантастики и чудес к которым вы привыкли, в ней нет. Поэтому прошу отнестись с пониманием к моей авторской точке зрения и удерживаться от замечаний типа: « тема Зоны не раскрыта», «это не S.T.A.L.K.E.R.», « а где тайны Зоны?» и проч. и т.д. Если же удержаться не получится, то просто  не читайте дальше. Возьмите другую книгу, более соответствующую вашему собственному восприятию вселенной игры.

А.К.  

 


Алексей Колентьев

^ ПОЛОСА РИСКА

«…Are you righteous and kind? Does your confidence lie in this?..

Are you loved by all?

Know that, I was too.

Do you imagine your sufferings will be less, because you lowed goodness?

And Truth?..»

James Jones "The Thin Red Line" (*)


1.1


Пробежка от угла кирпичной трёхэтажки, до подъезда полуразрушенной «хрущобы», полуразвалившейся под  непрекращающимся вот уже пару часов артобстрелом, стихшим всего пару мгновений назад, заняла всего каких-то пару мгновений. Один раз я крепко споткнулся о кусок арматуры вылезший как нарочно, возле моего левого берца из невеликой кучки щебня. Не знаю как, но в голове крутится только старая солдатская молитва: «эта пуля не моя, моя следом пошла», которую перед смертью поведал дед…. 

…Старик уже знал, что в больницу едет умирать и среди прочих бывших тогда в избе родственников, позвал только меня и удивительно крепко сжав своею жилистой худой от болезни ладонью тогда ещё детскую мою ладошку, жарко зашептал, неотрывно глядя прямо в глаза:

– Пашка, видно хана мне пришла…. – Сглотнув и словно отгоняя кого-то невидимого, дед с усилием продолжил – Скоро, видно, твой черёд придёт Безносую дразнить, войны на всяк век хватает…. Хлебнёшь лиха, вижу….

– Деда, ты чего – Страшно мне тогда стало, от хриплого шёпота умирающего, такого весёлого и удивительно сильного годом раньше деда – В больнице тебя вылечат, пака сказал….

– Брешут оне тебе, Паша – Дед слабо улыбнулся, от чего его заросшее трёхнедельной седой щетиной бледное лицо, на миг стало таким, каким я его помнил всегда: уверенным и спокойным – Но ты не реви, када (он всегда опускал в словах «когда» и «тогда» букву «г») скажут, что помер дед Степан. Не гоже мужику нюни распускать….

– Деда!..

Слёзы душили и сдерживал я их с такой силой, что лишь две слезинки мелкими дробинками таки выкатились в уголки глаз, от чего лицо умирающего затуманилось. Я зло отёр глаза рукавом праздничной синей рубашки, думая, что дед не заметит этого. Старик только лишь улыбнулся ещё раз краешками губ, а потом продолжил:

– Днесь, сон я видел, будто воевать будешь долго, та баба эта ревнивая – война, тя долгонько не отпустит от себя. Думаю, что тада молитву…. Оберег солдатский, знать надо тебе. Слушай и запомни, Паша, крепко запомни нашу солдатскую челобитку – Голубые стариковские глаза сверкнули неожиданным злым голубовато-стальным огнём – Вона дурную пулю отведёт, а твою до сроку придержит. Смерть солдата, которого война любит, от неслышимой пули приходит, а воем да визгом, о дурной завсегда предупредит. Слушай и повторяй за мной: эта пуля – не моя….

… – Моя следующая….

Молитву прервал глухой стук пулемётной очереди, строчка тяжёлых пуль врыла многострадальный, весь в выбоинах и трещинах асфальт в трёх метрах впереди. Напрягая последние силы, я рывком добежал до широко распахнутой железной двери подъезда пятиэтажки и нырнул в холодную сырую темень. В следующий миг, серия из пяти разрывов заставила дверь с визгом захлопнуться, град осколков и мусора забарабанил по ржавому железу. Оперевшись спиной о шершавую стену, покрытую облупившейся зелёной краской, я съехал вниз и полуприкрыв глаза,  выдохнул вонючий воздух и отхаркнув чёрную, пополам с кровью мокроту начал искать в кармане сигареты. До заслона артбригады было уже не далеко, как и сказал Макаров: дальше по улице слышался бодрый стук крупнокалиберного пулемёта и откликавшихся ему более лёгких стволов, там шёл бой. Странно, звуки войны уже не так пугали, как неделю назад, когда  сводную бригаду в составе которой была и моя рота только-только бросили в Город. Командиры хриплыми голосами зачитали приказ президента и министра обороны о восстановлении конституционного порядка в этой маленькой. Но шибко независимой республике и…. Дальше начался бардак: ротного убил снайпер в первый же день, потом убило ещё двух офицеров, а спустя две недели непрерывных уличных боёв от нашей полнокровной роты, более ста тридцати человек, осталось сорок прокопченных, израненных и почти безоружных людей. Каждый переулок Города превратился в  смертельную ловушку, «духи», как называл  покойный комроты местных абреков и помогавших им смуглых людей в непривычном, добротном камуфляже, словно играючи забивали помехами нашу командную частоту, отстрелили антенну на штабной машине, пару раз издевательски предлагая сдаваться. Подразделения бестолково блуждали в лабиринте разрушенных зданий, поскольку не было даже приличных карт местности и подземных коммуникаций. Местные этим пользовались, часто выходя в тыл растягивающимся колоннам федералов, или как черти из табакерки выныривали внутри расположения измотанных частыми бестолковыми стычками частей, пройдя под землёй, через систему городской канализации. Это чертовски сильно давило на психику молодых солдат. Были те, кто соглашался идти в плен: подняв руки и вопя от неизбывного ужаса, вчерашние школьники бежали прямо навстречу взрывающимся грохотом и огнём оконным проёмам.

Тем же, кто не  повёлся на духовскую уловку и  остался, был уготован только один выбор – драться. И мы стояли, вгрызаясь в руины какого-то длинного двухэтажного здания, похожего на склад не представляя, где находимся и сколько нас ещё осталось. Всякий раз, как тени в добротной амуниции и с незнакомым оружием выходили, громко крича в мегафоны:

– Руськи свиння, садавасья!

Их встречал разрозненный треск ответных очередей. Я слышал, как стучал пулемёт на правом фланге, но не долго: «духи» дали дружный залп тремя «мухами» i заставив пулемёт замолкнуть на полуслове. В те короткие мгновения, когда удавалось оторвать взгляд от расцвеченных всполохами огня и трассеров руин где засел враг, я сидел в углу какого-то закутка, недалеко от собственноручно оборудованной стрелковой ячейки и просто смотрел в стену, боясь заснуть.  «Духи» часто делали вылазки, воровали уставших солдат, а на утро швыряли нам головы или отрезанные гениталии похищенных. Постепенно привыкаешь к мысли, что уснуть можно и на время, а вот пробуждения может и не случиться вовсе. Поэтому, живые вокруг меня, поразили бы в другое время пустыми, стеклянными от недосыпа глазами, но не теперь, это точно. От сна отвлекало курево, последнюю пачку я выменял у погибшего сутки назад парня, с которым так и не удалось толком познакомиться, всё что я знал, это его имя – Тимоха и то, что он был некурящий, но постоянно хотел жрать. Мне, курильщику с более чем семилетним стажем, проще было без хавки, нежели без табаку, так мы и обменивались, пока довольно субтильному Тимохе не срезало осколком мины пол лица.  Когда вокруг постоянно кого-то убивают, а смерть ходит с тобой плечом к плечу, быстро учишься двум вещам: никогда не завязывать долгих знакомств и быстро падать, если слышишь близкое шуршание мины. Вот и сейчас, занемевшими от холода и напряжения красными пальцами выуживаю смятую пачку «Примы», прикуриваю, пряча огонёк в кулак. Есть почти не хотелось, но всегда отчаянно и остро хотелось воды, жажда порой вытесняла всё, даже желание жить. Страх быть убитым, испарился на третий день, когда  вытаскивал из-под обрушившегося перекрытия обычного пятиэтажного дома раненых сослуживцев. Тогда вспомнилась фраза из старой детской книжки, о зависти живых к мёртвым. Судите сами:  одному парню здоровенным куском железобетонной плиты размозжило обе ноги выше колен, мне и санинструктору штык-ножами пришлось резать чёрные от крови штанины брюк вместе с мясом и осколками костей раздробленных ног. Потом негнущимися от холода и скользкими от чужой крови пальцами перетягивать жгутами уродливые культи, стараясь не смотреть на дело рук своих. Безногий боец был в шоке, поэтому не умер от боли сразу, а мучился ещё дней пять. Раненый не способный двигаться человек, это ещё хуже чем покойник, тогда, глядя на окоченевший синий труп покалеченного парня, я это понял раз и навсегда. Прятаться и бегать от своей смерти тоже не получится – многие пытались отсидеться за спинами товарищей, шептали молитвы, как и я сам, но погибали иногда не успев закончить просить небеса о пощаде. И тогда меня охватило странное безразличие к собственной судьбе, только в кармане бушлата я теперь таскаю тяжёлую оборонительную гранату, на случай если доведётся очутиться на месте того безногого парня. Теперь всё вытеснили только сиюминутные потребности: пить, спать и курить, а жизнь стала заботой того, кто играет моей и сотнями других судеб, просить о милости того, кто всё уже решил и запланировал для всех и каждого, мне кажется зряшним занятием. Робкий меленький снег толком не выпав таял, или превращался в грязное чёрно-коричневое месиво, в котелке такой не растопишь, а жажда вытеснила почти все остальные ощущения. Но вода была нужна ещё и для другого: проклятое «весло», как тут все называли мой «калаш», часто заедало. Само собой, что случалось это от того, что даже в короткие промежутки, когда удавалось сомкнуть глаза, я стрелял. Часто стрелял на тень, подозрительный звук или просто в те короткие паузы, когда тишина давила на сознание близким ощущением беды. Чистить «ствол» приходилось раствором воды с золой от прогоревшего костра, не ахти какой уход, но нагар снимается хорошо, главное – тщательно потом протереть  части насухо, чтоб не пристыли в такой пакостной погоде как тут. Погода вообще не радовала: то снег, то оттепель, но простуженных почти не было, почему – не знаю, может  простуда просто не успевала за духовскими пулями, а может стресс не давал людям расслабиться, выжимая из организма последние резервы. Сначала, воду брали в подвале склада, там прорвало трубу и вода просто утекала куда-то под землю из развороченной магистрали, нас спасло то, что пустые фляги из-под последнего горячего ужина, нам приказали заполнить водой, прямо оттуда. От жёлтоватой, отдающей говном и ржавчиной влаги хотелось блевать и жутко крутило живот. Потом поток воды иссяк и у нас остались только шесть теперь уже тоже пустых термосов. Но у «соседей» из второй роты, занявших позицию в похожем строении слева, не было и этого. Понадеявшись на близость водокачки, что была как раз на другой стороне железнодорожного переезда, в двухстах метрах от позиций роты, они потеряли убитыми шестнадцать человек. Духи развлекались прицельной стрельбой по обезумевшим от жажды солдатам, пытавшимся набрать воды, глумливо и громко комментируя каждый свой удачный выстрел. Как-то ночью, лейтенант Авдеев, последний из оставшихся на тот момент офицеров, приказал отнести один термос соседям, но «духи» как-то разглядели троих бойцов в кромешной тьме и накрыли пацанов дружным залпом из «подсвольников». Только потом я подумал, что наверное враг достал где-то ночную оптику, но пацаны так и лежат возле пробитого термоса, их это знание уже не вернёт.  О смерти своей и смерти сослуживцев, полузнакомых  парней, я стараюсь не думать, поскольку все рефлексии вытеснили два желания: выспаться и вволю напиться холодной, чистой воды. И я точно знал, что исполнение этих заветных мечтаний, зависит только от того, как быстро я буду падать и насколько метко стрелять. Остальные мысли просто умерли и я не знаю, смогу ли думать о чём-либо другом вообще, а вернее – проживу ли так долго, чтобы другие мысли снова вернулись в гудящую от грохота боя голову.

Раскисшая земля превратилась в непролазный «пластилин», в котором ноги застревали, кто был в берцах ещё ничего, а вот кто в кирзе – так и норовила местная землица разуть солдат. Противник пёр волнами, в перерывах между атаками не прекращая стрелять по окружённым и  уже почти безоружным мотострелкам. Так продолжалось трое суток, пока не вышла из строя последняя радиостанция, от которой впрочем, и так было толку не много.  Меня тронул за плечо  незнакомый призрак в пробитом  слева, явно чужом стальном шлеме с вылезшей из-под него ушанкой, надвинутой на глаза.  Боец был в фуфайке, перепоясанной каким-то проводом, за который  были заткнуты три «рожка» – сорокпятки от пулемёта, а в руках человек сжимал АКС ii снаряженный смоткой из двух таких же длинных магазинов. Меня пробил острый приступ зависти, при взгляде на тёплые, ватные же штаны бойца и ладные, заляпанные грязью короткие «кирзачи». Так делали некоторые танкисты, чтобы удобней было в штаны танкового комбеза заправлять и некоторые из старослужащих, для форсу и удобства. Сам-то я навздевал на себя два комплекта белья и пару комплектов полевой формы – всё, что выдали при отправке сюда, бушлат и то снял с покойника, а выданную мне шинель определил под лежанку.  Боец натужно откашлялся в рукав фуфайки.  Потом оглядел меня тяжёлым взглядом светлых серых глаз и проскрипел непонятного тембра голосом, поскольку из-за постоянного грохота я оглох так, что слышал только близкие разрывы наших мин, которые щедро сыпали нам на голову «боги войны», по услужливо подсказанным «духами» координатам.

–  Ты Лопатин Пашка?

Я только кивнул, загасив малюсенький чинарик сигареты пальцами левой руки и убрав окурок в карман бушлата.  Сигарет осталось только десяток, я уже с тоской представлял себе тот момент, когда в истёртой пачке не останется даже крошки табаку. Курить захотелось ещё сильней и я с трудом удержал порывистое движение руки за следующей, причудливо изогнутой и сыпучей дозой никотинового дурмана. Боец уловил моё движение, но истолковав его по-своему полез в карман штанов и извлёк на свет мятую пачку крепкой «Золотой Явы», протянул мне ловко щёлкнув ногтем большого пальца по днищу коробки:

– Трофей – Лицо щедрого бойца чуть расслабилось когда я честно показал свою мятую «Приму» – Свои потом покуришь, дело есть. Я – Валёк Макаров,  ефрейтор из второго взвода, оператор-наводчик…. Бывший, пока. Ещё неделю назад сожгли  коробку мою. Давай присядем, щас ребята подвалят будем толковать, как дальше быть.

Взяв одну, непривычно прямую, сигарету и кивнув на тёмный угол справа от  окна, я походя оторвал фильтр и снова чиркнув колёсиком  одноразовой, зелёного пластика, зажигалки, с удовольствием закурил. После сиротской «примы», с трудом вспомнился аромат давно забытого табака, даже слегка прояснилось в затуманенной бессонницей и усталостью голове. Боец присел рядом. Положив автомат на колени и молча смотрел в другую сторону. Я же спал с открытыми глазами, когда небытие давит на сознание с такой силой, что видя и ощущая всё вокруг, знаешь, что спишь и видится всё что окружает словно в прозрачности стеклянного шара. Из дрёмы вывел шорох щебёнки вот низко пригибаясь к нам подошло ещё трое бойцов, одного я даже вспомнил, это был старший сержант Евсеев из третьего взвода, он часто играл на гитаре, собирая вокруг себя целую толпу солдат, тянущих артисту кто банку тушёнки, кто сигарет, чтобы сыграл что-нибудь лично для них. Теперь ничто не напоминало весёлого, говорливого парня в этом призраке, прокопченном настолько, что узнать Евсеева было довольно трудно. Если бы не светлый чуб, сейчас почти чёрный от копоти, да не сбитая почти на затылок «ушанка» – так бы и не признал его. Глаза сержанта блестели, в них плясали сумасшедшие упрямые искорки, какие бывают у  загнанного в угол зверя. Евсеев крепко сжимал в руках пулемёт, это был ПКМ
  1   2   3   4

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconКнига первая День еще велик Глава 1 Письмо Рамбама Много лет они...
Стране Советов неожиданно появилась написанная на идиш книга писателя Натана Забары «Колесо вертится». Она рассказала о жизни евреев...

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconКнига первая глава 1
О том, что математика лучше всего помогает нам в понимании разнообразных божественных истин

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] icon1. Стихотворения / stih01
В данном файле я указал порядок расположения на диске стихотворений и поэм С. А. Есенина, которые вошли в сборник

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconМарк Твен Приключения Гекльберри Финна Перевод: Нина Леонидовна Дарузес Глава первая
Это ничего, я еще не видел таких людей, чтобы совсем не врали, кроме тети Полли и вдовы, да разве еще Мэри. Про тетю Полли – это...

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconКнига первая жизнь и сочинения декарта глава первая личность декарта...
История Новой философии. Декарт: Его жизнь, сочинения и учение. — Спб.: Мифрил, 1994. — 560 с. С. 163-486

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconЧерного Солнца Часть первая Глава 1
Светила и обуздать его энергию для изменения не только Самого Себя, но и всей Земли и даже Космоса

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconКнига первая. Об умении читать глава I. О двух главных средствах обретения познаний
Перевод включает первые три книги "Дидаскаликона", соответствующие первой части этого сочинения

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] icon1020 лет Фирдоуси А. «Шахнаме» (Первая редакция завершена в 994 г.)
Бианки В. В. Сказки «Лесные домишки», «Чей нос лучше?», «Чьи это ноги?», «Кто чем поёт?» (1924)

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconКнига первая «родовой покон»
Книга первая «Родовой Покон» раскрывает различные вопросы современного Родноверческого Мудрословия и Мировиденья – Духовные искания,...

Книга ещё не завершена. В данном файле только первая глава [14. 01. 10] iconДжон Роналд Руэл Толкин Сильмариллион Аннотация Перед вами `Сильмариллион`
Книга о первых Эпохах Средиземья. Книга, в которой поведана не только история великой войны меж Светом и Тьмою, тысячелетия сотрясавшей...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница