Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932




Скачать 88.85 Kb.
НазваниеСадовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932
Дата публикации29.06.2014
Размер88.85 Kb.
ТипДокументы
lit-yaz.ru > Военное дело > Документы




Садовникова Ирина Алексеевна

17 марта 1932
ИЗ ВОЕННЫХ ВОСПОМИНАНИЙ.
Есть имена и есть такие даты,—

Они нетленной сущности полны.

Мы в буднях перед ними виноваты,—

Не замолить по праздникам вины.

И славословья музыкою громкой

Не заглушить их памяти святой,

И в наших будут жить они потомках,

Что, может, нас оставят за чертой.

А. Твардовский
Прошло грандиозное событие — 60 лет Победы в Великой Отечественной войне, все меньше остается тех, кто непосредственно участвовал в ней, кто помнит, что происходило в тылу… Мне уже за семьдесят, нет ни моей мамы, ни дядюшек, воевавших на фронте и вернувшихся живыми (с ранениями и болезнями), ни маминой мамы, моей бабушки, которая прожила с нами до конца отпущенного ей срока и успокаивала маму, горько рыдавшую, 9 мая 1945 г.— в день Победы…

Прошло 60 лет после окончания войны, а я до сих пор не знаю, как и многие, где погиб и похоронен мой отец. Уверена, что если бы отец вернулся живым, моя жизнь сложилась бы иначе, хуже или лучше, не знаю, но уверена, что иначе, ибо в моей жизни, как и в нашей семье, безнадежно не хватало авторитета мужчины — любящего отца, создающего уверенность в характере, в поступках и планах жизни детей в нормальной семье.

Мне было 9 лет, когда началась война, и я уже перешла во второй класс, отучившись в новой школе с большим актовым залом, теплицей и парниками. Война отобрала новое здание школы и вернула начальные классы (с 1-го по 4-й) в старую одноэтажную деревянную школу, построенную еще до революции, в которой я и закончила 4 класса. Оба здания сохранились до настоящего времени, в 3-этажном теперь Академия ж.-д. транспорта.

В 1939 году папа, мама, я и моя няня переехали в новый благоустроенный четырехэтажный дом, в трехкомнатную квартиру по ул. Ленина (теперь ул. Свободы), где маме дали две комнаты. До переезда в новый дом наша семья снимала жилье в деревянном доме, на 2-м этаже по ул. Железнодорожная. Мама должна была получить 2-комнатную квартиру (отдельную!), на 2-м этаже, но в связи с международным положением (финская война) и тем, что ее «забрали» в военкомат, ей выделили 2 комнаты в коммунальной квартире на 1-м этаже. Помню, мама очень переживала, а отец ее успокаивал, говоря, что квартира отличная, светлая, потолки высокие, а местоположение дома — лучше быть не может, мамина работа — рядом, детский садик и школа для дочки — рядом. Сам же отец добирался до работы на велосипеде за 20 минут.

Предвоенный 1940 год, как потом часто говорила мама, был спокойным, радостным, солнечным и светлым в ее жизни. Лето было жаркое, с грозами, она с папой и со мной ходила в гости к Н. Н. Дятлову, главному инженеру завода и его жене в «Кремль» завода им Колющенко, где они тогда жили.

В сентябре 1940 года родился мой братик, Кирилл, которого мама и папа очень ждали. Хорошо помню, что этот сентябрь был холодным, выпал ранний снег и больше не таял. Чтобы можно было в тепле пеленать сына, отец купил рефлектор, отопительный сезон, вероятно, еще не начинался.

Отец любил вместе с мамой купать сына…

К началу лета 1941 г. братик уже ходил, держась за край дивана, за стулья, за свою кроватку. Отец не прочь был катать его на велосипеде, но мама боялась за сына и противилась этой затее. Тогда отец катал на велосипеде меня…

У отца был фотоаппарат ФЭД (лейка, как тогда говорили), он пытался фотографировать сына, маму, меня, но, так как он не совсем освоил весь процесс получения фотографий: съемку, проявление пленки и печатание с увеличителем, то они получались либо очень темными, либо светлыми. Часть из них сохранилась до сих пор (в виде пятен и бликов), но четкого изображения на них нет, однако можно видеть счастливую маму и малыша.

Начало войны и реакцию на нее родителей я не помню, но в сознании остался вид почти пустых витрин в магазинах — ни соли, ни спичек, ни мыла…

Дольше всех красовались на полках поллитровые баночки варенья из лепестков роз (по слухам, любимое варенье вождя), но и те скоро исчезли. В последующей моей жизни я больше такого варенья не встречала. Утро каждого дня (довоенного и, тем паче, военного) начиналось в нашем районе с гудков завода им. Колющенко и паровозного депо. Первый гудел басом, второй — дискантом.

В день Победы все заводские гудки Челябинска устроили праздничную перекличку. То-то был звон и гром!

Перед войной отец работал в городской адвокатуре (1939—1941 г.), а мама — в поликлинике завода им. «Колющенко». В феврале 1941 г. отец участвовал в юридическом семинаре, как лектор по ведению уголовных дел, с марта до начала июня входил в состав нового президиума коллегии адвокатов. Об этом написано в статье Кузнецовой В.Н. «Моя жизнь в адвокатуре» Юридического вестника № 6 за 2004 год.

В августе же 1941 г. отец добровольцем попросился на фронт.

Призвали его 17 сентября 1941 г.

Первое письмо, которое он написал мне лично, было от 25 февраля 1942 года. В нем он журил меня за не совсем хорошее поведение, убеждая, что я в семье «самая взрослая» и что должна «взять себя в руки», чтобы не огорчать и не нервировать маму, которая работала в госпитале и приходила домой к 10 часам вечера…

Отец считал, что я характером в его маму, Елизавету Григорьевну, в которой «столько же хорошего и доброго, сколько и несчастного». Он считал, что, особенно, «скверны и несчастны: доброта, доверчивость, рассеянность, мечтательность, фантазии!»… Оглядываясь назад с высоты своих преклонных лет, я должна признать, что во многом отец был прав, доброта и доверчивость, а особенно неуемные фантазии приносили мне много неприятностей, а вот чувство ответственности за своих родных и близких, которому учил меня отец и война, я пронесла через всю свою жизнь!

Отец в своем письме просил меня прочитать книгу из его библиотеки — «Князь Серебряный» А. К. Толстого, книгу об Уленшпигеле и о Гаргантюа. «Князя Серебряного» и «Уленшпигеля» я прочитала залпом, а вот веселого обжору Гаргантюа тогда не осилила, прочитала много позже. Сказки, которые мне посоветовал отец, взяла в библиотеке Клуба железнодорожников (старое добротное одноэтажное здание 1905 г., по ул. Свободы, которое в этом, 2005 г., снесли), как и сказки дядюшки Римуса и еще многие, самые разные книги, выпущенные до войны. Отец еще писал, чтобы мама выкупила подписку Диккенса, но вышло всего 3 тома — «Пиквикский клуб», «Оливер Твист» и «Рассказы» (помню, «сверчок в камине»). Остальные тома в свет не вышли…

Второе личное письмо отец отправил мне 16 июля 1942 г. В этом письме, как и вообще в каждом, он просил и меня и всех домочадцев писать ему хотя бы каждую неделю, сообщать, как мы живем, как растет мой брат Кириллка, как мама и мое учение. Вероятно, я все-таки была недостаточно ответственной, раз писала ему не так часто.

По малости лет, мне было непонятно несоответствие уклада жизни на фронте и в тылу. Тем более, непонятно было желание фронтовиков получить кое - какие вещи из дома.

22 июля отец отправил письмо — стихи, надеясь, что я их заучу наизусть и, когда он вернется, прочту ему, живому…

Где это письмо, где эти стихи, не знаю, помню только строчки:
«Мышонку каждый день

Было зубки чистить лень.

Стали зубки очень хрупки,

Разболелись страшно зубки…
Если (дочке? сыну?) каждый день

Станет зубки чистить лень,

То тогда придется лень

Полечить о мой ремень»…
Это «полечить о мой ремень» мне очень крепко запомнилось.

В октябре 1942 г. отец был в Москве, командирован для получения нового назначения, где встретился со своим братом Гришей, моим дядей. Как потом рассказывал мне Григорий Алексеевич, они дали друг другу слово, если один из них погибнет, то второй будет помогать его детям «встать на ноги». Григорий Алексеевич эту клятву выполнил — принимал активное участие и в моей жизни, и в жизни брата.

Именно в Москве отец купил мне с братом 2 книги: «Робинзона Крузо» и «Дон Кихота», обе на хорошей бумаге, с картинками Доре. Шрифт у первой был с «ять». Вместе с книгами мы получили необыкновенные электролампочки на елку, в виде свечей, крепившихся прищепками к ветвям. Они жили у нас долго, пока часть из них не перегорела, когда сменили напряжение со 125 до 220 вт. Если заменить перегоревшие лампы, то с реостатом они могут служить еще очень долго. И книги тоже живы…

С середины октября отец был направлен в г. Верхний Волочок, где стал проходить военные курсы командиров, и где он встретил свой День рождения - 38 лет, пошел 39 год, и где, как он писал, он, похоже, был самый старый. Все остальные юристы лет на 5-6 моложе. В письмо из казармы он вложил открыточку с «цветочком». До сих пор помню эту открытку акварелью, где был нарисован анемон — ветреница, с нежно-розовыми лепестками.

А для брата отец посылал фотооткрытки черного и коричневого цветов о первой мировой войне — «с театра военных действий». На открытках были артиллерийские орудия на конной тяге: на марше, на боевой позиции, солдаты-артиллеристы, заряжающие свое орудие. Выглядело все это нарядно, по - театральному. Где отец доставал эти открытки? Почему посылал их маленькому сынишке? Чтобы успокоить, что война и вправду «театральное зрелище»? - Он пытался скрасить жизнь своих еще таких несмышленых детей, посылая им открытки: дочери — цветы, сыну — «Театр военных действий».

Самое большое письмо отец написал мне 3 мая 1943 года. Вчитываясь в это письмо, понимаешь, как безмерна его тоска по оставленному дому, жене, детям, как далеко он от их бед, и как хочется ему хоть чем-нибудь помочь нам, разве только денежным переводом, цена которого в тылу ничтожно мала, да советом, который невозможно осуществить! Вся душа его изболелась за семью.

В этом письме он описывает свою землянку, мышку, которая нахально, у него на глазах, грызет сухари, гул самолетов в небе: наших и немецких, то, как «донимают» его комары…

Отец сочиняет для меня и для брата стихи, пишет их на елочных флажках, посылает сыну лошадку из папье-маше на колесах, на которой можно ездить. Эти подарки пришли к нам к Новому 1943 году. Все, что отец написал для меня и для Киры, он просил сохранить: рукописи, стихи, открытки и картинки к стихам.

Последняя открытка с Западного Фронта пришла от 1 сентября 1943 г. В ней он (в который раз!) просил жену «беречь себя хотя бы ради детей и не забывать об этом»…

А от 6 сентября 1943 г. пришло сообщение от фронтового друга, с которым он прожил все лето в землянках — Белякова Василия Прохоровича. В сообщении он написал, что А. А. Шишов погиб при выполнении боевого задания 3 сентября 1943 г.

Много позже, в Извещении Н.К.О. СССР Кировского Городского Районного Военного Комиссариата г. Челябинска от 6 апреля 1946 г. за № ф.386, было указано, что лейтенант Шишов Алексей Алексеевич, 1904 г. рождения, уроженец г. Свердловска, находясь на фронте, пропал без вести 6 мая 1944 года! Мама же верила и не верила, что отец погиб в сентябре 1943 года, не получая с этого времени от него никаких вестей.

А 9 мая, в День Победы, она горько рыдала на груди у своей мамы, моей бабушки.

Только с апреля 1946 года мы стала получать пособие (пенсию) на детей — меня и брата.

Насколько я помню, в самые трудные военные периоды жизни, мама продавала, вернее, меняла личные отцовские вещи: пальто, велосипед, ружье, на продукты — картошку, конину, растительное масло...

После зимы 1942 года мы стали организованно высаживать картошку и морковь, на выделенных для этого землях, как и рабочие других заводов и организаций. На бортовых машинах, семьями, нас вывозили в поле на посадку, прополку, окучивание и сбор урожая. После сбора урожая картофель, собранный в мешках, развозили по домам и я, с привычным чувством голода, допоздна ждала, когда привезут «наш» картофель, чтобы получить полную сковородку, только для меня, жареного на рыбьем жире картофеля. Я всю ее съедала, и ничего вкуснее для меня тогда не было — свежей жареной картошки на неприятно пахнущем рыбьем жире. Эвакуированные соседи, при этом, ходили по квартире, зажав носы пальцами.

Картошку же, и после войны, наша семья, и почти все родные и знакомые, садила вплоть до конца 90-х годов 20 века, меняя при этом местожительства, предприятия и учреждения.

Что касается отцовского фотоаппарата ФЭД, то он оставался в доме и после войны, куда он потом делся, должен знать брат. Книги, которые отец любил, оценивая не только содержание, но и оформление и именно поэтому покупая повторные издания, он любил подержать в руках, полистать знакомый текст, оценить художественное оформление, были частично проданы в публичную библиотеку (особенно двойные экземпляры) с помощью Осминниковой Анны Яковлевны — знающего библиотекаря, жены Бориса Семеновича Ицына, знакомого отца. Осталось в памяти, как я, стоя на табуретке, поставленной на стол, достаю книгу из шкафа (шкаф, встроенный в стену, был достаточно высок и глубок), а Анна Яковлевна берет ее, ахает, восторгаясь, отдает маме, а та решает, в какую стопку ее положить — для библиотеки или оставить дома. Книг у отца было достаточно много, были собраны все более или менее заметные довоенные издания. Ту часть, которая осталась в доме, мама предназначила обожаемому сыну, прямому наследнику отца. Однако, как старшая в семье, я долго пользовалась отцовской библиотекой, на всю жизнь воспитавшей во мне любовь и благоговение перед книгой. А уж «Библия» с гравюрами Доре дала объяснение всем знаменитым библейским сюжетам, так что они были понятны мне в любых картинных галереях. Поскольку отец был неравнодушен к поэзии, у него была собрана «Библиотечка поэта» — небольшие книжечки, форматом с ладонь, всех поэтов, которых разрешила печатать Советская власть. В Приложении к «Ниве», дореволюционному журналу, который выписывал мой дед, Алфеев В. Е., были полные собрания сочинений Афанасия Фета, Майкова, Ф. Тютчева, Надсона. Определенный след прочитанные стихи оставили и в моей душе.

Надо признаться, я всегда была больше фантазеркой, чем реалисткой, всегда мечтала о путешествиях и приключениях, даже была склонна к авантюризму. Однако, брат отца, дядя Гриша, приняв участие в моем становлении, убедил маму, что после десятилетки я должна учиться в Свердловске на инженера-строителя. Он сам был инженером, работал в «Гипромезе» и даже помогал строить Китаю металлургические заводы. Так в 1950 г. я поступила в УПИ г. Свердловска, а в 1955 окончила стройфак и до пенсии работала инженером в Березниках, на Алтае (в Усть-Каменогорске) и в Челябинске (Горпроект, Гипромез, ЧПИ).

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconЕремина Ирина Алексеевна

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 icon«Детский сад №1 п. Вохма»
Участники проекта: Дворецкая Варя 5 лет, мама Дворецкая Оксана Алексеевна, воспитатель Шадрина Ирина Васильевна

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconИрина Алексеевна Толмачева 14 правил руководства своим руководителем
Освоив навыки «руководства вверх», вы поможете людям, работающим вместе с вами, осознать вашу важность для организации

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconМосквин борис владимирович (1932 – 2011)
Борис Владимирович Москвин родился 1 февраля 1932 года в Москве. После школы поступил на факультет журналистики мгу имени М. В. Ломоносова....

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconКонкурс состоял из четырех туров. В заочном туре приняло участие...
Элисты: Любовь Каджиева (мдоу «Детский сад №16), Ирина Садовникова (моу «сош №18), Светлана Тараскаева (мдоу «Детский сад №14»),...

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconКонкурс состоял из четырех туров. В заочном туре приняло участие...
Элисты: Любовь Каджиева (мдоу «Детский сад №16), Ирина Садовникова (моу «сош №18), Светлана Тараскаева (мдоу «Детский сад №14»),...

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconК. О. Россиянов Опасные связи: И. И. Иванов и опыты скрещивания человека...
Однако 13 декабря 1930 г. Иванова арестовали, после многомесячного заключения отправили в ссылку в Алма-Ату, где он 20 марта 1932...

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconМоу «Тырновская средняя общеобразовательная школа»
Васина Кристина Алексеевна родилась 6 марта 1994 года. Стихи начала писать в 3 классе. С раннего возраста Кристина отличалась умом...

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconДуши в лирике В. Иванова
«Ленинский путь». Люди, знавшие поэтов (Ирина Алексеевна Данилова (Тишкина), отмечают, что между ними было полное взаимопонимание,...

Садовникова Ирина Алексеевна 17 марта 1932 iconПодбельцева Татьяна Михайловна Волошенко Ирина Алексеевна Шевцова...
Далеко не все семьи в полной мере реализуют весь комплекс возможностей воздействия на ребенка. Причины разные: одни семьи не хотят...



Образовательный материал



При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
lit-yaz.ru
главная страница